Парк

«Может, стоило довезти его до дома? Он же нормально дошел?» - переживал Джексон, кусая кончик шариковой ручки и уже как десять минут смотря в одну точку. Дождь барабанил по стеклу, нагнетая тоску и беспокойство. Хотелось тепла. Ван нахмурился, представляя неприятную картину: больной, промокший Марк кое-как идет домой, хромая и шипя от боли при каждом шаге. Воображение иногда играет злую шутку с человеком. Представить можно всякое. Тряхнув головой, Джексон попытался отогнать плохие мысли. «Черт. Утром же было все хорошо с погодой. Что опять-то началось?» - глядя на скользящие по стеклу капли и вслушиваясь в шум проливного дождя, думал парень. - Скажите, я правильно все заполнила? – женщина, сидящая за столом Джексона, протянула ему документы. Парень вздрогнул, отвлекаясь от своих мыслей, и посмотрел на нее с лицом, которое явно говорило: «А что вы здесь, собственно, делаете?». - А, эм. Да-да, все верно. Спасибо, мы вам позвоним. До свидания, всего доброго, - быстро протараторил он, не особо вглядываясь в бумаги и убирая их куда-то в стол. Парень посмотрел на часы. До конца рабочего дня оставалось два часа. Пусть сегодня у Вана был короткий день (спасибо Марку Туану, из-за которого он опоздал ни много ни мало на пять часов на работу), хотелось скорее покинуть это «адское место». Недовольно выдохнув, Джексон откинулся на спинку стула, заводя руки за голову и слегка покачиваясь. Джебом сидел напротив, и его рука стремительно тянулась к лицу, чтобы не видеть всего этого, потому что мужчина в третий раз написал совсем не то, что нужно, в заявлении. Джейби из последних сил держался, стараясь улыбаться как можно шире, говорить, что «все отлично, не переживайте, ничего страшного», но и не подавать виду, что все конкретно бесит. Джексон поймал его взгляд и, подмигнув, сжал кулак в знак поддержки, прошептав: «Крепись!». Джебом покачал головой, закатывая глаза, и вернулся к клиенту, снова блистательно улыбаясь. Ровно через два часа Джексон, махнув рукой Джейби на прощание, сел в машину. Дождь прекратился, но небо хмурилось, обещая снова вылить на бедных людишек несколько сотен ведер воды. Идей, чем заняться вечером, не было. Хотелось согреться, но Джексона хорошо согревает либо дорогой алкоголь (да, именно дорогой, а не дешевое пиво), либо зеленый чай, либо страстный секс. Все три компонента слились в голове, и парень вспомнил про любимый бар. Последний пункт он там именно сегодня не найдет, но два других ему вполне могли там обеспечить. Джексон улыбнулся, предвкушая хороший вечер в комплекте с изумительными напитками и музыкой. Автомобиль плавно скользил по дождливым улицам вечернего Сеула. Темные тучи загоняли людей домой. Улицы постепенно пустели. Смысла заходить домой не было, и Джексон направился прямиком в бар. Небольшое разочарование, что сегодня Марк не подаст ему чай или еще чего-нибудь покрепче, конечно, было, но увидеть интересного бармена Джуниора тоже хотелось. «Пить или не пить?» - метался Джексон, спускаясь по ступеням в бар. Тот особенный аромат, принадлежащий только этому месту, можно было почувствовать еще за дверью. Смесь дорогого алкоголя, крепкого кофе, зеленого чая и слабых ноток корицы. Дверь слабо скрипнула, и Джексон вошел в любимое заведение. За барной стойкой стоял Джуниор и протирал бокалы, качая головой в ритм контрабаса и напевая витиеватую мелодию под нос. Ван тихо прошел по мягкому ковру и неслышно сел на стул недалеко от бармена. Джинен его не заметил, продолжая натирать и без того уже