Океан в чашке и волчий хвост

Пройдя вдоль стены, Раскрея запрокинула голову и посмотрела на распахнутое окно. С момента её первого визита прошло много лет, и особняк затронула невидимая перемена: он стал выглядеть более ухоженным, сорные травы у фундамента исчезли, а окна во многих комнатах были открыты для проветривания. Но это должно быть тем самым. Принцесса не помнила дорогу в комнату Ноблесс и совсем не хотела ещё раз блуждать грязными коридорами. До неё дошли странные слухи, которые ни отец, ни Геджутель не желали прояснить, и она решила узнать всё сама. Надвинув на лицо капюшон, Раскрея нервно огляделась по сторонам и одним прыжком оказалась в комнате на втором этаже. Ещё перемахнув через подоконник, она подумала, что тот подозрительно чистый, а когда её ноги почти по щиколотку увязли в мягком ковре… в чистом ковре, она растерялась. Взгляд её встретился с враждебным взглядом белокурого мужчины. Глаза у него были необычного оттенка, какой встречается у весенних пролесков, но никогда – у неба и, тем более, Благородных. Белая рубашка, странный чёрный костюм и завязанная в аккуратный бант чёрная лента вместо шейного платка. Человек*. Значит, это правда. Аура смертного была чудовищна: гремучая смесь злобы, боли и ненависти, направленных куда-то вовнутрь, на самого обладателя. Это казалось неотъемлемой частью него самого, но в то же время не определяло его суть. Будто он держал на поводу монстра, который слился с ним тканями плоти. «Разве это – человек?» - лицо Раскреи выражало привычное ей холодное равнодушие. Она видела разительные перемены: комната сияла чистотой, чайный столик сервирован по всем правилам, чай пах чаем, а рубашка Рейзела накрахмалена и старательно выглажена. Сам Рейзел с равнодушным видом сидел в кресле перед окном и смотрел куда-то поверх плеча принцессы. - Могу я узнать, - нейтральным голосом осведомился человек, - какого чёрта? Раскрея возмущённо вскинулась и в этот момент осознала всю нелепость своего положения. Она проникла в комнату через окно, и теперь заявить о своём статусе… - Я не знала, что это место превратилось в приличный дом, - холодно произнесла девочка. – Иначе бы воспользовалась дверью. - Я разрешаю тебе воспользоваться окном ещё раз, - человек ответил ей ледяной улыбкой. - Не смей дерзить. Смертный наклонился к Рейзелу. - Как мне следует поступить? – его голос и выражение лица стали абсолютно другими, выражая смирение, покорность, и в то же время какую-то тёплую нежность. - Франкенштейн, - равнодушно ответил юноша, - это дочь Лорда. Девочка была уверена, что после этих слов выражение человеческого лица переменится на угодливое, но оно стало скучающе-раздражённым. - Тогда я принесу ещё одну чашку, - с этими словами Франкенштейн отвесил Ноблесс почтительный поклон и покинул комнату. Когда дверь за ним бесшумно закрылась, принцесса, пытаясь не смущаться запылённых сапог, подошла к чайному столику и надменно произнесла: - Кадис Этрама Ди Рейзел, что это значит? Зачем ты подобрал это существо? Короткий взгляд искоса – вот и всё, чем её удостоили. Принцесса утомлённо вздохнула, припомнив слова отца о том, что чаще всего Ноблесс отвечает, если можно отделаться согласием или отрицанием. - Ты заключил с этим человеком контракт? - Нет. - Он хочет, чтобы ты заключил с ним контракт? - Не знаю. - Ты чувствуешь, какая вокруг него аура? - Да. - И тебя это не смущает? - Нет. «Да он не от мира сего, - раздражённо подумала девочка. – Сколько раз отец предлагал ему слуг, а он поселил дома чудовище…» - Ты хочешь заключить с ним контракт? Молчание. Раскрея начала злиться. Странный, отрешённый, замкнутый, немногословный – какой угодно, но это был Кадис Этрама Ди Рейзел, Ноблесс Лукедонии и Благородных. И её обязанность как принцессы – позаботиться о его благе. Как можно более естественней она сошла с ковра, выскользнула в коридор и бегом отправилась на кухню. Это помещение можно было найти, просто ориентируясь на ауру человека, который не слишком-то скрывался и вообще чувствовал себя как дома. И, надо сказать, именно после его появления этот дом стал выглядеть как дом, а не забытый миром склеп. По сравнению с тем, что принцесса видела в прошлый раз, на кухне царил образцовый порядок и пахло выпечкой, а не гнилью. Котелки были начищены, плита выдраена, из печи выгребли золу, а на аккуратной деревянной вешалке висела сверкающая череда сковородок, сотейников, кокотниц и тяжёлых мясницких ножей. В углу на льняном полотне сушились какие-то травы и лежало несколько диковинных корнеплодов. Франкенштейн стоял перед двумя фарфоровыми чашками и выбирал. - Отвечай, что ты задумал? - Боюсь, я не понял вопроса. - Зачем ты втёрся к нему в доверие? - Я этого не делал. - Как ты здесь оказался? - Это долгая история. - Ничего, у