Средиземноморский флот

Мигель проснулся пять минут назад, а Морис все еще мило сопит на подушке. Раньше он всегда пробуждался на рассвете и тут же вылезал из кровати («Никогда не пойму, как можно вылезти из кровати сразу»). Мигель думал, это из-за того, что Морис ответственный офицер и специально научился вставать рано, чтобы максимально контролировать происходящее на корабле; все оказалось куда печальнее. Морису снились кошмары. Вместо фантасмагорических чудовищ и стихийных катастроф, которые снятся иным людям, Морис видел в кошмарах отдельные страницы своей собственной жизни - и этого было вполне достаточно. Жуткие воспоминания являлись ему не каждую ночь - иначе он бы давно сошел с ума - но когда являлись, это происходило аккурат с первыми лучами солнца. Морис не знал, почему именно в это время, но его выносливый организм сам нашел гениальное решение - брать и просыпаться на рассвете. Привычка выработалась быстро и на флоте пришлась очень кстати. Первое время в Фуэрса-Реаль он продолжал вставать так же рано, но однажды после бурно проведенной ночи Мигель проснулся (как обычно, ближе к сиесте) и обнаружил, что его обожаемый Морис до сих пор спит. После того, как удивленный Мигель растолкал его, тот сообщил, что, поскольку он доволен и счастлив, и к тому же в данный период не на службе, причин подрываться рано у него нет - и завалился дальше спать. Проснулся он только тогда, когда Мигель лично принес ему кофе. Вот и теперь Морис спит - какой же он, черт возьми, помятый и милый - и надо вставать и тащиться за кофе, иначе он начнет отворачиваться в подушки и бормотать, что должен отоспаться за все время службы в Средиземноморском флоте, а когда отоспится за Средиземноморский, настанет время Канала, а после него есть Вест-Индия... Поэтому Мигель встает, натягивает на себя что-то, уже у двери проверяет, не британское ли это «что-то», тащится на кухню и возвращается оттуда с горячим, как каленые ядра, венесуэльским кофе. Он ненавидит нести две чашки от кухни до спальни и открывать двери ногой, но по дороге думает, что тем, кто собирает кофе на плантациях, гораздо тяжелее, чем ему. Доверить принести чашки никому нельзя - Мигеля, конечно, в минимальной степени волнует чужое мнение о нем, но демонстрировать кому-либо из прислуги обнаженного пленного офицера, спящего в комендантской постели - это уже перебор. Хотя если его вот так изобразить на холсте - стройного, белокожего, с умиротворенным лицом и расслабленным телом со всеми его изгибами, с темными волосами, разметавшимися по подушке - и выставить в картинной галерее, подписав именем какого-нибудь античного божества, то это было бы вполне уместно. Мигель ставит кофе на стол, подходит к кровати, ласково гладит Мориса по голове и, не выдержав, целует его в бедро, прихватывая губами нежную кожу. Морис издает какой-то сонный звук и, потянувшись, приоткрывает глаза. - Коофе... - довольно произносит он, потянув носом воздух. - И Мигель... - Морис, ты когда сонный, такой смешной, - хихикает Мигель. - Дай мне кофе, - обиженно хмурится Морис. Мигель приносит кофе и наблюдает за тем, как Морис пытается отхлебнуть и при этом не обжечь свои очаровательные губки. - Ну что, готов к приключениям? - издевательски улыбается Мигель. - Да иди ты к черту, - фыркает Морис в чашку. - Что ты там еще задумал? - Допивай-допивай, - подмигивает испанец. Когда Морис уже одет и готов к приключениям, Мигель с торжественным видом притаскивает две сабли. - Зачем? - устало спрашивает Риттфорт. - Я хочу, чтобы ты со мной пофехтовал! - радостно сообщает Мигель. - Ты хочешь, чтобы я тебя убил? - приподнимает бровь Морис. - Ну это уж как