блестящий бокал и смотря куда-то в стол невидящим взглядом. Джексону хотелось смеяться в голос, но нарушать идиллию было бы кощунством. «Под такую музыку и я бы забылся здесь», - подумал Ван, наблюдая за барменом. Но парня привлекла больше полка, стоящая за Джуниором. Джексон знал толк в хороших напитках. Чего здесь только не было... О некоторых видах вина и виски он только слышал, что уж там пробовал. Парень слегка наклонился, облокачиваясь на столешницу и щуря глаза, чтобы лучше рассмотреть в тусклом свете ламп иностранные названия на бутылках, как его стул скрипнул, и Джуниор вздрогнул, чуть не роняя бокал и поворачивая голову к источнику резкого звука. - Господи, - хватаясь за сердце, выдохнул он, переводя дыхание, - Джексон, ты меня напугал. Ты давно здесь? – улыбнулся парень, оставив свое традиционное барменское дело, и подошел к Вану. Джексон звонко засмеялся, прикрывая лицо рукой, и недовольно покачал головой: - Ну, наверно с минут тридцать, - нагло врал он с серьезным выражением лица, смотря прямо в глаза бармену, - Какое здесь халатное обслуживание, молодой человек. - Да ну? – Джуниор чуть не поверил, как заметил игривые нотки в голосе, - Аищ, да ладно тебе, - бармен засмеялся. Ему было немного неловко от того, что он так легко попался, - Как дела? Что будешь сегодня? – выдохнул он, облокачиваясь на стойку. - Угости меня чем-нибудь из этого, - Джексон указал рукой на полку со старыми бутылками. - О, а я смотрю, вкус у тебя есть, - бармен одобрительно кивнул головой, - Я думаю, это тебе понравится. Джуниор откупорил, казалось бы, ничем не примечательную бутылку, но на лице бармена играла невесомая, но довольная и даже счастливая улыбка. Джексон почувствовал интересный аромат: букет из винограда, апельсиновой цедры, орехов и сухофруктов с далекими нотками полевых цветов. Вдыхая эту сладкую смесь, Ван понял, что это очень недешевое наслаждение. Но иногда можно себя побаловать. Бармен улыбался, наблюдая за Джексоном. Это определенно его клиент. - Неплохо, правда? А ведь я еще не налил, - с тихим восторгом сказал Джуниор. - Давай уже, - нетерпеливо ерзая на стуле, как маленький ребенок в ожидании сладкого, прошептал Ван. Джуниор ухмыльнулся и исполнил просьбу. Вкус напоминал жареные орехи со слабым привкусом изюма, темного шоколада и карамельных ирисок. «От Марка пахло темным шоколадом и орехами», - невольно пронеслось в голове Джексона. - Шикарно, - выдохнул Ван, раскачивая в руке бокал, тем самым согревая смолистый, янтарный напиток. По телу распространялось слабое тепло. Виски нельзя пить, им можно только наслаждаться, особенно таким дорогим и высококлассным. - Я вас оставлю, пожалуй, - с улыбкой на губах кивнул Джуниор и подошел к новому клиенту. Джексон забылся. С бархатной музыкой, с шотландским виски, с тусклым светом, с букетом вкуса и аромата этого места. Парню показалось, что он закрыл глаза всего на пару минут. Мельком появлялись какие-то странные образы. Смесь ярких пятен, чьих-то эмоций, даже слезы и боль, но здесь же была радость, улыбки и свет. Он не успевал уследить, что видел перед глазами. Как невесомое перышко сдувает даже легкий порыв ветра, так и образ улетает далеко от парня, как только он пытается ухватиться за него, поймать, разглядеть и вникнуть получше. Стрелка старых настенных часов показала половину от десяти (а Джексон пришел сюда около восьми), когда Джуниор вновь подошел к Вану и, нависая, едва слышно прошептал прямо на ухо: - Эй, Джексон, - этого было достаточно, чтобы парень