Океан в чашке и волчий хвост

Раскрея сидела на подоконнике. Рейзел – в своём любимом кресле возле окна. Музака удобно расположился на софе. Франкенштейн стоял возле чайного столика в состоянии чуткой ленивой готовности. За окном вяло шумел осенний дождь. С точки зрения дипломатии, это был страшный конфуз. Раскрея играла на берегу океана, когда погода испортилась, а поскольку до особняка было ближе… В общем, не каждый день Лорд вервольфов ловит принцессу Лукедонии в тот момент, когда она с разбегу запрыгивает в окно дома Ноблесс. Ещё в день знакомства с Франкенштейном Раскрея поклялась всегда приходить сюда через дверь, и вот её наказание за нарушенную клятву. Страшный дипломатический конфуз. Впрочем, так, наверное, считала только она. Музака шевельнулся и, взбив подушки под боком, лениво спросил: - Так вы помолвлены или как? Если раньше в комнате царила тишина, то теперь повисло неловкое молчание. Франкенштейн нервно двинул бровью, Рейзел спокойно пригубил чай, а Раскрея изо всех сил постаралась сохранить лицо, которое то ли краснело, то ли вытягивалось от изумления. - Я понимаю, ты думала, что он стоит у окна, и хотела прыгнуть ему на шею, - тем же тоном продолжил вервольф и мельком взглянул на Ноблесс. – Хотя для того, кто целыми днями не выходит из комнаты, поймать на лету ребёнка – сложное испытание. Прежде чем коснуться фарфоровой чашки, губы Рейзела едва уловимо дрогнули – какой-то небрежный звук, почти выдох, утонул в шуме дождя. - О чём ты? – Музака приподнял мохнатую бровь. – Ну да, когда я прихватил твой единственный заварочный чайник, ты меня догнал. Но это было четыреста с лишним лет назад. Мясо – оно двигаться любит. Краем глаза принцесса заметила выражение лица Франкенштейна – оно приобрело уже знакомое ей скучающе-раздражённое выражение. Девочка помнила, какой пунктик на посуде был у дворецкого, и с чисто детским воодушевлением попыталась представить, что будет, если Лорд вервольфов опять попытается вынести из этого дома заварник. Рейзел молча пил чай, прикрывая глаза на каждом глотке – Раскрея так и не поняла, то ли это был взгляд из-под ресниц, то ли ещё более неуловимый знак, который мог понять лишь тот, кто хорошо знал Ноблесс. В любом случае, Музака получил ответ и фыркнул. - Последний раз, - произнёс он, - ты соизволил выйти из дома, когда я пообещал сожрать оленят, которых ты тут подкармливал. Чашка опустилась на блюдце, стукнув по нему сначала одним, потом другим краем донышка. - Конечно шутка, не собирался я их есть! – картинно закатил глаза вервольф. - Но ты хоть вспомнил, как выглядит папоротник. Ещё полвека, и ты бы поверил, что он цветёт в июне. Франкенштейн, для которого оленята явно стали откровением, внимательно посмотрел на своего Мастера. Рейзел невозмутимо пил чай. И тут чашка замерла. - … они не любят имбирное печенье, - произнёс юноша и сделал глоток. Франкенштейн почтительным кивком дал понять, что принял его слова к сведению. - Я тоже, - Музака шумно принюхался. - И кстати, пирог с утятиной ещё не подгорел? Раскрея сделала глубокий вдох – в комнате пахло дождём и печеньем, аккуратно сложенным в вазочку на чайном столике. Кухня была в другом крыле этажом ниже. - Прошу прощения, я должен проверить, - дворецкий отвесил поклон и направился к двери. - А чтобы искупать тебя в августе того века, мне пришлось обрушить весь берег. Франкенштейн замер как вкопанный. - Кря-кря! Очень жарко, - напомнил Музака. Тяжело навалившись на дверь, дворецкий вышел в коридор. - Никогда не забуду, как смешно кудрявились твои волосы после морской воды. Раскрея пристально всмотрелась в линию губ Рейзела – кажется, он улыбался. - Ну так что, - неожиданно обратился к ней вервольф, - вы помолвлены? - Нет, - холодно ответила принцесса. - Нет? А я бы на месте Лорда договорился о помолвке, - хмыкнул Музака. – Если бы Рейзел прогулялся на свою свадьбу, уже была польза. Ну и супружеский долг, да. На этот раз Ноблесс, не меняясь в лице, совершенно отчётливо кашлянул. - А что такое? У тебя скоро атрофируются все мышцы кроме тех, - оттопырив мизинец, вервольф несколько раз поднёс к губам воображаемую чашку, - которые нужны для чаепития. Рейзел