Средиземноморский флот

      Крепость Фуэрса-Реаль – Королевская Мощь – представляла собой величественное сооружение эпохи Реконкисты. Правда, величественность была слегка подпорчена тем, что крепость уже несколько сотен лет не ремонтировали, но название ей тем не менее очень подходило. Фуэрса-Реаль была окружена самой настоящей выжженной пустыней, и летом находиться в ее окрестностях было равносильно горению в аду – по крайней мере, испанским солдатам казалось, что в аду будет именно так. У нового коменданта – полковника Мигеля де Итурбиде – Фуэрса-Реаль вызывала уныние на грани отчаяния. Бравого и неприлично молодого для своего звания офицера сослали в никому не нужную крепость, где не видно ни британцев Веллингтона, ни повстанцев-герильерос. И это несмотря на все его грандиозные успехи на поле битвы! Такими крепостями обычно командуют либо старики, которые все никак не уйдут в отставку, либо калеки. Мигель де Итурбиде не был ни тем, ни другим – он был философом. Полковник страстно желал выяснить, как же случилось, что его любимая родина находится в таком упадке; он повсюду таскал за собой горы книг и всячески старался приумножить свои шелестящие богатства, скрупулезно изучал историю Испании от самых древнейших времен, тщательно разбирался в возможностях и мощностях армии и флота, узнавал, что мог, о торговле, ремесле и сельском хозяйстве, не упускал случая побеседовать с просвещенными людьми, исследовал политические системы и экономику других стран... Все это – не сразу, конечно, а постепенно – привело Мигеля к пугающему выводу: в Испании надо менять все, начиная с государственного устройства. Кроме того, полковника нечеловечески раздражал император Наполеон – он считал, что тот приведет свою страну к погибели, а заодно потянет и Испанию. Помимо этого он полагал, что дедовщины в армии быть не должно, офицеры обязаны уважительно относиться к солдатам, а рабство необходимо запретить как насилие над человеческой волей. В общем, полковник Итурбиде относился к таким людям, которым жить в приличном обществе очень трудно. Неосторожно изложив свои мысли не тому, кому следует, полковник поставил себя под удар: на него мигом написали донос, и вот уже он признан недостаточно благонадежным, чтобы доверить ему участие в боевых действиях. Только из уважения к его заслугам и происхождению Итурбиде получил такое мягкое наказание – ссылку в никому не нужную крепость Фуэрса-Реаль. Стоило ему приехать – и вот, нá тебе: в крепости течет крыша, гарнизону поставляют недостаточно продовольствия, в погребе прогнила дверь, северная стена того и гляди осыплется, а в отхожем месте завелась змея, и теперь солдаты боятся туда ходить. И этим он должен заниматься – после того, как водил свой полк в атаку! Мигелю хотелось послать все к черту и напиться, но, к несчастью, алкоголь не оказывал на него никакого действия, сколько бы он ни выпил – он даже побеждал в питейных состязаниях наполеоновских офицеров. В довершение всего два испанских фрегата поймали британский и увели его в Кадис, а пленников сбросили на коменданта Фуэрса-Реаль. Мигель уже направил командованию письмо, где просил, чтобы на этих британских чертей выделили продовольствие, но когда выделят и выделят ли – неизвестно, они и о самом гарнизоне не очень-то пекутся. Капитана пойманного фрегата вообще принесли на носилках – Бог знает, что с ним такое, но врача в крепости все равно нет. Только две вещи радовали полковника. Во-первых, его библиотека и все его записи здесь, с ним, и как только он разгребет ворох проблем, можно будет погрузиться в научные изыскания, не отвлекаясь при этом на походы и битвы. Во-вторых, в крепости была кошка с котятами (хоть что-то есть в этой крепости!), а этих животных Мигель буквально обожал и в их присутствии сразу забывал обо всех своих бедствиях. Сегодня комендант проснулся поздно – он никому с вечера не приказывал его разбудить (и не прикажет, еще чего!), и поэтому на момент его пробуждения солнце уже жарило вовсю. «Отлично, – лениво подумал Мигель, – значит, скоро сиеста и можно будет опять лечь спать». Он сел на кровати, потянулся, поискал ногой туфлю, вытряхнул из нее котенка, затем вынужденно покинул свое одеяльно-подушечное прибежище и вышел в полуголом виде во двор. Там он вывернул на себя два ведра воды, зашел обратно к себе и, не вытираясь, оделся – у полковника были свои способы дожить до сиесты. Настало время заняться делом. Для начала Мигель зарядил пистолет и произвел операцию по уничтожению той самой змеи («В отчете так и напишу, на что потратил две пули – змею в туалете убивал, она убегала, поэтому две»), затем прошелся по неиспользуемому крылу крепости и нашел там в одном из помещений отличную дверь для погреба («Тут выбить, там вставить – я гениальный комендант»), а обойдя крепость по периметру, обнаружил совершенно ненужную пристройку, которую можно разобрать и – вуаля! – получить камень для ремонта северной стены. «Вот что значит выспаться, – думал Мигель. – Смысл вставать рано, если потом хочешь только спать и все равно ничего весь день не делаешь?» Тут ему пришло в голову, что вообще-то неплохо бы из вежливости познакомиться с капитаном британского судна (которое теперь, уж конечно, не британское). На самом деле Мигелю было просто любопытно, что он из себя представляет. Вообще в таких случаях комендант с видом повелителя мира сидит у себя за столом, а к нему приводят