напугался так, что чуть не упал, ухватившись за край стола. Бармен засмеялся, а клиент с трудом переводил дыхание, - Ты уснул, что ли? - Не знаю. Наверно. Зачем ты так делаешь? – с нескрываемым ужасом посмотрел Джексон на Джуниора, переводя дыхание. - Один – один, - визуально показывая счет в игре и щелкнув пальцами, ответил бармен, и Ван хотел было возразить, но его остановили, - Это еще что? – Джуниор недовольно взглянул на барменскую стойку, где смешивают напитки, и увидел там то, что совершенно не должно здесь находиться: небольшой комок из наушников, окутывавший маленький плеер, - Марк оставил, что ли? - Что это? – Джексон привстал со стула, опираясь руками на столешницу и стараясь высмотреть то, что нашел Джуниор. - Ха, Марки оставил плеер. Он же не проживет и дня без музыки, - хохотал бармен, - А сегодня он за ним не придет. Да и завтра тоже. - Значит надо отнести, я правильно понимаю? – разум Вана окончательно прояснился и работал быстрее, не затуманенный алкоголем и эфирным воздухом этого бара. Несколько слов о Марке неожиданно заставляют его мозг просыпаться. - Ой, не представляешь, как лень идти, честное слово, - положа руку на сердце, сказал Джуниор. В его речи местами можно было услышать отголоски диалекта его родины. - Так ты скажи, где он живет, я отнесу, - стараясь не вкладывать много смысла в свои слова, как можно безразличнее сказал Джексон. - Серьезно? Тебе не трудно? - Да и мне еще кое-что забрать нужно, так что не трудно, - пожал плечами Ван. Жаль было уходить так скоро, не насладившись, не насытившись этим местом. «Оно мне, наверно, никогда не надоест», - думал Джексон, ослабляя тугой галстук и делая последний глоток восхитительного виски. В голове все еще царил легкий беспорядок в комплекте со слабой дымкой тумана, вызванной алкоголем, но парень пришел сюда за теплом – он его получил. Правда, хотелось еще получить это тепло немного другим путем. - Держи, - Джуниор протянул Вану листочек с адресом и забытую Марком технику, - Удачи и спасибо тебе, Джексон. - Пока, - Ван улыбнулся на прощание, делая знак «мир», и вышел из бара. На улице было дьявольски холодно. Сильный ветер пробирал до костей. Тепло от алкоголя мигом исчезло, осталось только легкое остаточное чувство и сладкое послевкусие на губах, как остается тлеющий огонек после того, как погасишь свечу. Джексон поежился и накинул пиджак, застегивая его на все пуговицы. Засунув руки в карманы брюк, он не спеша побрел ловить такси, пиная камушки по дороге. Он взглянул на небо, выпуская облака пара. Конечно, звёзд не было. Только стальные, свинцовые тучи бродили по небу, клубясь и становясь все больше и больше. «Стоит, наверно, поторопиться. Уже поздновато», - глянув на наручные часы, подумал Ван. На улицах была тишина. Только редкие автомобили рассекали темные улицы, слепя в глаза своим ксеноновым светом. «Да он в какой-то дыре живет», - ужаснулся Джексон, выглядывая из окна такси на ряд старых домов, где обитал Марк. В однокомнатной квартире Туана витал полумрак, тихо мурлыкали колонки с каким-то фортепианным музыкантом. Сейчас ничего не нужно, кроме спокойствия. Прикрыв глаза, парень лежал на диване возле окна, вдыхая аромат дождя с примесью пыльных дорог и медного запаха улиц. Вдалеке шумел поезд. Колеса равномерно стучали, убаюкивая. Боль, терзавшая весь день, постепенно уходила. Клонило в сон, но крепко уснуть не получалось. Слабая дремота окутывала разум, вышивая яркие узоры в затуманенном сознании парня. Периодически падая куда-то в