опустил ресницы, собираясь сделать глоток, но фарфор так и не коснулся его губ. Приоткрыв один глаз, он внимательно посмотрел на друга – тот радушно осклабился. - Хорошо, ты сам решил. Но прогулка будет на дальний берег острова, и, пожалуй, - Музака посмотрел в окно, - когда закончится дождь. У меня от дождевой воды шерсть становится жёсткой и путается. Ноблесс допил чай и элегантно отставил чашку с блюдцем на столик. Забывшись, Раскрея помахала ножками и с интересом оглядела сначала Рейзела, потом Музаку. Она всегда старалась держать себя как взрослая и прилежно училась, часами не покидая библиотеку, но в ней всё ещё жил ребёнок-почемучка, который искренне и наивно удивлялся незнакомым вещам. Сейчас такой вещью была фантастическая способность этих двоих понимать друг друга. Вервольф повернул голову и поймал её взгляд. - Ну так что, - продолжал он, - если вы не помолвлены, значит, ты просто в него влюблена? - Н-нет! - Честно говоря, - задумчиво продолжил Музака, не обратив внимания на её ответ, - ты и меня чуть с ног не сбила. Сколько в тебе килограмм? Тридцать-тридцать пять? Раскрея нахмурилась и, чтобы придать себе солидности, соскользнула с подоконника на пол. - Лорд вервольфов, - с достоинством произнесла она, - позволь объяснить тебе ситуацию: Кадис Этрама Ди Рейзел и я не помолвлены, не влюблены друг в друга и не связаны какими-либо неформальными отношениями. - Но ты… - Я пряталась от дождя. - … сахарная принцесса, - ловко подстроил свою фразу Музака и указал пальцем на Ноблесс. – Подумай, он совсем неплохой вариант, по-крайней мере, за юбками не волочится. И бегать за ним не надо, постоянно сидит в одном месте, как любимый плюшевый медведь. - А ты наглец. - Да, я плохая кандидатура, чтобы влюбляться, - вервольф обнажил зубы в улыбке и поднял руки. – Если решишь выйти за меня, будет большой скандал. Ваш посол до сих пор клыки на меня скалит после того, как мы с Лордом устроили маленький дружеский спарринг. Зато Рейзел провёл два дня на свежем воздухе, наблюдая, как твой отец Рагнарёком делает мне маникюр. Музака ещё раз старательно взбил подушки у себя под боком и, привалившись к подлокотнику софы, поставил на него локоть. Принцесса растерянно молчала, пытаясь понять, что вообще можно ответить в подобной ситуации. - Ну стало в Лукедонии на один залив больше, - небрежно добавил вервольф. – Вполне живописный залив получился, мы с Рейзелом были там на закате. Принцесса, ну что ты так переживаешь? – он вытянулся и потрепал девочку по макушке. – Тебе надо быть проще, как твой отец. - Музака-ним, - процедила Раскрея, стискивая кулаки, - это переходит всякие границы. «Дымоход, - напомнила она себе, - ды-мо-ход!» - О-о-о, как я боюсь, - одним движением Музака оказался на ногах и, слегка присев, упёрся руками в колени. Его глаза оказались на одном уровне с глазами принцессы. - Давай поиграем. Если поймаешь меня, я перед тобой извинюсь. Честное слово. Рейзел прикрыл глаза и утомлённо выдохнул. Пирог был готов. Сочетание температуры в печи и времени готовки оказалось идеальным – Франкенштейн отдал должное нюху вервольфа, который различал тончайшие оттенки пищи. Осталось решить, с чем подать блюдо на стол: приготовить несколько соусов или ограничиться лёгким салатом. Нежданные гости отвлекли дворецкого, и теперь он перебирал продукты, пытаясь понять, как сэкономить время, но приготовить обед, достойный Мастера. Со второго этажа донёсся частый звук шагов, который достиг лестницы и переметнулся выше. Франкенштейн нахмурился и ревнивым взглядом окинул шкаф с сервизами. Топот тем временем не утихал и даже дополнился голосами. «Хорошо, что у Лорда дочь, - подумал дворецкий, насухо вытирая овощи, - иначе бы от дома камня на камне не осталось. Так… есть ли у меня нужные приправы? И я ведь ещё не выбрал вино…» В этот момент раздался едва уловимый звук, который заставил Франкенштейна отбросить морковь и нож в сторону. А потом особняк содрогнулся до самого основания. - Это был шедевр архитектурной мысли, одна из лучших работ Карвео Миролле, созданная на пике его творчества! Он лично руководил постройкой и покрыл росписями потолок в столовой и