Подружка принца-психа и сковородка

      Когда тело вновь усыпленного Риха спряталось в кустах, Шанги была прекрасно осведомлена от своей совести о том, что совершила самую, что ни на есть, беспардонную человеческую подлость. Да, она предала. Обманула. Дала ложную надежду. Короче, «сподличала», но сама этим не слишком-то тяготилась. Как говорится, на войне все средства хороши, а Рих ведь был именно средством.       Гораздо больше ее волновал другой вопрос. Шан прекрасно знала, что это ее «терять и находить» не кончится никогда и уже смирилась с этим, научившись не слишком радоваться подаркам и не печалиться о неудачах. Однако когда подарков вдруг становится слишком много, это не может не настораживать, и это было, как минимум, подозрительно. Было понятно, что удачно исполненный план мести ей с рук не сойдет. Когда же к этому добавились знания о свитке Пурпурного Огня, стало ясно: опасность идет за Шан по пятам.       Но, несмотря на все знаки, Шанги единственный раз в своей жизни по собственной воле пошла против рока, хотя рисковала почти всем, что у нее было. Просто она знала, что если не сделает сейчас того, к чему стремилась с детства, то никогда себе не простит. А другой возможности может не быть.       И потому однажды вечером в дверь маленького домика в самом центре Шихао постучали. Госпожа Намида, жившая здесь, немного удивилась этому, так как муж должен был еще нескоро вернуться из делового похода, а подруга ушла уже полчаса назад... Но, может, она что-нибудь забыла, или кто-то просто перепутал дом?       Намида на секунду остановилась в раздумьях, а потом пожала плечами и пошла открывать.       За те одиннадцать секунд, что прошли между звонким «Иду, иду!» из глубины дома и скрипом петель, Шанги трижды упомянула Коха. Духи, как ей хотелось сорваться с места и побежать куда глаза глядят, спрятаться и не выходить ни за что, никогда. Сердце бешено скакало в груди, и хоть Шанги славилась умением держать себя в руках, она впервые в жизни чувствовала, что готова потерять сознание о волнения и страха. Казалось, что теперь-то уж бояться нечего: мать отомщена за все ее страдания, и никто во всем мире не может помешать им воссоединиться, но…. ведь прошло почти пять лет! Помнят ли ее еще? Что она скажет маме? Сможет ли она вообще хоть что-нибудь сказать? Шан еще никогда не испытывала столько эмоций разом.       Когда Намида расправилась со слегка заедающим дверным замком, она была готова увидеть уже кого угодно: хоть самого Коха. Кого угодно…. Кроме одного человека.       Воздуха резко стало не хватать. Дыхание перехватило. Казалось, что мир вокруг замер, и только бесконечный шепот улиц раздавался вокруг. Само время остановилось, и Намида почти почувствовала, как сердце медленно, словно еще сомневаясь, начинает биться вновь.       Глаза скользят по родной и знакомой фигуре, взгляд цепляется за детали одежды, шероховатости кожи, нос, губы, ресницы, потом проваливается в глубину зрачков. Мозг отказывается верить, душа ликует. Открыть бы рот, сказать хоть что-нибудь....        — Шан?...       Вслед за эти две фигуры сплетаются намертво, освещаемые закатным солнцем. *********       Зуко бешеным зайцем прорывался сквозь кусты и ветви деревьев, царапаясь, спотыкаясь, но несясь вперед так, будто за ним гналась целая стая бешеных собак. Кровь кипела, страх, неосознанный, совсем не свойственный принцу, почти животный, инстинктивный, гнал вперед, отметая все мысли и чувства.       Зуко успел в самую последнюю секунду зацепиться за ствол, чтобы не проскочить поворот. Руку обожгла боль, и на ходу он заметил, что, кажется, содрал порядочно кожу.       Но и эти рассуждения разум отложил на потом, подгоняя застывшего было юношу. Нельзя терять ни минуты, иначе все может кончиться очень, очень плохо. Зуко полетел дальше, хотя слышал, что преследователи отстали от него и даже не заметили поворот, в который он шмыгнул.       «Что за позор для меня, крон-принца, бегать от местных жителей, как какому-то воришке!» — негодовал про себя принц, хотя отрицать тот факт, что он, фактически, и есть воришка, не мог.       