Кисляк! Ты слишком...Кисляк!

Надувшись и косым взглядом буравя Диму, я сидела возле окна в автобусе, рассматривая прохожих. Сейчас мой гнев был настолько сильным, что совершенно случайно под мою горячую руку мог попасть мальчишка позади, который уже минут пять стучит ногами по моему креслу, либо девчонка моя ровесница, которая омерзительно заливалась смехом, разговаривая по телефону. -Саш! - тихо позвал Щука и толкнул меня в плечо. - Ну, не дуйся. А-то сейчас лопнешь от злости, как пузырь. Я лишь бросила на парня гневный взгляд и продолжила дальше молчать. Глаза наткнулись на руку Щукина, на костяшках пальцев уже виднелись красные свежие отметины. Откуда они? Из-за этого я сейчас и не разговариваю с Димой. Он все-таки пошел к Розумовскому, хоть и пообещал другое. Неужели он не понимает, что Саша не оставит все как есть? Он очень мстительный и только из-за этой причины я не хотела вот-этих-вот драк. -Соколова, хватит злиться! Он не имел права тебя бить... - начал было Дима, но я резко его перебила. -А ты не имел права меня обманывать! -Слушай, может уже угомонишься! Он же мне ничего не сделал! -Это пока. Ты его не знаешь, как я. В лагере не раз происходили драки между парнями, и Саша большинство принимал в них участие. А с виду спокойный парень, веселый, милый. Только не зря говорят, что люди - это как Киндер-Сюрприз - никогда не знаешь, что внутри. Так и здесь... Как-только за окном показался Ледяной Дворец, Щука сразу же схватил меня за шкирку и вытолкнул на улицу. Сегодня был матч "Медведей" против "Ледяной Молнии", поэтому неудивительно, что мы с Димоном пошли на игру. Хоть, Щука и играл теперь за "Химик", он любил приходить и смотреть матчи косолапых. Все-таки родная команда... -Я слышал у "Ледяной Молнии" новый центральный нападающий, - внезапно произнес Дима, глядя на большой автобус, откуда выходила целая толпа парней. А вот и наши соперники... -Какие люди и без охраны! - сзади послышался самодовольный голос и обернувшись с Димоном, мы увидели... Ну естественно, Кисляка! А кто еще? -Здорова, Кислый! - Парни пожали руки, но я промолчала все-также разглядывая игроков "Молнии". Что-то здесь не то... А вот и это "не то". Охренеть просто... Везунчик, ей Богу... -Саша, а ты чего... - начал было Кисляк, но я его перебила, даже не взглянув на парня. -Помолчи и лучше посмотри, кто там! Хоккеисты сразу же взглянули на толпу парней, и я услышала злорадный смех Андрея. Конечно, ему до смеха, но вот только не мне. Слишком много сложных шифров Слишком мало шансов все слепить… -Это не смешно, - отчеканив каждую букву, произнесла я, но ухмылка так и не сходила с уст парня. Причина смеха, тревоги и шока - это парень, который спокойно шел со своей хоккейной сумкой по направлению к Ледовому. А вот что это за парень, известно всем косолапым, в особенности Щуке и Кисляку. -Какого тут Розумовский делает? -Может он и есть тот самый новый нападающий "Ледяной Молнии"? - Даже по голосу можно было понять, что Щукин напрягся и сжал кулаки. Да-м, слишком хорошо его знаю. -Он ненавидит спорт! Этого просто не может быть! Розумовский-хоккеист? Да это абсурд! Нонсенс! -Хочешь сказать, что нам всем троим показалось? - А вот объясните мне, почему он веселится? Какого тебе, Кисляк, так смешно?! Прошла секунда, вторая и я поняла, что я тупица. Естественно, ему будет смешно. "Медведи" - "Ледяная Молния". Один лед на две команды. На два человека... Кисляк - Розумовский. Твою-то мать! -Только попробуй! - резко повернувшись к парню, я поставила перед собой палец и начала свою тираду, с каждой секундой повышая голос. - Если ты начнешь с ним выяснять отношения на льду, клянусь, тебе не поздоровится! Послышался смешок Димы. Ну да, глядя на лицо Кисляка, я тоже хочу рассмеяться. -Ох, как боюсь! - Вот зря ты так Кисляк. Я же могу и не пошутить... -Молодец, что признался! -Кхм... Любовная парочка! Походу нас раскрыли, - перебил спор Щука, который ржет с нас по-полной уже минут так пять и мы с Кислым повернулись в сторону автобуса. Действительно, Розумовский нас заметил. Конечно, а как же не увидеть такую