Признание...

Почему этот длинноволосый придурок-капитан снова отправил меня на задание с НИМ? Других что ли не было? И Босс опять орал. Почему он вечно чем-то недоволен? Ну ладно! О чём это я? А, точно!   Я посмотрел на семпая, который с маньячной улыбкой доставал из очередного трупа свой стилет. Сколько их у него вообще? И где он их носит? А что касается трупов валяющихся на полу… Кого мы, собственно-то, убили?   – Бел-семпа-а-ай? – протянул я в своей любимой манере.   – Чего тебе, тупая лягушка?   – Мы выполнили задание и теперь можем уходить отсюда?   Он резко остановился и развернулся в мою сторону, но из-за длинной чёлки спадавшей ему на глаза невозможно было с точностью определить, какие именно эмоции выражало его лицо в данный момент.   – Тупая жаба, ты что, совсем не слушал Скуало?   – М-м-м... вообще-то… – и я задумался. – А что? Он что-то важное говорил?   – Убью… убью... – он достал новые железки и метнул их в мою сторону.   – А может не надо, Бел-семпа-а-ай? – но его стилеты уже достигли своей цели, а именно моей шапки. – Ещё б чуть-чуть и Вы могли бы меня убить, семпа-ай! – ну вот, ещё несколько стилетов добавилось.   – Ладно, тупая лягушка, пошли уже, а то мне здесь скучно.   Странно всё это! Семпай сегодня на удивление спокойный. Даже со своими объятиями и поцелуями не лезет… Да и улыбается не как всегда! Может, случилось чего?   Я поднял руку и вытащил из шапки застрявшие в ней стилеты.   – Бел-семпа-ай, кажется это Ваше, – сказал я, протянув ему железки.   Бельфегор подошел и пробурчав: «Моё!» – выхватил стилеты из моих рук и пошел в сторону выхода.   – Семпа-ай, а почему Вы сегодня не пристаёте ко мне?!   Он остановился возле самой двери и даже не повернулся в мою сторону. И так прошли… следующие пять минут!   – Лягушка, а может место неподходящее? Об этом ты, похоже, забыл подумать. Ши-ши-ши.   «Кажется, зря я спросил его, – подумал я про себя. – А где тогда подходящее?»   Я вновь задумался, но мои мысли прервало ощущение чего-то тёплого на шее. Когда я понял что это семпай, то его руки уже вовсю хозяйничали под моей формой Варии.   – А может не надо, семпа-ай? Вы же сами сказали, что место неподходящее, а теперь сами лезете! И, кстати, мне здесь совсем-совсем не нравится!   – Просто заткнись, тупая жаба!   – Ну Бел-семпа-ай, здесь неохота. Да и трупы, кровь на стенах… Это как-то... Ну, может, для Вас это и нормально, а для меня – нет!   – Тупая жаба, ты вообще молчать, когда тебя об этом просят, умеешь?   – Не-ет. А что, надо?   – Жаба... – его голос стал очень злым.   «Интересно, что же его так разозлило?» – подумал я про себя.   – Пошли уже! Ши-ши-ши. И задание выполнил Я, а не МЫ!   Ничего не ответив, я вышел из домика следом за семпаем.   ***   – Семпа-ай, а если кто-то увидит? – поинтересовался я, когда его горячий язык прошелся по моей шее.   – Кто?   – Ну-у, даже не знаю...   – Если не знаешь, тогда заткнись, жаба, и наслаждайся процессом! – и его язык переместился чуть ниже.   – Ну и ладно! Вот возьму и обижусь! – сказал я и сделал обиженное личико.   – И будешь молчать? – спросил семпай и, кажется, это было произнесено с какой-то долей надежды.   Я кивнул, а на его лице снова появилась маньячная улыбка.   – Давно бы так!   Его холодные пальцы, как и всегда, обжигают моё тело. Почему? Они ведь такие холодные, а семпай твёрд и неприступен. Так почему?   