Тем не менее, душу разъедало целое соцветие разных сомнений, начиная от «правильно ли я сделал, что отправился не домой, а в Ба Синг Се» и заканчивая «жива ли Шанги и где ее достать». Что поделать, такие метания и терзания были уготованы принцу судьбой, в которую он, правда, не шибко верил, зато знал, что теперь ему придется так или иначе делать выбор и решать, на чьей стороне бороться. Шанги говорила, что в судьбу стоит верить хотя бы потому, что ссориться с ней и пытаться ей противодействовать — глупо и не практично. Еще она говорила…. Она вообще много чего говорила. Только помогла ли ей хоть одна из тех умных фраз, что она целыми пачками вываливала за обедом, завтраком и ужином там, на корабле?       У Зуко теперь корабля нет. Шанги нет тоже. Дядя есть, но он упорно не вмешивается в личные проблемы принца, давая лишь общие советы и веля «попытаться понять, чего же Принц Зуко на самом деле хочет». От этого не легче, но хоть можно не волноваться на счет чая. С этим у Айро проблем нет.       Вдобавок ко внутренним проблемам добавилась одна внешняя, которая могла с успехом заменить все внутренние разом: эту проблему звали Азула.       Зуко не мог быть уверен, но догадывался, что принцесса получила приказ ликвидировать предателей, коими теперь являлись Айро и Зуко. Азула ни за что не упустила бы шанс избавиться от братца, единственного своего препятствия к трону. Правда, был еще Аватар, но в этой суматохе и принцу, и старому генералу вдруг стало резко не до мальчика со стрелой на голове. Себя бы спасти.       Нет, Зуко, конечно, пытался отыскать следы Аватара, рыскал по деревням, расспрашивал людей и даже кое-что выяснил, но, во-первых, не настолько много, чтобы делать какие-то выводы, а, во вторых, он чувствовал, что маниакальное желание найти Аватара во что бы то ни стало, постепенно исчезает из души и сердца. Будто кто-то растушевал карандашный рисунок, и он потерял четкость и форму и перестал быть интересным для зрителя.       Это и пугало его, и давало некоторую надежду обрести, наконец, истинную цель. Зуко было сложно пока отказаться от того, что было пределом его мечтаний и желанной целью столько мучительных дней, но он уже чувствовал, что что-то не так.       Былое не вызывало в нем радости, все дворцовые развлечения, когда он вспоминал их, теряли краски. Больше того, к ужасу принца, ему больше не хотелось домой!       Он задался тогда, в тайне от дяди, вопросом — что такое дом? Где это вообще и зачем сие место нужно?       Думать получалось плохо. На ум приходили куски каких-то умных текстов, но ничего своего. Зуко даже определить не мог, чего он бы хотел от своего дома. В голове всплывал дворец, но Зуко, даже пытаясь мысленно вновь очутиться в знакомых коридорах и комнатах, не чувствовал ничего. Вообще.       Это изрядно пугало принца, который замечал за собой, что он вообще мало что чувствует в последнее время. Кроме, конечно, голода. Это ощущение безнадежно пустого желудка преследовало его везде и, к несчастью, скудные трапезы не могли его заглушить.       Зуко сдернул с лица маску Синего Духа и сполз по стене пещеры, переводя дух.       Его недавние размышления по поводу дома и целей вдруг показались ему такими несуразными, что и думать про них было стыдно.       Поняв, что он окончательно запутался, Зуко решил поступить наиболее разумно в данной ситуации: свалил все на голод, и, кое-как поужинав с дядей, отправился спать.       В конце концов, утро вечера мудренее. ********       Пятый день подряд Шанги не могла заставить себя прекратить улыбаться. Не могла, и все тут. Но слишком уж свежи еще были в памяти бесценные мгновения, где несчастная девушка вновь встречает свою... семью. Семья... Как же хорошо было знать, что она есть, пусть теперь далеко, но есть, и она помнит о тебе, и верит, и любит. Она провела у Намиды несколько чудесных дней, большую часть из которых они просто обнимались и пытались хоть как-то восполнить потерянные пять лет. Намида уговаривала Шанги остаться, но та не согласилась. От радости она рассказала все и про принца, и про небесный огонь, и про Аватара, умолчав лишь о мести. Ее мать, кажется, даже не подозревала о кознях бывшего возлюбленного и уверяла, что счастлива со своим новым мужем, благородным и уважаемым человеком, так что Шанги просто не посмела рушить эту идиллию.       