меня есть время. - Я не могу заставлять Мастера ждать. - И вот поэтому тебе следует начать как можно быстрее. - Какая из двух чашек вам нравится, принцесса? Раскрея выхватила из ножен короткую шпагу и одним ударом разнесла чашки вдребезги. - Не заставляй меня повторять, человек! Ровно секунду ничего не происходило. А потом тени в комнате пришли в движение и начали сползаться к ногам Франкенштейна, судорожно извиваясь. - Принцесса… вы знаете, как тяжело достать столь качественный китайский фарфор? «Это испытание, и я должна пройти его с честью, как подобает Благородному из рода Лордов», - подумала Раскрея и, подтянувшись, сумела взобраться на край. Зажав нос рукой, она несколько раз тихо чихнула, а потом перекинула ноги на ту сторону и осторожно спрыгнула на черепицу. Ржавый колпак от дымохода лежал чуть ниже по скату. Борясь с соблазном чихнуть, принцесса подобрала его и как могла приладила на место. Этажом ниже в коридоре раздавались оглушительные хлопки дверей – это Франкенштейн искал её по всем комнатам. Пройдёт совсем немного времени прежде, чем он догадается, в чём дело. Раскрея прикинула расстояние от края крыши до леса. Пожалуй, прыгнуть так далеко и удачно приземлиться ей ещё не под силу, но спускаться на поляну не было никакого желания: так её легко заметить из окна. - Принцесса? – Рейгар обогнул дымоход и замер в нерешительности. Прежде чем с гордым видом обернуться, девочка размазала сажу по щекам и как могла пригладила волосы. Шум в особняке всё говорил за себя. - Я задержу его, принцесса. Возвращайтесь во дворец. - Я тут всё думал, с чего бы это моя любимая дочь решила залезть в камин, - Лорд ногой придвинул к себе банкетку и сел. – А теперь догадываюсь: ты познакомилась с Франкенштейном. Даже я ещё не успел этого сделать. Повисла пауза, и было слышно как горничные под руководством няни набирают для принцессы ванну. Раскрея держалась гордо, но её лицо было красным от стыда, и даже слой сажи не мог этого скрыть. - Гм, - Геджутель задумчиво пожевал губы. – Ситуация весьма щекотливая, Лорд. - Да уж, пыль золы щекочет нос, - кивнул Благородный и посмотрел на свою дочь. – Дитя моё, расскажи, как это случилось. Ведь он неспроста вспылил? - Я разбила несколько чашек, - спокойно призналась девочка. - Надеюсь, ты не швырнула их в нашего дорогого Рейзела? Мне кажется, он не силён в акробатике. - Нет, отец. Я слегка погорячилась в разговоре, достала шпагу и разбила ею чашки. - Дитя моё, если бы я бил посуду каждый раз, когда беседа не клеится, мы бы с тобой уже давно ели руками со скатерти. Стоящий по правую руку от Лорда каджу молча провёл рукой по лицу. - А если бы я при этом использовал Рагнарёк, то мы бы вообще ели с пенька где-нибудь в лесу. И, как подсказывает Геджутель, - хитро улыбнулся Благородный, - вытирались бы ладонями. - Я понимаю, отец. Из приоткрытого окна донеслись раскаты грома. Выражение лица Лорда на секунду стало скучающим. - Поверить не могу, - пробормотал он. – В Лукедонии уже все познакомились с этим парнем, кроме меня. «Этим парнем?» - девочка удивлённо посмотрела на Геджутеля, и его растерянное выражение лица стало подтверждением: под «этим парнем» подразумевался Франкенштейн. - В общем, - спокойно продолжил Лорд, - после того, как ты разбила чашки, он поднял на тебя руку. Несомненно, Раскрея ощущала себя униженной, но ещё больше она унизилась бы, если б позволила себе солгать. - Я не могу судить о его намерениях, - спокойно и с достоинством произнесла она, - поскольку сочла нужным удалиться до того, как конфликт перешёл в… активную стадию. Благородный от души рассмеялся и взял её перепачканные руки в свои. - Посмотри на неё, Геджутель. Многие ли на месте этой девочки сказали бы чистую правду? А мне говорят, что я её балую, – Лорд ласково посмотрел на дочь. – Я горжусь тобой, дитя моё. Раскрея воспряла духом. - И всё же, - тактично заметил Геджутель, - нельзя оставить это просто так. За окном вновь раздались раскаты грома. - Да знаю-знаю, - поморщился Благородный. – Я сказал Рейгару, чтобы привёл его сюда… даже монетку дал, чтобы все спорные вопросы решались игрой в орла и решку! И я больше чем уверен, что они опять решили размяться. - Пожалуй, я схожу проверю. - Даже не думай! – Лорд топнул ногой. – Слыхал, смертные рассказывают сказки про Племена Богини Дану, которые живут среди зелёных холмов? Когда люди попадают туда, то возвращаются только через сотни лет. Геджутель опешил. - Н-на что вы намекаете? - На то, что Рейгара нет уже пять часов. И когда я всё-таки увижу Франкенштейна, то прежде всего спрошу, из какого он племени. * человек - на самом деле, это ошибка, Раскрея не знала о том, кто такой Франкенштейн, пока Геджутель не сказал ей в 190-191 главах. Приношу свои извинения за незнание канона.