Средиземноморский флот

      Когда Мигель проснулся, солнце уже клонилось к закату. Он сел на измятой постели, пытаясь вытряхнуть сонную одурь из головы. Вот так всегда: ляжешь спать во время сиесты и, если никто не разбудит, проспишь до вечера, а потом сидишь, как пьяный, и думаешь – ну что за черт? И ничего делать не хочется. На задворках сознания промелькнула какая-то приятная мысль...ах да, капитан Риттфорт. Может, отправиться к нему? Но ведь Мигель сегодня у него уже был... «До чего же я опустился, - подумал Итурбиде. – Человек болен, он потерял свое судно, попал в плен, ему тяжело, черт возьми – а я тут со своей похотью. Как животное, честное слово. Отвратительно» Совершив над собой усилие, полковник поднялся с кровати и в чем был поплелся во двор. Там он вывернул на себя два ведра воды – ледяной, колодезной. Это развеяло муть в голове и привело мысли в порядок. Значит, так: к капитану Риттфорту все-таки необходимо отправиться, но не с целью рассматривать различные части его тела, а чтобы спросить, не нужно ли ему чего-нибудь. Конечно, и об остальных пленниках надо позаботиться, но, в отличие от Риттфорта, они вполне здоровы (интересная у судна команда: в бою против двух фрегатов пострадал только капитан), а он там один со своим commotio cerebri. И вообще, ему наверняка скучно. Втайне Мигель подозревал, что флотский офицер серьезно уступает ему по части образования – а, может быть, и вовсе являет собой вопиющее невежество. Образованных людей мало, а на флоте их еще меньше. В таком случае это безумное влечение растворится без следа – Мигель физически не мог хотеть малообразованного человека. Мог жалеть, мог сотрудничать, мог даже относиться с некоторой симпатией – но не хотеть, и даже самая прекрасная наружность не в силах была повлиять на его чувства. Что ж, это изрядно облегчит жизнь. Размышляя так, полковник снова направился к себе и одел рубашку, послав к черту мундир при такой жаре. Проходя мимо зеркала, он не удержался от того, чтобы посмотреться. Ну, что сказать – неотразим, как обычно. У Мигеля густые черные волосы, чуть вьются, он их постоянно подстригает, чтобы не мешали, но бессовестные волосы отрастают за считанные дни – вот они уже опять почти до плеч. Высокий лоб, изогнутые брови, неугомонные темно-карие глаза – в постоянном поиске чего-нибудь любопытного. Нос, может быть, чуть крупноват, но Мигель гордо считает это своей оригинальной чертой. Выдающиеся скулы, большой рот, четко очерченные губы, родинка над левым уголком губ, которая бесит Мигеля уже много лет, превращая бритье в кошмар – хотя оно и без родинки кошмар, снова щетина, даром что каждое утро возится с бритвой. А вот рубашку, пожалуй, лучше застегнуть, ибо то, как из выреза выглядывают жесткие темные волосы на загорелой груди, смотрится...не очень по-комендантски. Покончив с сеансом самолюбования, полковник направился в тот двор, где находилась комната капитана Риттфорта. По дороге он пытался придумать, как зайдет и что скажет, но так ничего и не придумал. Пленник оказался не в комнате, а во дворе, где он с задумчивым видом изучал ветку плюща – да, вот так красиво наклонив голову и заложив руки за спину. Стрекотали цикады в зарослях сухой травы под стеной, а несколько его прядей выбились из-под ленты, и если подует ветер, то они затрепещут, как бушпритный флаг, но ветра нет и сил у Мигеля тоже нет, чтобы держать себя в руках, колени слабеют и руки дрожат, и приходится заставлять себя дышать потише, ибо если не сдержаться, то своим дыханием можно распугать всех окрестных птиц. Время будто замерло...до того момента, пока Мигель не выдает себя своим сопением, и капитан Риттфорт не оборачивается. «О как же восхитительно ты улыбаешься. И самых цветистых кастильских оборотов мне не хватит, чтобы описать это. Что тебе отдать, чтобы ты позволил мне просто смотреть на тебя?» - Полковник, вы никогда первым не здороваетесь? – звук голоса возвращает Мигеля к реальности. «Мигель, чертов ты идиот! Кончай пялиться!» - Извините меня, капитан, - полковник приходит в себя. – Я не хотел... прерывать ваших размышлений. - Я надеялся, что вы придете, - простодушно признается Риттфорт. «Если бы ты знал, что я с тобой проделывал в мыслях, когда ласкал себя – ты бы надеялся, что я сдохну» - Просто я подумал, может быть вам... нужно чего-нибудь. «Ага. Особенно ему нужен комендант с поведением душевнобольного» - Да... – пленник, кажется, смущен. – Простите, что обращаюсь к вам с такой просьбой, но... «Если он мне сейчас предложит что-нибудь неприличное, то я обещаю совершить потом паломничество в Сантьяго-де-Компостела!» - Видите ли, я совершенно не привык находиться в бездействии, - продолжает Риттфорт, - я уже проверил, как себя чувствуют мои офицеры и матросы, но они все засели за карты и меня приглашали, а я карт не люблю и играю отвратительно... - Я люблю, но играю тоже отвратительно, - с улыбкой отвечает Мигель. «Сантьяго пока подождет». – Так вам нечем заняться? - Именно, - кивает Риттфорт. - Тогда... тогда хотите, я вам мою библиотеку покажу? «Мигель, ты просто мастер ухаживаний» Неожиданно для Мигеля у Риттфорта радостно загораются глаза. - Конечно, хочу! - Тогда