Подружка принца-психа и сковородка

      Шанги терпеть не могла дождь, всегда награждая его самыми скверными эпитетами. Дождь же, со своей стороны, недолюбливал ее, обязательно начинаясь в самый неподходящий момент. Однако сегодня было, видимо, исключение: небо заплакало как раз тогда, когда наилучшим образом вписывалось в идеальную стратегию девушки, и та не могла пожелать для дня Х лучшей погоды.       Рих же, в отличие от «Акны» не видел в слякоти и холодных каплях ничего примечательного и Шан, естественно, не раскрывала ему большинства тонкостей — он знал ровно столько, сколько было нужно и можно. А именно: что «Акна» — большая поклонница господина Фаррона, что она собирается проникнуть в его дом, чтобы повидаться лично, что официальный визит отклонили по причине большой занятости персоны, и что новая любовница Фаррона так сильно заинтересовала девушку потому, что является ее любимой актрисой. Рих счел эти объяснения вполне сносными, Шанги лишь порадовалась, ибо вдаваться в объяснения ей ну никак нельзя было.       Так вот, возвращаясь к размышлению Шан о дожде, сказать можно лишь одно: как бы то ни было, день Х настал.       Шанги тщательно к нему готовилась, конструируя и приобретая всевозможные инструменты, могущие облегчить задачу проникновения в резиденцию ее отца. Но, не смотря на это, ужасно… боялась. Нет, вовсе не провала плана А, ибо на этот случай у нее были заготовлены планы Б и В, а также, еще десяток всевозможных ухищрений и поправок, которые предвидели абсолютно любую ситуацию.       И, тем не менее, Шан тряслась, нервно ломала зубочистки на столе в таверне и поминутно тянулась к пиале с сухофруктами. Планы предугадывали самые неожиданные повороты событий, но было кое-что, что не поддавалось никаким расчетам. И этим «кое-что» являлись чувства Шан. Встреча с отцом, не приемным, а настоящим, живым, тем, чью кровь она носит в себе, казалась ей чем-то ужасающим, хотя до этой поры девушка его в глаза не видела. Невольно ее всю предыдущую ночь одолевали мысли: какой он? У него такие же волосы и лицо, как у меня, или нет? Он высокий или маленький и толстый? А какой у него голос? А он меня узнает? А я не впаду в ступор при встрече с ним?       Шанги извелась и убила полночи, чтобы спокойно заснуть и вытравить из головы все лишнее. Вконец разозлившись, она приказала себе мысленно играть в Пай Шо с самой собой, иначе выспаться просто не получилось бы. ********       Грязь под ногами противно и смешно крякнула и расползлась, вынуждая Риха подскочить самым немыслимым образом, чтобы не шлепнуться в лужу. «Акна» не замечала нелепых плясок парня, глядя куда-то вдаль, и явно прокручивая в голове какие-то очень важные мысли.       — Зайдем с западной стены. Там меньше всего шансов нарваться на кого-нибудь, — неожиданно произнесла она.       — Почему ты так думаешь?       — В той части сада только беседка да клумбы, и всего одна дорожка. Никто не попрется туда в такой ливень. А мы сможем там спрятаться.       — Отлично! — оценил парень. — Жду не дождусь, когда мы, наконец, сможем увидеть господина Фаррона и поговорить с ним. И на какие только безумства не пойдешь ради мечты!       В ответ Шанги лишь хмыкнула и двинулась в выбранном направлении. Если бы, Рих, если бы.       Она, к слову, намазюкалась так, что ей позавидовала бы любая актриса: утолщенные в два раза черные брови, розовые румяна, малиновые губки бантиком и парик из копны желтых волос сделали ее неузнаваемой. Рих заикнулся было на тему необычного макияжа, но получил от девушки такую отповедь («Я должна предстать перед господином Фарроном как можно более красивой, чтобы он точно обратил на меня внимание!»), что не рискнул больше заводить этот разговор.       