It's in his DNA

*** Студенты покинули первый корпус научного центра и шли следом за своим куратором по мощёной дороге вдоль теплиц и инкубаторов. Все ребята были очень взволнованы и нетерпеливы, они возбуждённо галдели и перешёптывались в скромных обособленных группках, то и дело указывая пальцем на соседний павильон, что совсем не походило на поведение тех безынтересных юношей и меланхоличных девушек, перешагнувших порог центральной лаборатории сорока минутами ранее - студенты, казалось, не ожидали увидеть в рамках этой экскурсии ничего захватывающего и удивительного, но наука всегда имела пару козырей в кармане, чтобы поразить даже самых бывалых. Среди бесчисленного обилия голосов не было слышно только одного - тихого и всегда загадочного. Зейн шёл молча, слегка склонив голову, осторожно оглядывая одногруппников из-под густых чёрных ресниц, пучками обрамлявших тёмные зрачки. Он поддерживал под острый локоть свою подружку Перри, которая постоянно осматривалась, словно ища кого-то глазами. И Зейну это не нравилось. Девушка потянулась к его уху и тихо заметила: - Я не вижу Марселя. Он же был с нами в подвале, а теперь его нет. Он не мог признаться Перри в том, что навалял её дружку - последовали бы ненужные вопросы, ответ на которые был прост и очевиден - Зейн всеми фибрами души ненавидел несчастного ботаника. Марселю доставалось всё: блат в учёбе, стипендия, общее признание: многие девочки с их курса пытались заполучить себе в друзья именно этого гея, ведь дружить с геем - это "так здорово". Но было ещё кое-что, подчёркнутое красным и стоящее отдельно от остальных пунктов в списке "Почему меня тошнит от этого зализанного глиста" - его тесное общение с Луи. Марселю достался главный трофей - парень, по которому Зейн пускал слюни с того момента, как только впервые увидел его в аудитории. Он желал отодрать Томлинсона со всей своей пакистанской страстью, похотью и ненасытностью, но никак не мог получить, ведь все знали, что Луи - натурал. - Зейн? - его снова окликнула Перри. - Наверное, отлучился в туалет, - спокойно ответил Малик, неопределённо передёргивая плечом, - Хотя, откуда мне знать. Перри ничего ему не ответила, а продолжала идти рядом, время от времени задумчиво хмуря брови. Спустя несколько минут самоистязания, она достала из сумки телефон и отошла в сторону, чтобы галдёж её одногруппников не мешал ей разговаривать. Зейн лишь хмыкнул. Доктор Вонг тоже заметил, что среди студентов пропала одна ясная звёздочка. Он иногда оборачивался к ребятам и спрашивал, куда мог подеваться Марсель, но ни один из них не мог дать учёному внятный ответ. *** За время, проведённое в хранилище, Марсель успел неплохо в нём обосноваться: съел один из сендвичей, которые ему приготовила бабушка, снял жилетку, изучил свой новый приют, включил ещё две настольные лампы, нашёл благоприятный для отдыха диван. Минуты длились как часы, но никто не спешил на помощь бедному ботанику. От скуки парень пересчитал все изобретения в зале, разделил их на группы по назначению, представил, как они жужжат во включенном состоянии. Однако, он и подумать не мог о том, чтобы воспользоваться каким-либо аппаратом - не позволяло воспитание. "..в этой книге указан принцип работы большинства изобретений, и будет здорово, если хотя бы ты сможешь ими воспользоваться..." - голос Луи эхом отозвался в его голове. ".. я с прошлого года мечтал забраться в запретную секцию и использовать атомный измельчитель или посмотреть действие разъедающей пластины.." Марсель мотнул головой и одёрнул себя за такие мысли. Но голос Луи продолжал соблазнять уже настойчивее: "Давай же. Я знаю, ты хочешь. В конце концов, кто об этом узнает?" И он решился. Марсель поправил очки и вернулся к капсуле, в которой клонировали мышь. Снаружи кабина была ещё теплой, а внутри - влажной. Её стенки покрывали крохотные капельки какой-то жидкости, на дне конденсированные в маленькую лужицу. Марсель восхищённо улыбнулся и захотел поскорее приступить к своему эксперименту. Он