получится! - Ладно, - пожимает плечами Морис, - кто окажется на земле или потеряет саблю - тот самоуверенный испанец. Мигель смеется. Ну что за вред способно ему нанести это очаровательное существо? Сколько весу-то в Морисе вообще? Он и саблю, наверное, в руках не удержит - это сабля отца и она тяжеловата! Мигель это затеял, чтобы немного размяться с утра, а когда надоест, отобрать у разгоряченного Мориса саблю и продолжить поединок на горизонтальной поверхности, вот и все... Они выбирают комнату побольше - видимо, во времена Реконкисты здесь был пиршественный зал - и становятся на некотором расстоянии друг от друга. - Нападай, Морис, - снисходительно улыбается Мигель, ожидая какого-нибудь трогательного детского выпада. Но через считанные секунды он обнаруживает острие сабли у своего подбородка. - Почему ты не защищаешься? - немного удивленно спрашивает Морис. - Я... я даже не заметил, как ты атаковал! - изумление охватывает Мигеля, но он все-таки берет себя в руки. «Задумался, наверное». - Давай еще раз. Морис отходит и снова нападает. На этот раз Мигель внимательно следит за его движениями - о, как ловко он двигается! - и собирается отразить его удар, но... совершенно неожиданно Морис легким движением левой руки отталкивает в сторону руку Мигеля, в которой зажата сабля - и вот снова острие у горла. Судя по всему, Итурбиде поторопился с выводами. - Мигель, ты всегда так фехтуешь? - осторожно спрашивает Морис. - А ты? - Мигель чувствует, что краснеет от стыда. - Нет, - вздыхает Морис, убирая саблю от его горла. - Если бы я всегда так фехтовал, меня убили бы лет пять назад... Давай еще раз, я атакую медленно, постарайся просто уйти с линии атаки. «Ну и позор. Вот тебе наука, Мигель - не переоценивай себя». Морис действительно атакует медленно, Мигель рывком уходит в сторону и гордится собой - надо же, как ловко получилось, а противник пролетел мимо! - гордится, пока Морис вдруг не разворачивается и резким ударом не выбивает у него саблю из рук. - Упс, - мило улыбается Риттфорт. - Сукин сын! - вырывается у Мигеля. - Сукин сын тот, кто не научил тебя нормально держать в руке саблю, - спокойно ответствует Морис. Мигель поднимает свое потерянное оружие и, краснея, вспоминает, как в школьные годы посылал нахрен учителя фехтования, когда тот твердил о важности таких скучных вещей, как правильная стойка и то, как держишь рукоять. Похоже, юный Итурбиде был тогда капитально неправ. - Ну ничего, - нежно улыбается Морис, - сейчас мы все исправим. Что это за стойка? Парой изящных пинков по ногам он приводит стойку Мигеля в идеальное соответствие норме. Мигель, красный, как верхняя полоса испанского знамени, крепко сжимает рукоять сабли. - Лови на гарду, - приказывает ему Морис и наносит удар. Он ловит - черт возьми, все-таки не полный он идиот! - Мигель, руку чуть вперед выноси, когда ловишь - иначе я тебе кисть сломаю. - Ты? - не удерживается от скептической усмешки Мигель. Вместо ответа Риттфорт ударяет чуть сильнее - и Мигель невольно вскрикивает от боли. Вот тебе и милый хрупкий Морис. Придется последовать его совету. - Очень хорошо, - кивает Морис. - Теперь слив потренируем. Сливы у Мигеля получались очень эффектные, но... - Слишком медленно, - морщится Морис. - Пока ты тут красуешься, я тебе коленом по печени заеду. - Коленом? По печени? - у Мигеля прямо культурный шок от этого невоспитанного британца. - Я и не знал, что в сабельных поединках применимы такие грязные приемы! - А, нельзя? - слегка удивляется Морис. - Просто в абордажной схватке нет всех этих правил, я и ногами бью, и за борт выталкиваю... И тут Мигель понимает, что он полный идиот. Он, который саблей размахивал разве