странную троицу? -Так, мне пора на раскатку, - быстро выпалил Кисляк, хотя, я заметила, что в его глазах загорелся нехороший огонек. И это мне очень не понравилось. Задолбали уже со своими разборками! Нечего в казаков-разбойников играть! -Подожди! Мы же не догов... - Повозмущаться Андрей мне не дал, заткнув мой рот нежным поцелуем. Неожиданное прикосновение, но какое приятное. Даже сквозь поцелуй чувствуется его ухмылка и в, который раз я уже убеждаюсь, что он никогда не изменится. Хотя... Может и не надо?.. Ты, наверное, ошибка Или я ошибка может быть… Даже не оборачиваюсь, но знаю, что Щука сейчас демонстративно рассматривает обувь, либо уткнулся в телефон. Еще раз повторюсь - слишком хорошо его знаю. Оторвавшись, Андрей лишь соблазнительно улыбнулся и мигом исчез из поля зрения, направившись на тренировку перед матчем. А я... А что "я"? Я в недоумении стояла и усмехалась. Да-м, Соколова. Докатилась, называется. -Ну... пошли, что ли? - неуверенно, заикаясь, сказала я, взглянув на друга исподлобья. Но Диму это только позабавило, судя по его ухмылке на лице. Мы молча шли до Ледового, хотя, я чувствовала, что что-то не так. Ну, да. Злобный взгляд Розумовского можно и так назвать. Теперь понятна стала ухмылка Кисляка - он специально решил позлить моего бывшего, хотя, теперь даже противно называть так Сашу. Через час трибуны были забиты болельщиками "Медведей" и "Ледяной Молнии". Заняв свои места, мы с Димой начали наблюдать за хоккеистами, которые уже заканчивали раскатку. Комментатор объявлял фамилии и расположение игроков и вот прозвучал свисток главного судьи. Тут же началась бешеная погоня за шайбой, различные контратаки, пасы. И как только в конце второго периода счет стал 2:2, произошло то, что я до сих пор с ужасом вспоминаю. Не смотря на постоянные стычки Кисляка с Розумовским, играл сегодня он очень хорошо. Но то, как перед выходом на лед он окинул меня немного странным взглядом, долго не давало мне покоя. И не зря… Очень все многоэтажно, Очень все запутано поверь. И, наверное, не важно Или слишком важно, что теперь… Шайба у капитана “Ледяной Молнии”, - секунда – и у Розумовского. Приближается к воротам косолапых, обводит Кострова и Щукина-старшего… Удар клюшкой, и шайба летит прямиком в ворота “Медведей”. Но внезапно возникает преграда, спасающая хоккейную команду от очередного гола. И эта преграда… -Кисляк… Резко вскочила. Тяжело дышала. Впервые поняла, что мне катастрофически не хватает воздуха. И, наверное, впервые мне было настолько страшно... Уже столпилось много людей вокруг неподвижного тела. Я даже и н заметила, как сама рванула туда же, но чьи-то руки обратно усадили меня в кресло. Ну как "чьи-то"? Щуки. -Не паникуй! - тихо прошипел он мне в ухо, сдерживая возле себя. Не паниковать?! Он, что, рехнулся?! Не дай Бог с ним что-то серьезное... -Андрей... Нет, я не рыдаю. Но было больно. Очень больно... Не могу представить жизнь без этой наглой морды, которая может заливаться смехом, когда остальным хреново. Не могу представить жизнь без Кисляка... Без Андрея... Только потом до меня дошло, что я впервые назвала Кисляка по имени, но тогда это было совсем не важно. Лишь бы он выжил... Белые халаты. Белые стены. Нет, здесь желтые. А здесь зеленые. Но чувство, будто я в психушке, не покидало меня. Полупустой коридор. Конечно, сейчас только полседьмого утра... Глазами пытаюсь найти нужную палату и глубоко вздыхаю, глядя на цифры 33. Собираюсь духом - ну пытаюсь - и дрожащей рукой открываю дверь. Внутри, как и во всей больнице, тихо, чисто, бело. Медленно захожу в палату, стараясь как можно меньше шуметь. По комнате разносится тихое сопение и, обернувшись, я лишь умиляюсь, глядя на спящего хоккеиста. Второй раз в жизни наблюдаю за ним спящим, и это заставляет улыбнуться. Криво и не во все зубы, но улыбнуться. Ресницы слегка дрожат, удивительно, но у него они такие длинные. Бледно-розовые губы. Я помню их вкус, как бы банально это не звучало, но я помню их прикосновения. Темные вены, которые так ярко видны на светлой коже, особенно на шее и руках. Прекрасен. Не