Вопрос веры

      ...Точно. Сейчас он вспомнил это.       Темноволосый юноша, замеревший у темной кромки воды, сделал свой выбор, но не мог не чувствовать сомнений. Гнев, заставивший его оказаться у прибрежной пещеры и дойти до этого самого места в частности, с каждым шагом, отдаляющим его от освещенной тусклым светом пасмурного неба поверхности, остывал и тоже будто отдалялся от него, но ясности в его сознании не прибавилось.       - Молодой хозяин, - скрипучим голосом произнес домовик, вновь указывая крючковатым пальцем в сторону расщелины в скале, будто Регулус вообще мог не услышать его в первый раз. Юноша бросил быстрый и нервный взгляд в сторону сгорбившегося эльфа, но, в отличие от него самого, не дрожащего под штормовыми порывами ветра. Ежась от холода и поскальзываясь на мокром от морской воды мху, наследник Древнейших и Благороднейших направился по едва ли созданной природой – и от этой мысли его передергивало – тропе.       Бросив взгляд на белесые отметины на отвесной скале, он понял, что сейчас было время отлива - по удачной настолько, насколько сейчас вообще ему могла сопутствовать удача, случайности, которая может быть являлась случайностью; но и в этом Регулус не был уверен, проведя последние несколько почти-наверняка-больше-чем-в-одних-сутках часов в состоянии крайнего, почти лихорадочного возбуждения.       Так или иначе, он спрыгнул с валуна, на котором окончилась тропа, прямо в ледяную иссиня-черную воду. Кромка воды доходила ему до середины груди, но все же он почти мог касаться носками ботинок дна. Взяв палочку в одну руку, он поднял ее над поверхностью воды и прошептал освещающее заклинание; другую руку он протянул Кикимеру, позволив вцепиться в его плечо, и даже прежде чем пальцы эльфа сомкнулись мертвой хваткой на его мантии, перед его глазами возникло разъяренное лицо Вальбурги, а в мыслях невольно всплыли старые скандалы и претензии, которые матушка обращала к старшему брату в свое время.       Темноволосый и уже насквозь промокший юноша не стал топтаться еще и у входа в расщелину, и, разгоняя пещерный мрак сгустком света на конце волшебной палочки, двинулся внутрь.       ...Пожалуй, сейчас он собирался повести себя именно как кровоотступник. И если сложившиеся обстоятельства требовали столь диаметрально сменить сторону хоть в отношении к домовикам, хоть к чистоте крови, то до матушки дела ему не было никакого .       ...Как осторожный кровоотступник. Настоящая матушка, а не та, что брюзжала и ругалась сейчас в его мыслях, не имела понятия, куда сейчас запропастился ее сын, хотя Регулус и не был уверен, что это хорошо. Он был примерным потомком для семейства Блэков настолько, насколько можно было вообще вложить примерности в слова «примерный сын», и потому следовал тем правилам, которым должны были следовать примерные дети-слизеринцы. Таким, как, например, не бежать на Темного Лорда с боевым кличем и топором в руках, и раз уж на то пошло, действовать тоньше, но сомнения, роящиеся у него в сознании и переворачивающие все мысли с ног на голову требовали и взывали и изо всех сил надеялись, что кто-нибудь окажет им – и Регулусу, и сомнениям – помощь и все сделает вместо них.       Но если в чем-то Регулус и был уверен точно, так это в том, что он совершенно не представляет, как отреагирует лордово логово на применение магии. Возможно, Кикимер вполне безопасно мог бы просто переместиться вперед, где, по его же словам, снова можно было перемещаться по суше, но Регулус не хотел отпускать его от себя далеко на всякий случай. Сомнения подсказывали ему, что Темный Лорд никогда бы не взял в расчет магию домовых эльфов, но Регулусу было все равно.       Юноше уже начало казаться, что дурацкая расщелина не кончится никогда и что домовик ошибся, но проход резко свернул налево и вскоре, наконец, он смог почувствовать под ногами сушу.       