выбрал из причёски аккуратную прядку и вырвал из неё один волосок, поместил его в пробирку и принялся добавлять к нему разные реактивы. Когда маслянистая эмульсия была готова, Марсель осторожно пристроил колбочку в аппарат, подключил нужные провода и запустил машину. Та опасно зажужжала и завибрировала. Капсулу заполнил знакомый пар, но на этот раз он быстро осел, и Марсель мог видеть через стеклянное окно, что происходило внутри. На дне лежал маленький непонятный сгусток, похожий на эмбриона. Сгусток больше не рос, он остановился на определённой стадии и валялся в кабине противным живым отродьем, погружённым в мясистое желе. - Фуу, Господи. Это же я, - Марсель брезгливо скривился. Вскоре аппарат самостоятельно отключился и отпустил зажатую присосками дверь, открывая юному учёном вид на своё первое творение. Марсель сразу зажал нос рукой - от противного куска мяса разило падалью и тухлой говядиной, а сам эмбрион, видимо, сварившийся на водяной бане, булькал в желеобразных выделениях. Парень отшатнулся, ещё минуту таращился на то чудо, которое ему выдала машина, после чего поспешил найти перчатки и пакет для мусора, чтобы убрать за собой это биологическое дерьмо. - Какая мерзость, - причитал он, погружая целлофановый пакет в мусорный бак, откуда возмущённо простонала ещё живая мышь, - Может, я сделал что-то не так? Марсель запустил пальцы в волосы, испортив идеально зализанную гелем причёску и поправил очки. В тот момент он как никто другой походил на безумного учёного, замышляющего зло. Он прошагал к дивану, на ходу хватая с пола сумку и вытряхивая её содержимое на сидение, устроился рядом с кучей тетрадок и пособий, отыскал книгу Луи и нашёл страницу, где рассказывалось о клонировании. - Вроде, всё правильно.. - бормотал парень, - Скорее всего, мой генотип просто несовместим с этой машиной.. - он перелистнул страницу и краем глаза заметил, что на поверхности открытой книги поблескивает упругая, здоровая, жирная ресница, - Хмм.. Марсель подцепил её ногтем и рассмотрел на свет с заветным трепетом во взгляде. "Никто же не узнает, верно?" - думал он. Он зажал ресницу поудобнее между пальцев, чтобы не обронить её на ходу, и направился к столику с реактивами, где его ждали все необходимые ингредиенты для приготовления Нового Луи. Движения Марселя были уверенными и слаженными - во второй раз он точно знал, что делает. Им овладело какое-то странное предчувствие успеха, поддерживающее в постоянном тонусе и приятном напряжении. Пустое помещение заполнил лязг быстро опускающихся на стол склянок и лёгкий запах газа от горелки, в которой Марсель терпеливо подогревал раствор. Шумно заработала вытяжка, поглощая выхлопы и проветривая хранилище, но юный учёный был слишком сосредоточен, чтобы обращать на это внимание. Эмульсия была готова. Марсель любовно на неё посмотрел, аккуратно взбалтывая по часовой стрелке, и тепло улыбнулся так, будто держал руке не пробирку с сомнительным содержимым, а нечто поистине неотразимое и идеальное. Он во второй раз запустил машину, подтянул стул к кабине и стал ждать, когда в капсуле зародится новая жизнь. Ждать пришлось долго, а из-за белого пара абсолютно ничего не было видно, но Марсель знал, что всё идёт как надо. Он ждал полчаса, час, как вдруг увидел, что крохотная детская ладошка с гулким стуком упёрлась в стекло, на мгновение рассеивая пар. Дальше процесс шёл стремительнее - Луи рос ещё быстрее, у него было больше клеток, и они делились интенсивнее. Его тёмная макушка просвечивала сквозь газ, и Марсель видел, как Луи становится выше, крупнее и тяжелее. Голое тело в капсуле походило на тряпичную куклу с закрытыми глазами - оно ослаблено шаталось, совсем чуть-чуть контролируя свои движения, и Томлинсон вяло пытался разлепить веки, чтобы понять, где он находится. Марсель решил занять последние минуты, рассматривая остатки эмульсии под микроскопом. Он капнул последнюю капельку из пробирки на предметное стекло, окрасил хромосомы и принялся развлекать себя: - Вижу