Несвободные

— Лиса? — из-за бархатного голоса по телу пробежалась мелкая приятная дрожь. Этот голос всегда успокаивал, он всегда был рядом и согревал своим теплом в холодные моменты и вечера. Такой нежный, к нему хочется прижаться, нырнуть в него с головой и забыться. Маленькая ладонь легла на подрагивающее плечо, легонько сжав его. — Будешь так реветь — умрешь от обезвоживания. Руки только сильнее сжали коленки, прижав их ко лбу. Тихий шелест эхом откликнулся в пустом классе этики, в котором, кажется, уроков никогда не было. Короткие волосы накрыли тонкие пальчики, Лиса подняла голову. Рядом с ней села и Акинэ, спиной прижалась к стене, а голову положила на свои колени, прижатые к груди. Зелёные глаза с удивлением наблюдали за подругой, которая мягко улыбалась, смотря куда-то перед собой. — Всегда ты так, — почти шепотом произносит русоволосая, — убегаешь. — Тебе-то что, — округлое личико в миг отвернулось в противоположную сторону. Щеки надулись, а во взгляде можно было заметить чувство вины, может как раз по этому жест и был осуществлен. — Я тебя за собой не тащила. — А я за тобой сама пойду, меня тащить не надо, — улыбается подружка, опустив голову на плечо светловолосой. В этих словах нет навязчивости, только дружеский долг, за который несут ответственность каждую секунду. Аки поднимается и протягивает руку Мелисе. — Пошли, а то на уроки опоздаем. Мелиса подает руку в ответ, на её скулах застыл румянец. Всегда она так, поддерживает, помогает, лучшая из лучших. Серизава смотрела на свою спутницу с восхищением, она открытая, нежная, мягкая, добрая и терпеливая, наверное, такой и должна быть девушка. Уголки губ сами приподнялись, когда Аки тянет за запястье за собой. — Аки, а давай будем бегать вместе? — смущенно спрашивает по пути белокурая, на что получает утвердительный кивок и солнечную улыбку, из-за которой забываешь обо всём на свете. «В этом мире существуем только мы.» После этого казуса уроки пролетели налегке: литература казалась не такой скучной, а в геометрии, кажется, стало всё проще. Девушки отправились на занятия гимнастики, где Мелиса извинилась перед второклассницей и приняла её вызов, вновь защитив свое первенство в клубе гимнастики. Мидори больше не казалась такой уверенной, но она тоже что-то для себя вынесла с этой ситуации. — Ну что, пойдем бегать? — в раздевалку забежала Харинодзука, повиснув на шее Мелисы. Вторая же содрогнулась только от внезапности, видимо такие действия привычные для них обоих. Тренировки всегда были важной частью спортсменской подготовки. Аки всегда следовала своему графику, который сама для себя складывала, так же она заботилась и о Лисе, но та обычно даже не читала предложенное расписание, а тренировалась по «зову сердца», как она говорила. Когда вещи были уже в комнате, а девушки переодеты, они собрались на вечернюю пробежку. Акинэ надела шорты средней длинны, короткий топ, сверху накинула спортивную ветровку Самэдзуки и, конечно же, кроссовки. Серизава решила надеть темно-синие лосины, спортивную кофту с длинными рукавами и, естественно, кроссовки. Волосы собраны, чтобы не мешали пробежке: Аки кое-как стянула их в низкий хвостик, а Мелиса снова заплела косу. — В последнее время часто вечером выбираемся, — задумчиво говорит длинноволосая, смотря себе под ноги и разминая руки. Спутница была занята тем же, только её взгляд был направлен перед собой. — Очень, — с явным сарказмом соглашается Акинэ. — Второй раз за неделю. Видно следующий месяц надо будет дома отдыхать от этой суеты, — она укоризненно смотрит на свою соседку, та лишь пожимает плечами в ответ. — А ещё знаешь что? Эта Мидори-сан такая смешная, я слышала... — пусть они ещё не вышли за пределы кампуса, но Лиса решила, что пора начать бежать, может просто слушать эти бесконечные монологи было ну совсем не интересно. — Эй, Лиса-тян!!! — возмутилась Аки и подалась вперед, догонять её. После часовой пробежки девушки направлялись к академии. Пробежкой были довольны обе, первая наконец-то высказала всё, о чем не выпадало момента рассказать за день, а вторая рада, что её подруга не заметила наушники в ушах. Они с усталой улыбкой вернулись в общежитие, сейчас Серизава подключилась к беседе и монолог перерос в нечто большее, диалог, например. — Слышала ты даже на Рин-сана наорала сегодня, — хохотнула подруга, легонько толкая длинноволосую локтем под ребро, та лишь потерла ушибленное место, промолчав и отвернув голову. — Разве он этого заслужил? — в глазах Харинодзуки засиял огонь. — Он не виноват в том, что он такой красивый, — мечтательно говорит Аки. А он действительно в этом не виноват. Не виноват в том, что от его улыбки в голове всё кружится, а дышать становится невозможно. Не виноват в том, что в его рубиновых глазах можно утонуть, забыть обо всём остальном на свете, даже о собственном имени. Не его вина, что своими сильными руками он обнимает так по-собственному грубо и невесомо ласково. Нет его вины и в том, что он как наркотик: его прикосновений организм требует как воздуха, а при длинном отсутствии — ломка. Лиса вздохнула, прикрывая глаза от своих раздумий. Рин сводил её с ума, от него подкашивались коленки и низ живота отзывался приятной тянущейся болью. — На него нельзя