что на дуэлях или в качестве развлечения, вызвал на поединок флотского офицера, для которого фехтовальное искусство - часть службы и залог выживания. Ну что за привычка делать, а потом думать? - Морис, я тебя недооценил, - смущенно признается он. - Не страшно, - ласково улыбается Морис. - Продолжим. Атакуй. Мигель делает неопределенный взмах в направлении плеча Мориса. - Удар четче. Выпад. - Хорошо. Сильнее. Мигель почему-то вспоминает, как Морис произносит эти два слова в постели, совсем с другой интонацией, протяжно... но берет себя в руки и снова делает выпад. - Ты слишком открываешься во время выпада. Я могу быстро отбить твою саблю и полоснуть тебя по животу. Не вытягивай так руку, лучше, если надо, приблизься. Отработав выпады, они переходят к сливам над головой, затем к схеме «удар-слив-удар», потом Морис показывает ему пару ловких движений и заставляет повторить, затем снова ассо, и Мигель уже в состоянии хотя бы защищаться... - Я дам тебе фору, - Морис вдруг улыбается и быстрым движением кладет свою саблю на пол. - Ты с ума сошел? - ахает Мигель. - Мне нападать на безоружного?! - Мигель, оставь свои дворянские предрассудки, я всего лишь хочу, чтобы ты потренировался в ловкости, - смеется Морис. - Давай, атакуй. Ну, сам напросился! Больше ему нечем парировать удар - не будет же он хвататься рукой за лезвие! Мигель нападает, рассчитывая коснуться кончиком сабли рубашки Мориса - но тот ловко уворачивается и мгновенно оказывается у Мигеля за спиной. Разворот, выпад - опять увернулся, маленький юркий зверек! Мигель, уже не контролируя удар, снова нападает - и снова мимо, Морис отклоняется чуть в сторону и, воспользовавшись дурацкой привычкой Мигеля открываться во время выпада, легонько толкает его коленом в живот - не больно, но так, чтобы знал. - Абордажный маньяк, - бесится Мигель. В его голове уже созрел план: загнать Мориса в угол, чтобы он не мог уворачиваться, и там уже использовать свое преимущество в физической силе. Притворяясь идиотом, беспорядочно размахивающим саблей, он потихоньку исполняет свою задумку, пока Морис теряет бдительность. Оглянувшись, Риттфорт внезапно осознает, что дело плохо, и пытается, пока возможно, избежать ловушки, но увы! - с двух сторон стены, с третьей Мигель, а там, куда он должен проскользнуть - куча хлама и камня с обвалившейся стены, которую он поначалу не заметил. Вот и все. - Попался, - яростно выдыхает Мигель и, отшвырнув свою саблю, обеими руками хватает Мориса за горло. - Убежишь теперь? У Мориса такая нежная шея, и Мигель чувствует под своими руками теплую кожу и пульсирующие артерии, чувствует, как он прерывисто и часто дышит... Морис закрывает глаза, беззащитно запрокидывает голову и чуть приоткрывает рот, и Мигель отчетливо понимает, что хочет трахнуть его прямо здесь. - Ты сдаешься? - нежно спрашивает он, едва сдерживая дикую похоть. Морис быстро соединяет руки в клин, разбивает захват, делает шаг вперед, и - Мигель и сам не успевает понять, как его запястья оказываются зажатыми у Мориса под мышками. - Сейчас я тебе локти вывихну, - очаровательно улыбается Риттфорт. - Не надо, - с опаской произносит отрезвленный Мигель. - Я все понял и обещаю больше не быть таким самоуверенным. - Отлично, - подмигивает Морис и освобождает его. - Пойдем отсюда, я адски голоден. - М-может в стрельбе потренируемся? - осторожно предлагает Мигель, но Морис вдруг сгибается пополам от хохота, и он понимает, что лучше даже не пробовать. - Если тебя это утешит, - говорит Морис, отсмеявшись, - то я не умею ездить верхом. - Тогда я приглашаю тебя на верховую прогулку, - коварно улыбается Мигель. Уж в чем, а в верховой езде ему нет равных.