Когда цель была достигнута, первым делом Шан проинспектировала наличие всех атрибутов первоклассного домушника, в том числе «кошки»*, отмычек и веревок. Вчера она весь вечер потратила на то, чтобы растолковать напарнику свою задумку и больше не тратить на это время по ходу дела.       Металл изгороди от воды стал еще более скользким, а частые пики сверху нагоняли дополнительную порцию жути, но Шанги даже не взглянула на них. Ее вниманием завладела гора мышц, именуемая в быту охранником, которая неспешно прогуливалась вдоль забора. И выглядел он весьма внушительно.       Ну-ну.       Естественно, план отвлекания и проникновения был подготовлен заранее. И естественно, не один. Последовательность действий варьировалась в зависимости от погодных условий, количества сторожей, степени их вооруженности и внимательности.       — Он один, — констатировала Шанги факт, — дождь понемногу стихает, ветер есть. Сад пустой. План Г, доставай огниво и алкоголь.       Рих поспешил выполнить просьбу подруги и, как только он вручил ей требуемое, она скрылась за изгибом ограды. Ровно через две минуты сарайчик, до тех пор преспокойно стоявший под раскидистым мокрым дубом на другом конце сада, заполыхал ярким пламенем, которое тотчас перекинулось на деревья и дальше по намеченному плану.       На пожар сбежались все охранники, соображая, как здание могло загореться в дождь, да при условии, что в него не попадала молния. И только Шанги с Рихом знали, что саке очень хорошо горит.       — Скорее, перелезаем! — скомандовала она и сунула в руки напарнику веревку с крюками на конце. Рих послушно убедился, что все сбежались на дымящееся зарево, замахнулся, и вскоре уже был по ту сторону ограды. Через пару минут Шан с его помощью повторила маневр и принялась командовать дальше, попутно уничтожая следы их пребывания в саду (даже на ветке не осталось следов от «кошки», потому что девушка предусмотрительно обмотала крюки тканью).       Минута, вторая, все идет гладко, как по маслу. Задняя дверь успешно вскрыта отмычкой. До кладовки они добрались относительно без приключений, а уж там девушка полностью сменила камуфляж с черного плаща на фартук горничной, вновь подправила макияж и достала еще одну бутыль с саке. На этот раз она, конечно, не собиралась ничего жечь, но зато содержимое бутыли было щедро приправлено кое-чем интересненьким, о чем Рих, естественно не подозревал. Ну и правильно. Оно ведь ему предназначалось.       — Для храбрости, — шепнула заговорщицким тоном девушка и опрокинула бутыль на себя, прикрыв горлышко пальцем — благо, в темноте этого заметно не было. Парень пил по настоящему, и Шан знала, что качественное снотворное, стоившее достаточно прилично для своего состава, смежит веки Риха и подкосит ему ноги через три, две, одна….       С ликующей усмешкой отравительница поймала тело и пристроила его в самой глубине кладовки – между старым шкафом и нагромождением ширм — чтоб не нашли.       Сама мстительница отправилась на кухню. По мере продвижения по дому ее сердце колотилось все сильнее. Все, буквально все, до последней мелочи, даже ряд маленьких статуэток на полке и циновки на полу вводили ее в ужас. Шан не понимала, откуда взялся вдруг такой несусветный мандраж, если еще несколько минут назад она безо всяких угрызений совести вскрывала дверь этого дома? Что же не так? Может, все эти предметы напоминают ей про отца, которого она вскоре должна была встретить? Былая хладнокровность где-то растворилась, оставив внутри пустоту, тут же заполнившуюся бабочками и прочей живностью.       Но наконец, она достигла первого пункта назначения — кухни. Огромное помещение, сплошь наполненное посудой, стуком ножей о доски, паром, шумом, бульканьем и снующими туда-сюда людьми встретило Шанги враждебно. Кухарка спросила ее, кто ты, мол, такая, на что Шан отрепетированным голосом, бывшим на два тона выше обычного, оттарабанила, что она новенькая служанка в этом доме и еще не знает здешних порядков.       