Средиземноморский флот

       «Осуществить разведку в прибрежных водах по указанным координатам. При отсутствии признаков присутствия в гавани судов произвести высадку около поселения Эль-Фуэро (отмечено на карте), проверить сведения о расположении там частей испанских войск. Высадка должна производиться под предводительством капитана с участием морской пехоты. По прибытию доложить...» Жаль, что Эрик уже отбыл в Гибралтар – не сможет оценить адмиральского приказа. «При отсутствии признаков присутствия». Симмонс бы сказал что-нибудь навроде «ох уж это высокохудожественное проявление кретинской мысли!». Морис негодовал. Да из-за таких, как адмирал Роук, войны проигрывают! Такого бессмысленного задания Королевский флот не помнил со дня своего основания! Во-первых, это дело ребят герцога Веллингтона, при чем здесь вообще флот? Знает ли тот же Веллингтон, знает ли Адмиралтейство? В этом есть большие сомнения. «Сведения о расположении там частей испанской пехоты» якобы получены от испанских повстанцев. Откуда, черт возьми, у адмирала связи с испанскими повстанцами?! Мало того, что они должны отправляться туда на сорокачетырехпушечнике (который, по-честному, пора вообще списать – они признаны неподходящими для современных задач флота) – при наличии более быстроходных судов, при том, что выполнение задания вообще не требует артиллерийского вооружения! – так приказано еще и произвести высадку. Морис знал, что это значит. С таким же успехом Роук мог бы просто написать «Капитану Риттфорту предписывается бесславно погибнуть, чтобы потешить мое самолюбие». Если бы ему поручили морскую операцию и он попал в плен, это грозило бы в худшем случае тюрьмой до конца войны – с уважительным отношением к нему как к офицеру, с возможностью быть обменянным на испанского пленника. Но операция на побережье – совсем другое. Это уже шпионаж. За это казнят удушением. Морис испытывал мучительные сомнения. Нет, он не боялся смерти – хотя гарроту старался себе не представлять. Дело было не в том; бедный капитан чувствовал себя виноватым в том, что на смерть посылают не только его, но и всю команду. Склонный во всем обвинять свою персону, Морис тут же заклеймил себя эгоистом. По своей глупости он вляпался в эту историю с адмиралом, а расхлебывать теперь всему кораблю! Но ведь матросы, офицеры... они ни в чем не виноваты! А может быть, явиться на флагман с повинной? Упасть перед адмиралом на колени и просить отменить приказ? Пообещать сделать все, чего он захочет?.. Он уже собрался так и поступить, и теперь с ужасом представлял себе, на какие унизительные извращения принудит его пуститься Джеймс. Наверное, заставит вымаливать прощение ртом, засадит свой член глубоко в горло, да еще и будет придерживать за затылок, чтоб не смел вырываться, и станет называть при этом всякими отвратительными словами, и придется глотать все до капли... Эти невеселые размышления были прерваны появлением Блэйка. Капитан «Чемпиона» сообщил о том, что в Средиземноморском флоте возмущены поступком адмирала, и что поддержка большинства офицеров на стороне Мориса. Он посоветовал отправиться все-таки в разведку – ибо так или иначе неподчинение приказу будет говорить не в его пользу – а по возвращении направить жалобу в Адмиралтейство и требовать рассмотрения дела трибуналом. Поразмыслив над этим, Морис понял, что ему предоставляется уникальный шанс навсегда избавить Королевский флот от Кретина, и раз уж для этого требуется рискнуть – так тому и быть. Эрик бы одобрил.