Потом он снова обратился к эльфу за инструкциями, и тот ответил ему, что следует делать дальше. Регулус рассек ладонь, магическая дверь, получив уплату кровью, открылась, и они прошли в следующую пещеру, и снова без возможности сухопутной переправы к другому берегу. Прежде, чем молодой хозяин, не скрывая злобы на не предупредившего его эльфа, направился к темной кромке воды, домовик вцепился в полы насквозь мокрой мантии господина и что есть силы отдернул его.       Думая об этих воспоминаниях, он даже ощутил легкое головокружение и озноб от насквозь пробиравшего морозного воздуха. Совсем перейдя на шепот, Кикимер объяснил, что вместо того, чтобы пробираться вплавь, им нужно найти лодку, и да, конечно, Кикимер покажет где лодка, но ни в коем случае молодой хозяин не должен касаться воды.       Регулус понял, что Лорд, проходя здесь до него, похоже, разговаривал сам с собой, и лишь благодаря этому только что Регулус получил отсрочку неизбежного. Наблюдая за тем, как Кикимер поднимает из водных глубин лодку, юноша, для которого больше не имел значения ни цвет волос, ни то, что в лед, кажется, превратились и мышцы, и даже костный мозг, думал о том, что у Темного Лорда есть вкус, или, может быть, чувство юмора.       Похоже, переплавляясь на лодке через это озеро, он нашел этот способ забавным.       Лодка оттолкнулась от берега и заскользила по водной глади, а юноша искоса бросил взгляд в ее глубь, и подумал, что тьма, наполняющая ее, похожа не на отсутствие света, а на вязкий черный туман.       Следующее, что он вспомнил, было зеленоватое свечение.       Юноша, уже почти потерявший способность к осязанию, смотрел на это зелье, и думал о том, что он не может поступить так, как поступил последний посетитель, побывавший в этой пещере.       Пожалуй, думал Регулус Арктурус Блэк, вся суть была в том, чтобы выпить это самому. Если не вся, то большая половина, и даже не столь важно будет для него подменить медальон, сколько то, как он добьется этой подмены.       Кикимер, неподвижный и вообще какой-то неживой, наблюдал за тем, как юноша извлек заранее приготовленную и зачарованную от воды записку и вложил ее внутрь медальона, отложил в сторону волшебную палочку, продолжавшую источать неяркое сияние, и взял в руки только что наколдованный кубок.       Он не помнил вкус странного светящегося зелья; тогда ему показалось, что единственное, что можно было чувствовать, соприкасаясь с ним, это боль.       Спустя не менее десятка бокалов агонии его руки окончательно ослабли, и под колени ударил холодный камень – не в силах больше держаться за края каменной чаши он повалился на землю. Кубок, звеня металлом, откатился в сторону, и вместе с тем призрачные образы поблекли. Слух не вернулся к нему, но и криков он больше не слышал. В зеленом свечении, застилавшем глаза он смог различить лишь мокрое поблескивание впереди.       Жажда.       Низкорослая тень метнулась к нему, загородив своим тщедушным тельцем дорогу к воде, но он грубо отшвырнул ее в сторону, продолжая ползти на звук плещущихся волн. Медленно он опустил дрожащую ладонь в воду и зачерпнул.       Спустя несколько глотков все – и жажда, и боль, и мучавшие его сомнения – покинуло его. Скорчившись, он нагнулся над водой, немигающим взглядом наблюдая, как в глубине, там, куда уже не проникал свет, вздымался, повинуясь невидимым течениям, смог. Что-то поднималось наверх, но мрак не позволял увидеть, что.       ...Вдруг клубы черного дыма словно рассекло кнутом, и они разошлись в стороны, образуя сначала маленькую прореху, потом раздвигаясь до размеров проруби, а затем и небольшого окошка, являя за собой острое, чуть угловатое лицо ведьмы, поблескивающее на свету золотой россыпью веснушек.       - Что это у тебя там? – любопытствуя, спросил Регулус, и не пытаясь заглянуть в котел, над которым сейчас хлопотала волшебница.       - Какая разница, - улыбнулась кузина, устанавливая котелок поустойчивее и высекая своими действиями снопы искр из костра, - зато, пока зелье готовится, мы можем поговорить. Кажется, ты что-то хотел сказать мне, когда смотрел в чашу?        Юноша пододвинулся ближе к огню, протягивая к нему почти негнущиеся от холода пальцы.       - А Сириус? – спросил он, бессмысленно уставившись в огонь. – Он тоже где-то здесь?       Андромеда неуверенно пожала плечами и хмыкнула, а потом вдруг взяла и обмакнула палец в зелье. Прежде, чем Регулус успел возмутиться таким неуважением к технике безопасности, волшебница успела попробовать сомнительное варево на вкус и, прислушавшись к своим ощущениям, недовольно наморщить нос.       - Нет, рано ему еще, – заключила ведьма, отходя от костра и присаживаясь напротив кузена, - надо еще подождать.       Регулус, окончательно потерявшись в происходящем, не решился уточнить, к чему именно относился этот ответ – к его брату или подозрительному зелью. Андромеду, впрочем, похоже вполне устраивала его реакция, и потому она никак не пояснила свои слова, и вместо этого уставилась на него долгим и внимательным взглядом больших - и кого-то напоминавших – глаз.       - Конечно, я совершенно не ставлю под вопрос твою уверенность, - спустя долгую паузу вдруг заметила ведьма, заставив кузена вздрогнуть от неожиданности и наконец поднять на нее взгляд, - я-то совершенно уверена, что ты поступил правильно, и знаешь что?       Регулус неуверенно качнул головой, показывая, что скорее всего не знает.       - Я хочу рассказать тебе поучительную историю, - сообщила Андромеда, покачивая головой и будто соглашаясь сама с собой. – Тед рассказал мне ее неизвестно зачем. Он сказал, что у таких историй обычно есть какое-то специальное название, но, думаю, это не самое главное...       Регулус недовольно хмыкнул : не так давно он уже предал доверие Благороднейшее и Древнейшее семейство, оставив его без наследников и это практически означало, что он принял точку зрения любителей магглов, но он определенно не был готов выслушивать маггловские сказки.       - Брось эти дурацкие предрассудки! – возмутилась волшебница. – Это действительно очень поучительная история, и она в самом деле мне очень нравится.       - Потому что ее рассказал тебе Тонкс, - недовольно заметил юноша, - а не из-за поучительности.       - Держу пари, ты тоже ее слышал, просто не придал большого значения, - примиряюще проворковала ведьма, и прежде чем Регулус успел опять перебить или отвлечь ее, начала скороговоркой тараторить свою историю.       Несмотря на то, что на втором же предложении у нее кончилось дыхание и кузине пришлось существенно подвергнуть повествование риску быть прерванным и снизить темп, Регулус так и не понял, почему магглам понадобилась в качестве метафоры выбирать корову. К тому же, похоже Андромеда присудила эту роль именно ему, и на этот раз он все таки не удержался и потребовал от нее пояснений.       - Вол это не корова, - механически поправила его волшебница, так, будто он был далеко не первым, допустившим эту ошибку, и продолжила: - и, на самом деле, ты меня не так понял. Твоя ситуация предполагает, что и роль одного из львов принадлежит тебе.       Регулус задумался и запрокинул голову назад, разглядывая ночное небо и созвездия. Прошло некоторое время в тишине, нарушаемое только треском веточек в костре – огонь был не волшебным, а самым настоящим, и почему-то это нарушение техники безопасности его уже не особо взволновало, - и бульканьем начинающего закипать зелья в котле.       - Подожди, - хмыкнул юноша, наконец придя к некоему выводу и снова взглянул на кузину, - ты подразумевала, что...       Андромеда проигнорировала его вопрос, с увлечением разглядывая пузырящуюся поверхность своего варева. Удовлетворенно кивнув, она отошла чуть в сторону, оглядываясь по сторонам.       Зелье было почти готово, а значит и Сириус должен был вот-вот прийти. Волшебница ничего не сказала своему кузену, но по ее взгляду и так было понятно, что если он не извинится перед братом вслух, то в его искренность не сможет поверить ни он сам, ни уж точно Сириус, которому всегда была присуща некоторая театральность.       Впрочем, уж с этим-то Регулус справится.       Раз уж Андромеда поверила, что он понял, и больше не смотрит на него с презрением.