Ей поверили, поведшись на красивые глазки испуганной лани. С мрачным удовольствием отметив, что это как раз-таки соответствует ее внутреннему состоянию сейчас, она отправилась по месту назначения, то есть — в кладовку за корнем имбиря.       Шанги, конечно, не было никакого резона слушать приказы и бегать туда-сюда то за одним, то за другим, но она послушно выполняла все это, понимая, что иначе ее поведение вызовет массу подозрений, что весьма некстати.       Но фортуна, видимо, настроенная сегодня делать приятные сюрпризы, вскоре жирно намекнула мстительнице, что пора. «Это оно», — думала Шан, выслушивая очередной наказ кухарки отнести хозяину его обед на подносе, ибо тот сегодня пожелал обедать в личном кабинете. Вот и все. Она, наконец, достигла своей заветной цели. Ее дальнейшая судьба решится здесь и сейчас.       Кивок — медленный и неживой. Пустой взгляд, решительность напополам с суеверным смятением, нарушившим и так хрупкое равновесие внутри. Шанги с подносом в руках вышла в коридор.       Шаги давались тяжело, но перед поворотом, когда вокруг не было никого, кто мог бы помешать ей, Шан быстро опустилась на пол, оставила ношу и достала флакон. Внезапно, всего на несколько минут к ней вернулась былая уверенность, непоколебимость, а мозг заработал в экстренном режиме, привычно выбрасывая адреналин в кровь, когда она воровато оглядывалась по сторонам.       Крышечка пузырька щелкнула. Шан сделала глубокий вдох и нахмурилась, пытаясь сосредоточиться. Теперь уже пути назад нет. Она должна это сделать. Отомстить за все, что он сделал ей и ее матери. Кара, если задуматься, не такая уж и страшная: яд просто сотрет из памяти половину 8 жизни, и Шанги считала это отчасти шансом начать все с чистого листа и возможностью исправить ошибки или просто начать новую жизнь. Совсем другую.       Бурые капли срывались в фарфоровую чашку. Три. Семь. Десять... Достаточно.       Отработанным движением Шан сунула флакон обратно и поднялась, спешно, со спокойным видом, хорошо скрывающим волнение внутри, двинулась дальше.       Заветная дверь показалась в конце коридора, будто неизбежное испытание, брошенное судьбой маленькой одинокой девочке, которая рано потеряла связь с матерью, добровольно покинула одного близкого человека и сознательно мстила собственному отцу. Могла ли она пожалеть себя сейчас? Конечно, паника накрывала ее волной цунами, смывая остатки здравого смысла и разумности. Но это всего лишь еще одно из бесконечных «терять и находить». Она потеряет. Но, может быть, найдет душевный покой. Что от нее требуется?       Просто переступить порог.       — Господин Фаррон, ваш обед, — с вежливой улыбкой полепетала вошедшая служанка, кланяясь советнику.       — Поставь на стол и уходи, — прозвучал грубоватый голос.       Выждав еще секунду, чтобы придать лицу равнодушное выражение, Шанги подняла глаза.       Вот он, ее отец. *********       Еще никогда в жизни Зуко не было так тяжело принимать решения. Даже, когда он отправлялся в изгнание. Даже, когда он смотрел в спину удаляющейся от корабля черноволосой девчонки. Все равно, сейчас было сложнее во стократ.       Бизон, чей силуэт порой маячил в особенно мучительных снах принца, плавно удалялся. Если опустить взгляд ниже, можно было заметить колонну военных кораблей, клином следующих за добычей.       Аватар ушел от него. Опять.       Ветер снежной пустыни осколкам холода резал кожу на лице и что-то глубоко в душе. Зуко было плевать. Его цель — маленький повелитель стихий, и ни что другое не должно было отвлекать его.       Но даже несмотря на повышенную сосредоточенность, ничего не вышло.       А спустя каких-то полчаса он из лодки, заботливо вытащенной Айро, наблюдал, как на город с армией Джао внутри обрушивается волна из океана, гонимая силой Аватара. К неудовольствию принца, адмирал выжил, хотя и был основательно потрепан. И вот теперь его флотилия нацелилась на главный приз в политической игре. А Зуко остался не у дел.       