***

С попутным ветром, как ни странно, пока везло; с погодой тоже. Скалы побережья уже вырисовывались в туманной дымке вдали. Морис обдумывал, в каких выражениях он напишет письмо Эрику. Стоит попросить поддержки лорда Райса. Надо передать, чтобы он делал упор на... - Парус на горизонте! О черт. Черт побери. Хоть бы это было британское судно из Гибралтара. Британское. Судно. Из Гибралтара. А что тогда оно делает так близко от берега?! - Два паруса! Да что за напасть? Морис припал к фальшборту. Зрение у него было прекрасное. Остальные все еще молчаливо вглядывались в белые пятна фрегатов, когда капитан уже набирал воздуха в легкие, чтобы прорвать тишину напряженным возгласом: - Корабль к бою!! Двое испанцев; кажется, вооружением не уступают "Элизе", а то и превосходят. Может быть, они немного менее быстроходны. Это единственный шанс – спуститься под ветер и смыться отсюда, а там пускай Роук подотрется своим приказом. Откуда, черт возьми, эти фрегаты здесь взялись при господстве британцев на море? Наверное, ждали какое-нибудь несчастное посыльное суденышко с документами из Адмиралтейства, выглядывая из гавани, словно хищные звери из засады – и тут такое везение, крупная дичь, сорокачетырехпушечник под британским флагом! Чертов Роук, чертова разведка. К полудню испанские фрегаты приблизились настолько, что стало возможным хорошо рассмотреть оснащение и ощерившиеся дулами пушечные порты одного из них, и его название – «Сан-Франсиско». Второе было пока не разглядеть. Вечно у них корабли с какими-то священными названиями. Команда действует слаженно – они с Эриком регулярно проводили учения, натаскали как следует. Вот только Эрика очень не хватает: он понимал с полуслова, с полувзгляда, он командовал людьми, как будто был рожден для этого – так оно, вероятно, и есть. А нынешний первый лейтенант нерешителен, лишен какой-либо инициативы, и, что хуже всего остального вместе взятого, тугодум. Господи, хоть бы все обошлось и они не погибли тут из-за прихоти бестолкового мстительного адмирала! Поток мыслей Мориса был прерван громким всплеском. Предупредительный выстрел – предложение сдаться по-хорошему. Ну уж нет, это не для капитана Риттфорта. - В задницу суньте себе ваше ядро! – крикнул Морис в сторону испанца. Он лишался всякой щепетильности во время боя. – Мистер Кэмсли, огонь по тому, что ближе. Пускай целятся в грот-мачту. - Кранты нам, – тихо сказал один из канониров другому. - Я тебя сейчас за борт вышвырну, и тогда тебе точно будут кранты! – рявкнул взбешенный Риттфорт. – Все паникеры отправятся нахрен за борт, я все сказал! Артиллеристы притихли и принялись за работу. Впрочем, на прицел в грот-мачту Морис не возлагал особых надежд: проводить артиллерийские учения им с Эриком Его Адмиральское Кретинчество не позволял, мотивируя это необходимостью экономить боеприпасы в тяжелой для страны экономической ситуации. А на регулярном вкатывании-выкатывании пушек и наведении прицела без настоящих выстрелов далеко не уедешь. Морис с болью подумал о том, что цена необходимых на это ядер несопоставима с ценой сорокачетырехпушечного фрегата, которого флот может сейчас лишиться. В грот-мачту, естественно, никто не попадает. Ответный выстрел. Похоже, попало в корпус. Дерьмо, дерьмо! - Перезарядить орудия и залп по «Франсиско»! – орет Морис. Целиться бесполезно. Риттфорт мысленно пожелал долгих лет жизни и крепкого здоровья предыдущему капитану «Элизы», не озаботившемуся компетенцией канониров. Валить, валить надо, а не стреляться! Пока они тут с «Сан-Франсиско» будут обмениваться артиллерийскими любезностями, подоспеет его напарник, зайдет со скулы, и тогда, как выразился артиллерист, «кранты». - Сэр, у нас пробоина ниже ватерлинии... – послышался унылый голос лейтенанта. - Я счастлив, – ответил Морис, поджав губы. – Мистер Моуз, людей на помпы. Только не очень много. Новый залп приносит некоторую удачу: противник лишается грот-стеньги и получает пару пробоин в корпус. Черт побери, будь тут канониры «Сазерленда», грот-мачта испанца бы валялась еще час назад. Самое время сменить курс на тот, который Джон Риттфорт называл «зюйд-зюйд-сваливать» – второй фрегат уже на подходе, и зовут этого красавца «Сан-Фруктуосо». Опять «Сан», чертовы католики, как вы надоели со своими святыми, со своими фрегатами. Как вы... Снова выстрел, и громкий, противный треск где-то сверху, Морис оборачивается на этот звук – проверить, что из рангоута повреждено – но вдруг раздается истошный вопль: - Капитан!! Береги... Глухой удар – и больше он ничего не слышит. Только как будто морская вода мутно плещется в его ушах. Что за человек этот святой Фруктуосо?..

***

Морис приходит в себя от чудовищно яркого света. Кто, черт возьми, зажег эту огромную лампу? Он открывает глаза и щурится так, что ничего не видно. Отвратительно хочется пить, как будто недельный штиль и пресная вода кончилась. Качает – только не как на судне, а рывками, словно его...несут. О Господи. Глаза наконец привыкают к свету, и он понимает, что его действительно несут, на носилках. По суше. И светит не лампа, а солнце. Люди в чужой форме, кто-то смеется. Вот взгляд выхватывает знакомый мундир, вон еще один... Похоже, попали в плен. Бестолковый лейтенант, мы же были быстроходнее, неужели нельзя было убежать? А что с ним самим-то произошло? Что-то из рангоута на голову свалилось и оглушило? «Надеюсь, это была не грот-мачта», – горько улыбаясь, подумал Морис. - О, сеньор капитан очнулся! – произносит идущий рядом офицер на таком чудовищном английском, что Риттфорт морщится. - Где «Элиза»?.. – слабым голосом спрашивает Морис. - Элиза?? – офицер приподнимает брови и комично раскрывает рот. – Это ваша невеста? - Да нет же, – кривится Морис, – мой фрегат, mi fragata! Что с ним? - Не знаю, – пожимает плечами испанец. – Я же офицер пехоты. В Кадис, наверное, увели. Морис разочарованно стонет. Попал в плен, потерял фрегат. Получил по голове каким-то долбанным рангоутом. Красавец. Герой флота. Роуку будет над чем повеселиться. Как ни странно, его кретинские сведения подтвердились – здесь действительно какого-то черта забыла испанская пехота. Одно радует – их взяли в плен в морской битве, а не на суше, так что обвинение в шпионаже не грозит. Морису мучительно стыдно: умом он понимает, что шансы убежать были весьма малы, и ни один моряк не обвинил бы его сейчас в трусости или некомпетентности; но ведь он раньше никогда не терял кораблей, никогда не попадал в плен! Как вообще можно было умудриться попасть в плен к испанцам после того, какие потери они понесли пять лет назад, после того, как Великобритания стала полновластной хозяйкой морей?! В период затишья в войне! Великий Нельсон, наверное, перевернулся бы в гробу, если бы узнал о таком позоре. - Может, вам воды, капитан? – послышался вдруг голос испанского офицера. Он очень старался говорить по-английски. У него даже почти получалось. Но лучше бы говорил по-испански. Морис кивнул и через секунду вцепился пальцами во флягу. Вода! Ну что ж, он хотя бы жив. Ему не светит гаррота. Кто-то из команды тоже здесь. Возможно, Эрик и лорд Райс подсуетятся, и его обменяют еще до конца войны. Жить можно.