Мой взгляд непроизвольно скользнул по его обнаженному телу, и именно сейчас моё тело снова пробила дрожь. Я непроизвольно сжался и отвёл взгляд, чтобы он не заметил моего состояния, но не успел этого сделать, так как его пальцы сжали мой подбородок, тем самым не давая мне отвернуть лицо.   – Лягушка, что же ты со мной делаешь? – несмотря на длинную чёлку, я понимал, что он смотрит именно на меня.   Его рука медленно прошла от шеи, спустилась по торсу и остановилась чуть ниже бёдер. Я закрыл глаза, чуть приподнял бёдра и всё такие же холодные руки сняли с меня нижнюю часть формы Варии. Затем его пальцы сжали основание моей возбудившейся плоти, а его губы накрыли мои. Семпай провёл языком по нижней губе, заставляя меня открыть рот, и когда я двинулся навстречу его ласкам, он легко проник внутрь, углубляя поцелуй и делая его ещё более страстным, жарким. А я просто лежал, боясь что-либо сделать, так как понимал, что он может прервать поцелуй, прекратить приставать, ведь на самом деле... Я хочу! Хочу ощущать только его и знать что это никогда не найдёт своего конца.   Из моей груди вырвался тихий стон, когда его губы накрыли мой член, а язык начал играть со мной, словно дразня. Тело само двигалось ему навстречу, как будто сейчас оно было свободно от меня. Руки, сжимающие простынь, и прокусанная нижняя губа выдавали меня с головой, но я упорно отказывался принимать тот факт, что... Но закончить мысль я не успел, так как то далёкое чувство постепенно начало нарастать, а я даже не заметил этого. Не выдержав, я начал стонать: сперва тихо, а затем чуть громче и прерывисто. Его язык вновь поднялся вверх и, чуть отстранившись, семпай начал делать что-то неописуемо-приятное с головкой моего члена и вскоре, не выдержав этой сладкой пытки, я кончил ему в рот.   – Жаба! – раздалось возмущенное шипение семпая, но, похоже, увидев моё состояние, он сменил гнев на милость. – А ну тебя! Потом как-нибудь припомню. Ши-ши-ши.   А дальше всё идёт по уже хорошо отработанному сценарию! Какому? Ну, меня переворачивают, ставя на четвереньки. Семпай придавливает в районе шеи, заставляя опуститься вперёд, а затем... Один грубый толчок – и он входит на всю длину.   Вы спросите: «Больно?». Я отвечу: «Нет». Привык! Ведь семпай по-другому и не умеет. Но сегодня явно что-то случилось! Бел-семпай сам не свой с самого утра. С чего я это взял? Ну... его движения сейчас были не столь грубыми, сколь непонятными. Похоже, он о чём-то думал, так как двигался то медленно, то слишком быстро набирал скорость. А я молчал, до крови прикусывая нижнюю губу, чтобы никто не услышал моих стонов, а то ещё свидетелей не хватало. Я это хорошо понимал, но, похоже, семпаю было всё равно.   И я откинул все мысли в сторону, а по-другому всё равно никак. Что-то начало наполнять меня и это что-то, похоже, называется наслаждением, но мне как-то в это не особо верится. Просто то, что я сейчас чувствовал, нельзя было описать одним каким-то определённым словом или словосочетанием, но всё же... Наслаждение увеличивалось с каждой секундой и я упустил тот момент, когда начал стонать и извиваться под семпаем. Перед глазами всё плыло, мысли заглушали стоны, и я не понимал, были ли они мои или семпая. Но в какой-то момент он остановился и, громко простонав, семпай отстранился и упал рядом.   – Бел-семпа-ай? – я придвинулся к нему чуть ближе.   – Чего тебе, тупая лягушка?   – А мы также закончим наше следующее задание...   Он глубоко вздохнул, но продолжил смотреть на меня, а я не выдержав ощущения пристального взгляда, перевернулся на другой бок и заснул.