пойдемте, тут недалеко, - полковник отчаянным усилием затыкает свой внутренний голос. Они проходят через поросший травой двор, и Мигель обращает внимание на странную походку Риттфорта. - Капитан, вам плохо? - С чего вы взяли? – удивленный взгляд. - Вас так шатает – я подумал, это оттого, что вы больны... Капитан так заливисто смеется, что Мигель и сам не может сдержать улыбки. - Как же, болен! – весело отвечает он. – Болезнь называется «флотский офицер на суше»! Я среди ночи три раза просыпался, думал – почему нет качки, может быть, я умер? Мигель хохочет, чувствуя, что непокорная плоть наконец утихомирилась, и теперь он в состоянии спокойно общаться. «Библиотека» - громко сказано; это просторное помещение, куда снесены всевозможные столы и стеллажи, а на них грудами и стопками свалены книги. - Вы извините, что тут такой беспорядок, - несколько смущается Мигель, пропуская капитана перед собой. – Видите ли, я лишь недавно приехал и еще не успел все разложить. - Ну и ну! – восклицает Риттфорт, и полковник с удовлетворением наблюдает за его восхищенным взглядом. Неожиданно восхищенный взгляд меняется на хитрый прищур, капитан мгновенно оказывается у одной из стопок и, заговорщически улыбаясь, извлекает оттуда потрепанную книгу. - Вы знаете, полковник, кое-что следовало бы прятать, а не раскладывать. Это относится к произведениям достопочтенного господина Аруэ. - Черт побери! – ругается Мигель, воровато оглядываясь по сторонам. – Я был уверен, что экземпляры из Индекса запрещенных книг у меня все спрятаны в том ящике под грудой старого хлама, а, оказывается, Вольтера-то я спрятать и забыл! У вас глаз - алмаз, капитан, как вы нашли его? - Ну, - продолжая улыбаться, Риттфорт протягивает ему книгу, - на самом деле у меня просто было точно такое же издание, вот я его издалека и узнал. Увы, вся моя библиотека осталась на корабле, который, как мне сказали, был отправлен в Кадис. - Как мне жаль! – Мигель и правда искренне сочувствует, с ужасом представив себя лишенным всех своих книг. – И что, много там было запрещенного? - Немало, но, - капитан хитро подмигивает, - Вольтер у меня был в обложке от жития святой Женевьевы, и с другими неблагонадежными произведениями я поступил подобным же образом. - Капитан Риттфорт, да вы просто гений, я, пожалуй, позаимствую у вас вашу идею! – Мигель отчетливо ощущает, что одной похотью тут дело не ограничится. – Но почему же вы держали все ваши книги на корабле? Не лучше ли было их оставить дома? Риттфорт напрягается, отводит взгляд. - У меня нет дома, полковник. - Как? Совсем нет? – Мигель удивлен. – Но...простите мою бестактность, вы еще так молоды, у вас есть семья? Родители? Капитан со вздохом опускается на предложенный ему стул. Мигель устраивается прямо на огромной стоящей на полу стопке книг. - Если вас это так интересует, полковник, то я сбежал из дома на флот и сменил фамилию, когда мне было десять. И я весьма сомневаюсь, что при таком раскладе отец завещал мне свою ферму. Так что дома у меня действительно нет. Я живу в море. - Позвольте спросить, а вас кто-нибудь ждет на берегу? – Мигель понимает, что его вопросы просто бессовестны, но он так сильно хочет знать все о капитане Риттфорте, что не в силах удержаться. К тому же если у Риттфорта есть пассия, то это просто жизненно необходимо выяснить! Капитан неожиданно тихо смеется. - Я только что понял, что даже толком не знаю никого на суше. Если не считать торговца в продуктовой лавке, к которому меня посылал капитан Риттфорт, когда я жил у него во время Амьенского мира. - Капитан Риттфорт? – полковник уже просто умирает от любопытства. - Да, - британец так нежно улыбается при упоминании этого имени, что Мигель почти ревнует, - он сделал из меня человека. И заодно сделал из меня Риттфорта! О, сейчас идеальное время для того, чтобы задать самый главный вопрос! - А по имени вас как, капитан? Риттфорт удивленно смотрит Мигелю в глаза. - Вы хотите обращаться ко мне по имени? - Да, если вы позволите. Мигель вообще-то совсем не собирался отвечать «да» и не собирался так фамильярно обращаться к капитану, он просто хотел знать, какое имя ему исступленно повторять по ночам, потому и спросил. - Морис. «Вот так? С ударением на “о”? Милосердный Боже, это имя просто создано для того, чтобы я его стонал...» - А вас как, полковник? - Мигель. Морис почему-то счастливо улыбается. «Что тебя так радует, свет мой?» - А вы знаете... – капитан смущенно отводит взгляд, продолжая улыбаться. – У меня всегда это имя ассоциировалось с Испанией. То есть, с лучшим, что есть в Испании. Мигелю кажется, что его сердце бьется о ребра громче, чем колокол Кампанья-Горда в Толедском соборе. - Почему же... Морис? - Потому что так зовут Сервантеса... Мигель прикладывает чудовищные усилия, чтобы не броситься к ногам Мориса с признаниями в любви. При упоминании о Сервантесе ему хочется отдать капитану Риттфорту все свои книги, земли, крепость, сердце, душу, тело, перейти на сторону Великобритании, отправиться к черту в пекло – все, чего пожелает этот прекрасный голубоглазый офицер. Но вместо «Я люблю вас, Морис» он почему-то произносит: - А хотите кофе? Морис улыбается. Он тоже счастлив. - Хочу.