идеален. Но прекрасен. По крайней мере для меня... Сжимаю губы, глядя на гипс, который полностью скрывал его шею. Врач говорил, что шайба попала недалеко от сонной артерии, и если бы она ударила на несколько миллиметров ближе... Не сидела бы я сейчас здесь. -Кисляк, Кисляк... Вечно ты находишь приключения на свой прекрасный зад... - тихо прошептала я, слегка улыбаясь и еле касаясь пальцами руки парня. -Ты считаешь мой зад прекрасным? - хриплый, но в тоже время с насмешкой, голос Андрея заставил меня убрать руку и нахмуриться. Потресканные губы растягиваются в лукавой улыбке, а два красивых серых глаза уставились на меня, чуть ли не пожирая взглядом. Сядь ближе Я же вижу всю тебя насквозь... -Ты чего не спишь? Такая рань же. -Аналогичный вопрос. - Опять он улыбается. У него так соблазнительно это получается. Я вижу, что-то началось Между нами… -К тебе пришла. Проведать, - смущенно отвожу взгляд и ставлю на прикроватный столик пакет с апельсинами и небольшую коробку. - Вот, принесла тебе витаминов и... кексы. -Ты испекла мне кексов? Наконец-то, домашняя еда! - Надо было вам видеть выражение лица Андрея. Такой радости я уже давно не видела. Или это облегчение, ведь больничная еда, действительно, отвратительная. Кисляк сел и, открыв коробку, начал поедать выпечку, над которой я сидела всю ночь. Но он этого не узнает. Никто не узнает, кроме отца и духовки. Довольное выражение лица парня - высшая похвала для любой девушки-повара, поэтому не удивительно, что моя улыбка была аж до ушей. -Спасибо, очень вкусно, - Кисляк усмехнулся, но через секунду резко нахмурился и отложил сладости. В этот момент я замерла, боясь и ожидая одновременно его слов. -Саш, я хотел... -Кислый не надо. Пожалуйста, не надо. Перебила. В который раз уже перебиваю его. Причем спрашивается, зачем? А хрен его знает. -В этот раз я не дам тебе меня заткнуть. Я хочу у тебя спросить... Не могу его слушать. Просто не могу. Причина? Глупая гордость. Хотя, какая гордость? Страх, да и только. Резко встаю, собираюсь уйти, но Андрей хватает мою руку и крепко сжимает ладонь. Я уже говорила, что у него красивые глаза? Да? Ну тогда я еще раз повторюсь, они восхитительны. Даже когда он злиться, его глаза становятся не менее красивыми. -Выслушай меня! Его повышенный голос бьет по барабанным перепонкам, даже не потому-что он громко говорит, а такая тишина в палате, да и во всей больнице. Такое ощущение, будто мы одни. Одни и никого больше нет. Ни души... -Хорошо, я слушаю. Удивляюсь своему голосу. Он звучал так хрипло, как-будто я не разговаривала неделю. А может все потому, что я не могу позволить себе признаться? Хотя, думаю, он и сам понял, что тут понимать? Влюбилась девчонка по уши - такую видно издалека. -Как я могу вернуть тебя? Не выдерживаю. Смотрю ему в глаза. Хочу понять, убедиться. Он... не врет. Действительно, хочет. Но... почему? Я не красавица, не богатая, нету во мне ничего такого! Тогда почему он сейчас это говорит? Почему спрашивает такое? Почему хочет вернуть? Будь рядом, ты ведь вряд ли сможешь так уйти Сядь ближе И меня прости… -Андрей, я... - начинаю фразу, пытаюсь подобрать слова, хочу высказаться, но... Дверь открывается и на пороге возникает Виктор Анатольевич, отец Кисляка, а значит, продолжать разговор не имеет смысла. Он окидывает нас удивленным взглядом, особенно меня. Надеюсь, папа не узнает об этом посещении уже через час, иначе представляю, как наши родители начинают спорить по поводу кого позвать на свадьбу, а кого - нет. -Здравствуйте, Виктор Анатольевич! - поздоровалась я с прокурором и молча отвела глаза, чтобы не встречаться взглядом с Кисляком-младшим. -Здравствуй, Саша, здравствуй. -Ну, я пойду. Приятно было увидеть вас, - Андрей так и не переставал смотреть на меня. Он ждал ответа. Но я не скажу его ему. По крайней мере, сейчас. - Выздоравливай! Хлопок двери и сильно жмурюсь, проклиная свою слабость. Проклиная Кисляка. И любовь к нему. Сядь ближе Я же вижу всю тебя насквозь Я вижу, что-то началось Между нами Будь рядом, ты ведь вряд ли сможешь так уйти Сядь ближе И меня прости!