Именно потому, что его мечта планомерно рушилась, оставляя после себя дыру и неприкаянность, решение далось с трудом.       Зуко долго смотрел вслед погоне, а потом развернулся, не говоря ни слова, сделал первый гребок в сторону юго-востока. Хоть Шан и забрала почти все карты и чертежи, принц прекрасно знал, в какой стороне находится Ба Синг Се, и по географии у него, к счастью, была пятерка. ********       Внутренности Шанги изогнулись в немой истерике, когда ее взгляд вперился в правильное, острое лицо с густыми бровями и высокими скулами. Зеленые глаза на нее не смотрели, бегали по строчкам в документах. Руки с широкими ладонями, сжатыми в кулаки, лежали на столе. Стало на секунду смешно. Она так долго представляла себе, как эта встреча произойдет, а сейчас даже и не задумывалась о формальностях вроде «высокий или маленький и толстый». Тут себя бы на ногах удержать, а не размышлять обо особенностях телосложения.       Шан нахмурилась, вслушиваясь в разрозненные голоса души, сердца и разума. Но поверила лишь последнему, и послушалась тоже только его.       Разум твердил: иди. Иди и сделай это. Ты уже сделала свой ход. Давай. Давай же.       И Шанги делала, шла, как не на своих ногах, боясь упасть, не достигнув цели, еле перебирая конечностями. В голове не наблюдалось ничего, кроме абсолютно неуместных мыслей о засахаренных померанцах, пиала с которыми стояла на подносе.       «Так вот откуда у меня любовь к сухофруктам», — грустно подумала Шан, и ей вдруг резко стало не по себе, если, конечно, в тот момент могло стать еще хуже — организм ведь вопил о том, что все допустимые лимиты пройдены. И тем не менее, она упрямо шла дальше.       Выскочив из комнаты бешеной мышью, Шанги оклемалась не сразу. Вначале душу заняли паника и ужас, потом волнение, постепенно сходящее на нет, а потом только на смену богатой гамме эмоций явился холодный разум и прежняя рассудительность. Вот теперь самое время свериться с планом, решила Шан, даже не вспоминая о недавнем… мм… поступке.       А что план? План как всегда рассчитан на все двести с лишним непредвиденные ситуации. Сейчас надлежало вернуться в кухню как ни в чем не бывало, поделать еще какую-нибудь простенькую работенку, сослаться на головную боль и снова спрятаться в кладовке. Переодеться. Подняться наверх в личные комнаты…. Разыскать Таши. И рассказать все. Чтоб знала, в какого подлеца и негодяя влюблена.       Чтоб одумалась.       Шан в некотором смысле испытывала удовольствие от мысли, что ее отец не только лишится памяти и станет слаб и беспомощен, как ребенок, но еще и упадет в глазах любимой им женщины. Пусть даже он ее и не вспомнит. Все равно.       Она шагнула к кладовке и, удостоверившись в том, что ее напарник спит сном младенца и приведя себя в порядок, отправилась к гостиной. В доме было тихо, видимо, в послеобеденный час вся прислуга занималась какими-то делами, а хозяин еще не соизволил спуститься из кабинета.       «Оно и понятно, — усмехнулась девушка, — теперь-то он очнется не скоро….» ********       За окном облака плыли обрывками белой бумаги на грязном небе. На душе у Шан тоже было как-то грязновато. Не то, чтоб прям слои противнейшей грязи, горы мусора и прочее. Но все же как-то… пыльно, что ли? Словом, неприятно. Тоскливая картина дополнялась явно чувствующей нечто гнетущее женщиной, что сидела напротив. Таши. Минуту назад Шанги закончила свой печальный рассказ, и теперь обе участницы этой драматической сцены сидели молча.       Первой подала голос Таши:       — Значит, ты его внебрачная дочь? — тихо спросила она.       — Да.       — Ты... Наверняка хочешь мстить ему, верно?       — Я уже отомстила, — ответила Шанги, но ничего больше не добавила, так как не собиралась разъяснять подробности своего маленького дельца, но Таши и не думала спрашивать что-то еще. Она молча поднялась и будто бы в нерешительности двинулась к двери.       — А ты не боишься, не думаешь, что я могу позвать охрану, и тебя поймают?       — Не боюсь, — сказала спокойно Шан, — мне теперь не важно, что вы сделаете. Даже если вы кого-то позовете, то когда вернетесь — меня здесь уже не будет.       — Можно ли твой поступок считать благородством по отношению ко мне? Ты рассказала мне все это для того, чтобы предупредить меня, или для того, чтобы очернить своего отца в моих глазах?       — Кто знает. Могу лишь заметить, что когда вы вновь увидите его, он вас вряд ли будет помнить, — заключила Шанги. Она не торопилась, но действие, отведенное для снотворного, коим был немилосердно напоен Рих, заканчивалось... Если она не поспеет вовремя, будет не очень хорошо...       Таши еще раз как-то смазано-рассеяно глянула на девчонку, расположившуюся в кресле, и вышла. Слишком много новостей за сегодня, причем новостей не особенно приятных, свалилось на нее. Она не знала эту девушку, никогда раньше не слышала о ней от Фаррона, но не могла не уловить явное сходство их. Вероятно, девушка не лгала. Таши была возмущена этим откровением, сначала даже не верила, но невольно вспомнила, что ее возлюбленный рассказывал о своем путешествии на Северный Полюс в качестве посла Царства Земли.       Сложно, сложно, слишком сложно. Болела голова. Таши очень не хотела верить незнакомке, тем более, что не знала даже ее настоящего имени и не могла ничего о ней узнать (конечно, она была уверена, что имя «Акна» — поддельное, да и внешность не отличалась какими-то необычными приметами и чертами). Но как после этого она сможет смотреть в глаза Фаррону? И может ли? Что значила фраза, брошенная напоследок о том, что он уже не вспомнит Таши, когда они с ним увидятся?       Она чувствовала, что что-то уже пошло не так, но не понимала что конкретно. А голова болела все сильнее. *******       Шан успела как раз вовремя. В ту самую секунду, когда Рих, постанывая и в самых непристойных выражениях жалуясь на больную голову, открыл глаза. Шанги тут же сделала на лице выражение вселенского сочувствия и сострадания.       — О, духи! Рих! Я-то уже думала, что ты не очнешься! Как ты себя чувствуешь?       — Кох, да что ж это такое! Что произошло, Акна? Где я? Что со мной?       — Ты там же, где и был, в кладовке. Помнишь, мы хотели повидаться с господином Фарроном? Я принесла немножко саке для храбрости, но видимо, ты плохо переносишь алкоголь... Стоило тебе глотнуть чуток, и ты свалился без памяти! Вероятно, оно слишком крепкое?       — Но ведь ты тоже пила, и ничего? Но, погоди, что произошло, пока я спал? Ты видела господина Фаррона? — тут же в воодушевлением воскликнул Рих.       — Ох, я тебе, конечно, все расскажу, но после! Идем сначала на свежий воздух, скорее!.. — под восклицания девушки подростки поднялись. Шанги все лепетала и лепетала какую-то необходимую, но совершенно не важную чепуху, а Рих пытался прийти в себя, глубоко вдыхая ночной воздух, насыщенный после дождя миллионами мельчайших капелек.       К превеликому несчастью, он не знал, что судьба в лице Шан приготовила ему еще один подарок, причем не менее «приятный», нежели саке, приправленное снотворным.       «Акна» определенно станет самой необычной девушкой за всю его жизнь. ******** Кошка* - воровское приспособление, похожее на три спаяных вместе крюка. Используется, чтобы зацепиться за что-нибудь. Что ж, вот теперь, когда моя героиня натворила кое-что непотребное, канон начнет неустанно меняться, так что готовьтесь: как раньше уже ничего не будет. Это, впрочем, не важно, главное, пишите отзывы и напоминайте мне, что вы меня все еще не бросили, что я не одна тут. И не забывайте указывать мне на ляпы, ибо их, подозреваю, много. Ваша Полосатая