Убедить Намиду в том, что огненный принц на самом деле хороший человек, было сложно, но та чувствовала, что теперь этого Зуко с ее дочерью связывают очень тесные узы, и никто не удержит Шан здесь. Сложно было отпустить ее, только обретя, но выбора не было.       А сейчас Шанги, обстриженная под мальчишку, перекрашенная в рыжий и в одежде, умело скрывающей женскую фигуру, сидела в повозке, курила ложную самокрутку и прислушивалась к говору своих невольных попутчиков.        — Слышь, чего бабы-то рассказывали? Они, будто это от странника слыхали. Там какая-то огненная принцесса по деревням шастает и всех выпрашивает, ищет будто кого-то, — начал первый собеседник.        — Да-а, я тоже слыхал. Да это ведь правда! — отвечал ему второй.        — Да ну? Нет, ты мне скажи, а что она тут забыла, в глуши Царства Земли-то? Что ей, в своем дворце огненном, не сидится, что ли?        — Да кто ее….        — Дяденьки, а расскажите и мне, а? — немедленно встряла Шанги, делая крайне любопытное лицо.        — Да чего говорить-то? Странники были, в деревню заходили, просили еды и укрытия на ночь. Сказывали, что, мол, принцесса огненная за ними гоняется, велели, чтоб они ушли на восток, к Ба Синг Се, а ей бы сказать, что на север, к лесам и скалам.        — Дык и что дальше-то? Спаслись странники?        — Ну а как, кажется, сказали, так и пришла принцесса: злющая, сил нет! Полдеревни сожгла, да только все же им поверила и ушла на север. Так вот вчера ее и видели.        — Где? — допытывалась Шан, не опасаясь подозрений. Вряд ли простые деревенские старики заподозрили бы ее в пособничестве принцессе Азуле.        — Да говорили, вот, мол, по лесной тропе идет, как раз самая, которую переехали вчера.       Шанги порылась в воспоминаниях, восстанавливая в голове образ дороги, по которой едет принцесса. И конечно, в голове тотчас же созрел план. За размышлениями она даже не сразу услышала вопрос:        — А тебе зачем, малец, а?       На что ответила, натянув улыбку до ушей:        — Охота поглядеть на огненную принцессу! Она, небось, красивая!        — Злая, как Кох, да и только, — фыркнул один из стариков, — чего в них красивого? Бледные, как не знаю, кто, да глазища желтые. Еще и огнем плюются — тьфу!       Шанги усмехнулась, вспоминая царскую семью, какой она была до изгнания Зуко. Зуко…. И ничего не желтые, а вполне себе золотые у него глаза….       За этими размышлениями Шан не заметила, как они подъехали к поляне, свернув с дороги.        — Эй, малец, ты с нами спать укладываешься, или дальше пойдешь? — послышался вопрос.        — Спасибо, я переночую здесь.       Шанги была отправлена за хворостом, а позже, когда костер был сначала разведен, потом погашен, грибы и ягоды съедены, а двое путников уснули, она задумалась, лежа на повозке.       Азула, несомненно, это была она. Азула рядом. Но что она здесь делает, кого ищет и чем может быть полезна для Шанги? Вероятно, конечно, она знает, где Зуко и Айро или даже ищет именно их…. Аватар? Тоже правдоподобно. А может, она послана за самой Шанги? Ну нет, это бредни. Кому она могла помешать? Во дворце ничего не знают о ее происках со свитками Небесного огня, а с Фарроном все шито-крыто, да и не подумают на нее.       Тогда, вероятнее всего, Зуко. И Аватар. Точно, они с принцем наперегонки стараются заполучить его, и это значит, что где-то рядом не только сама принцесса, но и Зуко, и Аватар. Вот как удачно Шан попала... Угодила в самую гущу событий.       Надо Азулу разыскать. Во-первых, позаимствовать немного денег, а то у самой Шанги они кончаются (последнее ушло на краску для волос), а во-вторых, выведать последние новости. Но только надо дождаться, пока Азула с Мей и Тай Ли войдут в город, иначе она может нехило спалиться, и тогда выведывать будет уже принцесса у нее.       