ген голубых глаз.. А вот - ген тёмно-русых волос.. Ген, определяющий рост и.. Ген гомосексуализма? Марсель протёр окуляр салфеткой и снова к нему прильнул. Нет, он не ошибся - генотип Луи предусматривал увлечённость своим же полом. На лице парня растянулась широкая улыбка, которую можно было назвать почти счастливой. Ему отчего-то захотелось хлопать в ладоши, что-нибудь стиснуть в руках, и он обнял себя за плечи, чтобы удержать этот порыв. Его отвлёк хлопок открывающейся дверцы и неопределённый звук, похожий на влажный кашель. Дверь капсулы открылась, и Луи чуть не вынесло наружу, но он удержался на ногах и выпрямился, с нескрываемым удивлением озираясь по сторонам. На нём не было одежды, и Марсель мог разглядеть каждую складочку, каждую линию этого прекрасного, подтянутого тела. Парень был хорош. Он был естественным, без единой татуировки на теле, вид - искренний, а взгляд - чистый. Луи поначалу не смущался своей наготы, но как только он заметил сидящего рядом одетого Марселя, он поспешил прикрыться и съёжиться, скромно опуская взгляд, иногда мельком рассматривая своего нового знакомого. - Всё хорошо, тебе не нужно стесняться, - Марсель ободряюще улыбнулся, встал с места и сделал шаг по направлению к шатену, но тот его, конечно, не понял - Луи ещё не умел говорить. Несмотря на языковой барьер, Томлинсон понял, что к нему относятся дружелюбно, ему не угрожает опасность, и рядом стоит человек, который не причинит ему зла. Луи поднял голову и на его лице отразилось почти детское доверие. - Иди сюда, - позвал Марсель, поманив его рукой. Луи послушался. Он достаточно хорошо держался на ногах и подошёл к своему новому другу. Марсель вложил свою ладонь в ладонь приятеля. - Молодец, ты хорошо адаптируешься. Томлинсон счастливо улыбнулся, заметив ямочки на щеках Марселя. Он ткнул пальцем в одну из них и очаровательно захихикал. Сам юный учёный не смог сдержать смешка, глядя на то, как некогда крутого парня веселят обычные ямочки. - Да, вот такое у меня интересное лицо, - он продолжал разговаривать с полученным организмом, - Ты, должно быть, голоден? У меня есть для тебя отличный сендвич. Иди за мной. Марсель взял за руку Луи и повёл его к дивану, где мальчиков ждал контейнер с едой. - Бабушка, как всегда, наготовит как на целый батальон, всё и не съешь сразу, - он усмехнулся, поднимая крышку плоской посуды, и Луи подхватил эту эмоцию. Брюнет предложил своему другу один свёрток с бутербродом, и тот с непониманием посмотрел в глаза своему создателю, а теперь ещё и кормильцу, - Ешь, это вкусно. Луи развернул сендвич и откусил первый кусок, аппетитно уминая его за щёку. Он прикрыл глаза от наслаждения и восхищённо простонал от удовольствия, после чего одарил друга благодарным взглядом. - Нравится? - спросил Марсель. - Нравится, - Луи повторил как попугай, не имея малейшего понятия, о чём с ним разговаривают. - Вот и хорошо, - брюнет подвинулся ближе, наблюдая за тем, как в широком рту Луи постепенно исчезает бутерброд. Потрясающее зрелище. Парень тянется за вторым сендвичем, как бы спрашивая глазами разрешения. - Бери, бери, мне не жалко, - Марсель пододвигает к нему контейнер, заметив, как просияло лицо Томлинсона. Шатен закончил есть и сразу же пристроился под боком своего приятеля, принялся за ним наблюдать. Марсель выглядел уставшим, его глаза слипались, он почти дремал, а его волосы, вьющиеся на кончиках, растеклись по бордовой обивке дивана. Белая рубашка наполовину расстёгнута, тёмный галстук расслаблен, громоздкие очки сползли на кончик носа. Поддавшись внезапному порыву, Луи наклонился над парнем и вдохнул его запах - мужской, но в то же время такой слабый, почти незаметный. Ему вдруг захотелось зарыться носом в молочно-белую шею, пощупать соблазнительно выпирающую ключицу. Он чувствовал, как мелко вздрогнул Марсель, разбуженный нехитрой лаской, как судорожно вздыхал, пытался отодвинуться, но делал это нехотя и робко. Томлинсон неуверенно поднял руку, разгибая в воздухе пальцы и медленно