поднимать голос. Я думаю для таких людей, которые кричали на него, есть отдельный казан в аду. — Мне кажется, ты головой ударилась, — бурчит в ответ Мелиса. Легкий румянец покрывает щеки, хорошо, что осветление не разрешает хорошенько рассмотреть лицо беловолосой. Она уверенным движением снимает резинку с волос, распуская белоснежный водопад. Встряхнув головой, чтобы отогнать различные мысли и помочь волосам найти оптимальную позицию, Лиса направляется дальше. — Рин-сэмпай, — слышится где-то дальше по коридору и топот ног. — Постойте, Рин-сэмпай!!! — Я говорил тебе не отставать, Айичи, — резко, словно отрезав, звучит голос Мацуоки. Его шаги уверенные, ровные, а шаги его товарища спутанные, неритмичные и робкие. — Айичи-кууууун, — спохватилась Аки, заметив силуэты в конце коридора. Она схватила подругу за руку и потянула за собой, срываясь на бег. — Айичи-кун, — русая сровнялась с парнями, её улыбка как всегда притягательная, очаровательная, что ребята на несколько секунд замирают. — Ты сделал задание по алгебре на завтра? Голубоглазый смущенно отводит взгляд. Во время уроков они редко общаются: Акинэ проводит всё время в компании Мелисы или же других, более смелых одноклассников. Нитори кивает, а русая почти подпрыгивает. — Айичи-кун, я, ой, то есть мы, — Харинодзука подтягивает к себе одноклассницу, — мы зайдем, чтобы сверить решение, ты не против? — Первоклассник поднимает взгляд на красноволосого, тот лишь отмахивается. — Делай, что хочешь, — Рин совершенно не замечает девушек, словно они не стоят на расстоянии вытянутой руки, словно Аки не смотрит на него выжигающим взглядом. Его голос как мёд, он обволакивает тебя где-то внутри, целует грубо и нежно одновременно, поднимая бурю эмоций. — Правду девчата говорили, — смущенно улыбается Аки. — От его голоса действительно становится жарко, — она мило хохочет, машет парням рукой и наконец-то ведёт свою подругу в комнату. — Аки, ты извращенка, — топает ножкой белокурая, недовольно смотря на подругу. Русая валялась на кровати, обнимая себя за плечи, приговаривая «делай, что хочешь», пытаясь повторить услышанный голос и тон. — Да хватит уже, тошнить начинает. — вздыхает зеленоглазая, присаживаясь на краю кровати. — Ты действительно так влюблена в него? — но скорей это был вопрос риторический, всё было видно и так. Лисе стало досадно и чувство вины стало поглощать её. Пока подруга находилась вне временного и пространственного континуума, беловолосая решила удалиться. Сначала душ, затем сменив лосины на домашние штаны-джоггеры и кофту на свободную футболку и кеды на босую ногу, потому что искать носки слишком долго, Аки может придти в себя. Пачка сигарет в кармане и можно отправляться на прогулку. Серизава знала много мест в кампусе, где можно скурить сигарету, но почему-то сегодня ей захотелось пройтись подальше. Покинув стены академии, она направилась в город, куда-то в сторону набережной. Солнце почти закатилось за горизонт, пока что виднелся только край горячего диска, но скоро и он спрячется в холодной глади воды. «Рин любит воду, — почему-то проносится в голосе, — а мне по душе огонь. Всё давно было ясно, с этого ничего бы не получилось,» — эти слова скорее для убеждения самой себя, чем кого-то ещё. Щелчок зажигалки и никотиновое изделие тлеет между тонких пальцев, когда мягкие губы обнимают его фильтр. Экран мобильного слишком ярко светит прямо в глаза, от чего милое личико морщится, тонкие элегантные персты ловко стучат по клавишам. Судорожно выдыхая дым, она нажимает на кнопку «отправить» и закрывает глаза. Подруга важнее, чем вечер, проведенный в компании с каким-то мало знакомым парнем, обнаженными под одеялом, но сделанного уже не вернуть. Каждый вдох и выдох приносил физическую боль, как трудно, ведь должно же быть наоборот. Рин лежал в своей комнате, на нижней койке. На верху ему никак не нравилось, а внизу было самое оно. Всё под рукой, всё близко, душе спокойней. Многие мысли пожирали его изнутри. Делать вид, что он с ней не знаком становилось безумно трудно. Он — восходящая знаменитость плавательного клуба Самэдзуки, а она состоявшийся известный капитан клуба гимнастики. Нельзя сказать, что он привязался к ней, но он привык. Привык к её запаху, к её нежной ласковой коже, к пышным волосам, которые щекотали ладонь, когда по ним проводишь. Взгляд из-под прикрытых век, смотрящий на него с желанием и полной отдачей. От этих мыслей в комнате, казалось, стало жарко, а в штанах тесно, пришлось взять себя в руки и перевести дух. Под подушкой что-то завибрировало, как нельзя кстати, это и отвлекло Мацуоку от различных мыслей, что не способствовали его росту как пловца и как ученика академии. Сообщение от неизвестного номера: «Больше не пиши, я отказываюсь.» Не задумываясь и не сдерживаясь парень фыркнул. Он сделал это настолько с неприязнью, насколько сильно умел, его лицо перекосилось на несколько секунд. «Ну и ладно,» — успокоил он сам себя. Найдет другую, если захочет, а сейчас самое время сделать перерыв в делах сердечных, ну или не совсем сердечных. Айичиро читал учебник по истории и лишь услышав фырканье отвлекся от него. Может он и хотел что-то спросить, но передумал, решил, что лучше сэмпая не тревожить глупыми вопросами.