Тут на ум юной интриганки вновь пришла забытая было мысль о неправдоподобно щедрой фортуне. Встреча с матерью, месть, Азула, Зуко, новый свиток…. Слишком, слишком много всего. Теперь придется применить все навыки, чтобы искусно лавировать среди всего этого, оказываться в нужном месте в нужное время и не попасться врагам. Шанги прикинула расстояние до ближайшего города и решила пока следовать за принцессой, потому что Азула со свитой являлись более чем удобным ориентиром и вскоре должны были выйти на Зуко или Аватара. Ну, или на того и другого одновременно. *******       К собственному несчастью, Зуко, хоть и не был дураком, даже мог претендовать на некоторую степень предусмотрительности, но все же не обладал расчетливостью Шанги. А потому нисколько не задумывался над оставленными им следами, например, о крови на стволе дерева.        — Смотрите-ка, а мой братец не так неуловим, как кажется! Это ведь его кровь на том сучке? — Азула довольно наблюдала за тем, как огненный носорог обнюхивает теплую еще кору. — Кажется, дамы, нам скоро представится возможность как следует повеселиться. Вы готовы?        — Конечно, Азула! — радостно воскликнула Тай Ли, но секунду спустя вспомнила про соблюдение дистанции и повторила уже строже. — То есть, да, Принцесса Азула.        — Возможно, вскоре ты сможешь назвать меня Крон-принцессой…. Вскоре, — золотящиеся в сумраке глаза недобро сверкнули. Азула расхохоталась от собственных мыслей и направила носорога в сторону города, где они собирались расположиться на ночлег.       Мэй молчала. Молчала и думала, погрузившись в омут мыслей настолько, что даже не заметила веселья подруг. Она, конечно, могла долго спорить со своим разумом и совестью, могла успокаивать себя до бесконечности, могла заглушить голоса своей души раз и навсегда, и глазом не моргнув. Могла и не хотела.       Смешно было бы думать, что Мэй и Тай Ли не догадываются об истинной цели их путешествия. Они обе прекрасно знали, какое задание получила Азула от отца, и тем не менее поехали с ней, хотя бы им пришлось преступить собственные принципы. И Мэй, до определенного момента, вообще не задумывалась об этом, воспринимая это лишь как очередной принцессовский каприз. Реальность же было куда хуже. Она знала, чувствовала, что Азула не будет заморачиваться с правосудием, а без единого сомнения прикончит обоих, а после скажет, что они сопротивлялись, и другого выхода не было. Тай Ли тоже это знала, но почему-то не заговаривала с принцессой. Хотя, вообще-то, из них двоих она была именно той, которая без страха (почти) скажет Азуле то, что думает, и не будет держать сомнения в себе.       А вот Мэй бы на это не осмелилась. Зато она копила внутри, в тайне, хранила в секрете, и этим была в тысячу раз опаснее той же Тай Ли, потому что никто, включая ее саму, не знал, чего от нее ждать. Мэй это немного пугало. Тай Ли не задумывалась об этом. Азула было слишком самоуверенна, чтобы искать врагов среди «друзей».       И зря. *******       На свете было довольно много вещей, которые раздражали адмирала Джао. А именно: пение птиц, дождь, яркое солнце, холод, жара, болтовня, когда подчиненные играли в карты, кошки, айсберги, ожидание, рыжеволосые люди, очереди, зеленый цвет, хихиканье актрис в маленьких театрах и даже пыль. Словом, его раздражало все.       Однако больше всего выводил его из себя факт, что он вот уже несколько лет безуспешно гоняется за одним весьма вертлявым мальчишкой и кучкой его друзей. Казалось бы, они всего лишь неопытные подростки, что стоит такому опытному полководцу, как Джао, схватить их?! Но эти ребята явно были из другого теста, иначе бы давно попались.       Правда, пару дней назад адмирал все-таки выяснил, что неуловимая компания приближается к небольшому городу в самом центре Царства Земли и собирается заночевать около него. Джао был убежден, что именно сейчас, здесь, в этом городе все должно решиться раз и навсегда и, конечно, в его пользу.       К слову, провинциальные города он тоже терпеть не мог. *********** Новая часть. Спустя год. Ну, что ж, не знаю, что теперь будет, но предупреждаю: по сюжету больше ничего не будет. Я просто постараюсь закончить это побыстрей, чтобы не мучить героев и читателей.