холле. Для камина в большой гостиной был доставлен редчайший вид мрамора, древесину везли из другого полушария, три лучших в Лукедонии скульптора трудились над изваяниями, которые украшают ниши коридоров и галерей! Семнадцать спален, пять гостиных, столовая, банкетный зал, зимний сад, библиотека, и что осталось от этого великолепия? – радостно завершил Лорд и с лучезарной улыбкой обернулся к Ноблесс. – Дорогой Рейзел, теперь ты будешь жить у нас! Ответом ему была частая дробь капель по серебряному подносу, который дворецкий удерживал над головой своего Мастера. Ноблесс тихо, но выразительно вздохнул. Держа в левой руке блюдо с мясным пирогом, Франкенштейн понимал, что должен придумать лучшее укрытие от дождя, попытаться спасти часть хозяйского имущества, покарать или хотя бы найти виновных и заняться восстановлением дома – но вместо этого он мог только шевелить губами и смотреть на особняк. В его голове с трудом укладывался тот факт, что затеянная утром генеральная уборка оказалась вознаграждена полнейшим развалом. Холодный осенний дождь прибил пыль к земле, и Благородные, собравшиеся на шум, с изумлением рассматривали руины. Поляну покрывали осколки стекла, камень и штукатурка, отдельно лежала груда битой черепицы, которая сползла при крушении, то тут, то там из мусора торчали ножки и обломки мебели, на останках одной из стен печально покачивалась грязная рваная штора. Завершал картину пронзительный вой, доносящийся сразу со всех сторон: волки в лесу ощущали присутствие Лорда вервольфов и приветствовали его на своей территории. - Гм! – Геджутель вполне оправился от увиденного. – А что здесь произошло? Неужели кто-то посмел напасть на Ноблесс? Раскрея, которая готова была расплакаться в присутствии всех двенадцати каджу, сглотнула болезненный ком в горле и произнесла: - М-мы играли… - И перекрытия рухнули, - подхватил Лорд, удерживая над дочерью край плаща. – Какое счастье, что принцесса не пострадала! Этому дому уже много веков. Со всех сторон послышалось одобрительное бормотание. Франкенштейн несколько раз моргнул, широко распахнутыми глазами оглядел присутствующих, как бы не до конца осознавая случившееся, а потом раздражённо поморщился. - Этот ваш Миролле оставил после себя чертежи? – спросил он. - Да что ты! - беспечно отозвался Лорд, сияющими глазами рассматривая остатки особняка. – Откуда у нас взяться такому мусору? - Гм, Лорд, но разве мы… - Геджутель осекся под взглядом правителя. – Хотя, может, я путаю. - Ну, Кадис Этрама Ди Рейзел, зачем зря мокнуть? Давай вернёмся во дворец. Я пришлю слуг порыться в руинах, вдруг что-нибудь уцелело. - … южное крыло на месте, - спокойно ответил Ноблесс. – Теперь я буду жить там. В этот самый момент раздался уже знакомый дворецкому треск, и часть здания, которая, издали выглядела целой, с приглушённым грохотом осела. - Ну и ну, - с улыбкой произнёс Музака. – Я здесь не при чём, честное слово. Все лица медленно обратились к нему со скептическим выражением «Да ладно?» - Хвостом клянусь! Франкенштейн скривил рот, прекрасно помня, что такая роскошь, как хвост, позвоночником вервольфов не предусмотрена. - Послушай, Рейзел, - как ни в чем ни бывало заговорил Музака. – Давай отправимся ко мне, я ведь давно приглашал. Мы, конечно, не такие чистоплюи, как вы, Благородные, но я всё устрою в лучшем виде и… Ну-ну, дворецкий, - он оскалил клыки и тут же превратил это в улыбку, - не стоит на меня так смотреть, я ведь и обидеться могу. Будешь паинькой - позволю сразиться с кем-нибудь из стаи. Может быть, даже со мной. Хочешь? Геджутель и Рейгар молча переглянулись, после чего первый показал скрещенные пальцы, а второй пошевелил четырьмя. - Это очень заманчиво, - Франкенштейн вспомнил о хороших манерах, - но я следую исключительно воле своего Мастера. Кертье досадливо дёрнул головой и в ответ на подставленную ладонь Ландегрэ указал большим пальцем себе за спину, как бы предлагая перенести разговор на более подходящее время. Лорд бросил на них снисходительный взгляд и с улыбкой произнёс: - В любом случае, нет смысла мокнуть под дождём. Двери моего дворца открыты для вас. - Я думал, будет хуже, - вполголоса произнёс