провёл ладонью по груди рядом сидящего парня, вызывая у Марселя умиротворённую улыбку. Он скользнул под расстёгнутую рубашку и обвёл указательным пальчиком ореол коричневого соска, затвердевшего под нежностью мягких прикосновений. В паху брюнета возник эпицентр невыносимого возбуждения, которое волной захлёстывало его от макушки до кончиков пальцев. Мир сузился до ощущений, которых он сейчас испытывал кожей, горящей под напористым, очень приятным и таким нужным вниманием. Луи в силу своей неопытности потянулся к лицу парня и мягко целовал его глаза, висок, шею - он не различал, куда можно целовать, а куда - нет, но ублажал самоотверженно и участливо, Парень опустился ниже, попутно расстёгивая до конца рубашку, обхватил губами сосок и начал втягивать его в рот, вылизывая языком нежную плоть вокруг него, перешёл ко второму соску, повторяя те же движения, чувствуя, как поджимается плоский живот его партнёра. - Наверное, ты и сам любишь, когда играют с твоими сосками. Столько уделяешь им внимания. Я это запомню, малыш, - Марсель взял Луи за подбородок и несмело прикоснулся к его губам своими. Томлинсон не сразу понял, что произошло, но что бы это ни было - ему понравилось. Второй раз он сам наклонился и поцеловал Марселя с опаской, что это мгновение будет не таким прекрасным, как предыдущее. Но он боялся напрасно. Земля ушла из-под ног, сознание затуманилось и Луи растворился в приятной близости, ради которой стоило появиться на свет. Шатена вырвал из прострации Марсель, накрывший большой ладонью его член. Он массировал его, водил по нему рукой и даже сам получал от процесса невероятное наслаждение. Луи бессильно стонал ему в рот, подставляясь под умелые ласки. Ему было хорошо, и Луи хотел доставить партнёру равное по силе удовольствие. Томлинсон потянулся к брюкам парня и попытался вслепую их расстегнуть, но Марсель его остановил, самостоятельно избавляясь от ремня и спуская вниз замок на ширинке. Луи потянул вельветовую ткань вместе с боксерами вниз, брюнет приподнялся, и брюки упали гармошкой в его ногах. Томлинсон увидел ствол, напоминавший его собственный и принялся его тихонько дрочить, подражая действиям наставника. Когда на головке члена выступила круглая белёсая капелька, Луи не смог сдержаться, наклонился и слизал её горячим языком, слушая короткий вздох сверху. Марсель быстро смекнул расслабленными извилинами, что не следует понапрасну терять время, согнал Луи с дивана и усадил его на пол между своих ног, напротив покачивающегося, набухшего члена. Шатен ничего не понимал и не знал, что ему делать, поэтому просто продолжил пропускать желанный орган через кольцо своих пальцев, но Марселю этого было мало. Он убрал руки Луи со своего ствола, надавил на плечи партнёру, вынуждая приблизиться лицом к пенису, обхватил свой член и похлопал им по тонким розовым губам, приоткрыл их сочащейся головкой, круговым движением поводил от уголка до уголка, будто помадой, и мягко скользнул внутрь. Луи сосал его как леденец, сладко причмокивая, отправляя за щёку, совсем не выпуская зубок. Марсель сидел с расставленными ногами, скуля и ноя от желания получить большего; он выбрал момент, когда Томлинсон расслабился, качнул бёдрами и вошёл глубже, касаясь головкой стенок горла. Луи не был против, ему нравилось учиться и открывать для себя новые способы удовлетворения, парень послушно расслаблял горло, вытягивая язык, чтобы он не мешал вобрать орган до яичек. Чувство заполненности его возбуждало, и вскоре парень стал надрачивать себе в такт движениям головы. - Сосать, значит, любишь, - проговорил Марсель, - Талантливый мальчик. Каждый из партнёров переживал лучший момент в его жизни: Марселю впервые довелось почувствовать близость с человеком, о котором он уже давно мечтал, а Луи просто было хорошо и комфортно. И больше таких моментов в жизни наивного шатена не будет, ведь ему оставалось жить меньше часа - после того, как всё кончится, Марсель планировал отправить своего любовника в атомный измельчитель.