несчастного потрепанного пленника, но в этот раз пленник был болен (или, может, ранен?), поэтому Мигель со своим любопытством и шилом в одном месте отправился к нему сам, предварительно выяснив местонахождение капитана у своего помощника. В строгом смысле тюрьмы в Фуэрса-Реаль не было; точнее, она была – где-нибудь эдак во времена Альфонсо Мудрого, но с тех пор в полуподземных этажах обвалились потолки. Поэтому пленников-матросов загнали в одну пристройку, офицеров – в другую, а капитану отвели какую-то комнатушку. Их даже не особо тщательно охраняли – в Фуэрса-Реаль все делали не особо тщательно, а раз комендант отдельных распоряжений не давал, то и напрягаться нет смысла, чай не Сиднея Смита стережем. Итак, Мигель бодрым шагом направился к «той-комнатке-во-дворе-вход-там-еще-направо-повернете-сразу-увидите» (спасибо помощнику за предельно ясное объяснение) и по дороге даже вспомнил фамилию капитана: Риттфорт. Интересная у него фамилия. Красивая даже. А имя наверняка дурацкое английское – Джон или Джек, в общем фу. Мигель долго, старательно (и безуспешно) учил английский и упорно не понимал: почему «х» – это «дж»? Ну вот какого черта? Как можно из Хосе сделать Джозефа? А сейчас еще наверняка придется говорить по-английски с этим британцем, куда денешься... Найдя наконец нужную дверь, неугомонный полковник задумался. Постучать ли? А что, если измученный больной впервые за день смог уснуть, и тут – пожалуйста, Сан-Мигель явился с небес осчастливить своим присутствием! Нет, стучать не стоит. Надо просто самую малость приоткрыть дверь и... Первые несколько секунд Мигель простоял без движения, вцепившись в ручку двери и вглядываясь одним глазом в дверную щелку. Он не ожидал, что капитан окажется таким молодым. И таким...таким красивым. Мигель сам себе удивлялся. Он, конечно, знал о себе, что его привлекают скорее мужчины, нежели женщины, но в последнее время он забросил и тех, и других, отдавая предпочтение войне и науке. И уже несколько лет он не помнил, чтобы его кто-нибудь так будоражил. Кажется, ничего особенного в этом британце нет – он худ, бледен, у него шрам на лице – наверняка покромсали в абордажной схватке. Но, черт побери, такие чудесные глаза. И губы. И... «Боже мой, Мигель, успокойся, – мысленно приказал полковник сам себе. – То, что он твой пленник, не значит, что ты имеешь право его вот так разглядывать. И тем более еще что-нибудь с ним делать. Заходи уже и веди себя как комендант крепости, а не как идиот!» Выполняя собственный приказ, Мигель сделал глубокий вдох, осторожно отпустил ручку и постучал. - Войдите, – донеслось изнутри. «О Господи, какой у него голос. И...он что, сказал это по-испански?» Мигель прошел в комнатку, чувствуя себя святотатцем. Британец сидел на кровати и гладил котенка – беленького, самого симпатичного. Зверек довольно мурлыкал и покусывал его за руку – «ах, у него еще и такие тонкие длинные пальцы...» - Добрый день. «Черт-черт, Мигель, ты идиот. Так засмотрелся, что ему пришлось первому здороваться. И что ответить? “Добрый день, сеньор капитан, простите, я был так занят борьбой со своими низменными чувствами по отношению к вам, что забыл вас поприветствовать”?» - Здравствуйте, капитан Риттфорт, – Мигель наконец взял себя в руки. – Я полковник де Итурбиде, комендант этой... – «старой развалины, черт, Мигель, успокойся, мать твою», – крепости. Я пришел узнать о вашем самочувствии. Простите, что не зашел раньше, меня только недавно назначили, было много дел. Пока Мигель говорил все это, пленник смотрел на него своими огромными глазищами и так очаровательно улыбался, что полковнику пришлось прилагать весьма значительные усилия, чтобы сохранять серьезный комендантский вид. Как хорошо, что этот британец каким-то чудом знает испанский. Если бы Мигелю пришлось еще и вспоминать английские выражения, он бы совсем потерялся. - Благодарю вас. «Ты, морской дьявол, прекрати так улыбаться, ты мой враг, запомни это!» - Мне уже лучше. Правда, голова кружится, но я стараюсь не делать резких движений. - Р-рад, что с вами все в порядке, – Мигель отчаянно подбирает нейтрально-вежливые слова. «Как же, черт возьми, продолжить этот разговор? Наверное, не стоит говорить ему, что я хочу встать перед ним на колени и взять его пальцы в рот? Точно, не стоит...» Котенок спрыгивает и ускользает в приоткрытую дверь. - Вы в порядке, полковник? «Если не считать, что меня сослали в сраную крепость и я потерял голову от вражеского офицера – то да, я в полном порядке, спасибо, мой британский друг!» - Я...да, там на улице очень жарко, а мне пришлось сделать обход...вот. «Вот. Идиот!» Пленник осторожно встает с постели, делает шаг и... кладет свою прохладную ладонь Мигелю на лоб. «О Боже мой. Да не трогай ты меня, у меня мундир...короткий слишком» - Вы такой горячий. «Если бы не правила приличия, я бы тебе сейчас показал, какой я горячий!» - Вам нужно прилечь. «О да. С тобой» - Полковник? «Убери чертову руку, или я тебя завалю прямо здесь» - Извините меня, капитан. Мне...правда нехорошо. Пойду прилягу. - Берегите себя. Только закрывая за собой дверь, Мигель осознал: британец что, правда сказал «берегите себя»? Что это было? Кое-как доплелся до своей комнаты. Запер дверь. «Капитан говорил “прилечь”? Это вовсе необязательно. Можно и стоя. Успокоить себя. Рукой. О Риттфорт, Риттфорт, как же тебя зовут, мой прекрасный, мой восхитительный, ах, Боже мой, Боже...»