Музака. - Угу. - Для него это небывалая двигательная активность. - Угу, - опять согласилась Раскрея. - О-ох, я сейчас усну, глядя на них. - Угу. - И вообще, это были не мы. - Угу. - Кстати, я тебя не задел? - Неа. - Только никому не рассказывай. - Угу. Прижав к груди плюшевого волчонка, которого сшила для неё няня, принцесса сидела на софе рядом с Лордом вервольфов и слипающимися глазами наблюдала за игрой. От переживаний у неё болела голова и мысли сворачивались в бесформенную кашу - она даже не осознавала, что пришла в малую золотую гостиную вместе с любимой игрушкой детства. Геджутель сидел слева от неё на маленькой банкетке и пил чай, приглядывая за игроками. Одна служанка аккуратно расчёсывала гребнем волосы Музаки, вторая бережно смазывала их медового цвета бальзамом, пахнущим весенними травами. - Твой ход, - с улыбкой произнёс Лорд, переставив фигуру. Выражение лица Рейзела, с которым он смотрел на шахматную доску, не изменилось. - … сахар. Франкенштейн удивлённо моргнул и посмотрел в чашку чая, которую собирался подать. Там было пять ложек сахара, как обычно, так почему же… Резко прекратив сомневаться, дворецкий добавил шестую, тихо размешал и осторожно поставил блюдце с чашкой перед Ноблесс. От влаги волосы Рейзела лежали смоляными локонами, трогательно падая на лоб и касаясь белых щёк, отчего он казался моложе обычного. Франкенштейн вспомнил услышанные за дверью слова Музаки о морской воде и попытался представить своего Мастера с ангельскими кудряшками. - … что смешного? - Н-ничего, прошу меня простить. Лорд подпёр голову рукой, пряча улыбку за пальцами, и дворецкий с досадой осознал, что ослабил защиту, позволив тем самым Благородному прочитать поток своих мыслей. В особняке Франкенштейн мог расслабиться, поскольку секретов от Мастера у него не было, но во дворце такого не стоило допускать. - К слову, я тут подумал… - медленно произнёс Лорд. – Я ведь так и не поздравил вас обоих с заключением законного контракта. От меня, вроде как, подарок полагается. Сообразив, что ответ Рейзел оставил на его попечение, Франкенштейн с поклоном произнёс: - Благодарим вас за щедрость, но в этом нет надобности. - Действительно… что вам может понадобиться, если вы теперь живёте во дворце? Но ты всё же подумай. - Хотя чертежи Карвео Миролле были бы весьма кстати. - Франкенштейн, ты думаешь слишком много. Я сомневаюсь, что в библиотеке осталось что-то подобное. - Тогда, с вашего позволения, я пойду поищу. - Ха-ха, знаешь, - Лорд одарил дворецкого улыбкой, - а налей-ка мне чая. *** - Если бы не мой титул, я бы просил тебя свести игру к ничьей. - … - Посмотри, скоро время завтрака, а мы с тобой до сих пор сидим за первой партией. Волки за окном уже охрипли, хоть бы кто сказал им, что больше не надо. - … - К слову, на что мы играем? - ..? - А, на интерес, я и забыл. - … - Взгляни на них, ну точно как дети. - … Рейзел не шелохнулся, зато Франкенштейн оторвал взгляд от шахматных фигур и осмотрел присутствующих в комнате. Музака спал, откинув голову на спинку софы, Раскрея во сне прижималась щекой к его плечу и крепко держала за уши плюшевого волчонка, а Геджутель посапывал, сложив руки на груди и опустив голову. «Лорд вервольфов, Принцесса Лукедонии и глава клана Ландергэ, - подумал дворецкий, - никогда бы не подумал, что…» - Кстати, Франкенштейн, - рассеянно произнёс Лорд, когда право хода перешло к нему, - ступай в библиотеку, сектор номер… забыл… В общем, передай библиотекарю, что я велел выдать тебе рукописи Миролле вместе с уцелевшими чертежами. Может, тебе захочется зимний сад убрать или где-нибудь балкончик добавить… Чего смотришь? - он встретился взглядом с оторопевшим человеком. - Я очень добрый Лорд, знаешь ли, даже помогу тебе с материалами, только месяца через три. Не удивляйся, Рейзела же потом несколько веков в гости не дозовёшься. А когда я ещё смогу со спокойной совестью отлынивать от своих обязанностей? «Старый жучара. Так и знал», - подумал Франкенштейн и, поклонившись, ответил: - Благодарю вас. - Ага, я слышал, как именно. Тебе нужно поработать над ментальными барьерами. «Чтоб тебя…» - Хотя это бесполезно, если всё написано на лице.