пропасть, Марк резко вздрагивал и открывал глаза. В неясной тьме мерещились жуткие картины. Он пытался отогнать их прочь. Еще раз окунаясь в царство Морфея, Туан увидел какие-то смутные образы, черные, блестящие глаза. От этой яркой смеси на лице Марка невольно появилась невесомая улыбка. Он почти погрузился с головой в непонятный, но такой приятный и интересный сон, как в дверь позвонили. Резкий, противный звук разрезал тишину, и парень проснулся. «Твою мать, ну кто там?», - Марк встал с дивана, хватаясь за поясницу и мысленно покрывая благим матом нагрянувшего на ночь. Смотреть в глазок Туан привычки не имел, поэтому сразу, потирая шею и широко, так сладко зевая, он открыл дверь. Как его рот был открыт, так и остался, когда парень увидел на пороге Джексона. - Добрый вечер, Марки, - подмигнул парень и, пользуясь моментом, пока акробат еще не понял, что происходит и кто перед ним, вошел в квартиру. Протиснувшись между старым, обшарпанным косяком и заспанным Марком, он снял обувь и оглядел гостиную, - Мда... - протянул он. Пусть мебель и была старенькой, но в квартире было идеально чисто. Никакой пыли, мусора, бутылок и тем более объедков. Не то, что у Джексона. Туан не любил грязь, а тем более пауков и тараканов, поэтому он всегда держал квартиру в чистоте и порядке. - Эм, тебе чего? - наконец проснулся Марк и, хлопнув дверью, встал напротив незваного гостя, - Ты что здесь забыл? - Ха, это ты кое-что забыл, а я принес, - засмеялся Джексон, вынимая из кармана плеер и слегка подбрасывая его в руке. «Дерьмо-дерьмо-дерьмо. Как он у него оказался? Он его у меня из портфеля достал еще той ночью?» - округлил глаза Марк и кинулся к своему рюкзаку проверить, действительно ли его «священное» хранилище музыки не в его сумке, а в руках Вана. Да, там ничего не оказалось, и Джексон, подходя вплотную со спины, наклонился к сидящему на корточках Туану, и едва слышно прошептал, обжигая горячим дыханием ухо: - Не там ищешь, Марки. Он здесь. Марк вздрогнул и резко развернулся. Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от лица Джексона. В уголках губ Вана пряталась дьявольская улыбка, а зрачки горели дерзким огнем. В глазах Туана был страх от резкого вторжения в интимное пространство. Вся кровь прилила его к лицу, он задержал дыхание. Казалось, что прошло минут пять, на самом деле - не больше пары секунд. - Держи, - сказал Джексон, выпрямляясь, и протянул Марку плеер. Туан аккуратно, придерживая ноющую противной болью поясницу, поднялся с корточек. Ван левой рукой взял его правую руку, аккуратно сжимая, и положил в нее плеер, накрывая своей ладонью, задерживаясь на несколько секунд. Высоковольтный разряд электроимпульсов пробил тело Марка от кисти до кончиков волос, проходя сквозь сердце. Руки Джексона были теплыми. Резкий контраст с ледяными ладонями Туана. Ван солнечно улыбнулся, снимая руки и тем самым забирая тепло, - Не теряй. - Откуда он у тебя? - тихо спросил Марк, неуверенно поднимая взгляд на Джексона. В темной комнате не было видно ничего, кроме пары сияющих глаз и яркой улыбки. Тусклый свет уличных фонарей создавал причудливые тени на лице Джексона. Из-за этого его лицо казалось еще привлекательнее. - Джуниор нашел в баре. Велел передать, - садясь на диван и по-хозяйски кладя руки на спинку, сказал Джексон. Квартира у Марка была очень уютная: небольшой диван у окна, напротив - кофейный столик с ноутбуком, маленькая кухня, соединяющаяся с гостиной небольшой перегородкой, и, самое главное - много растений. Не пахнущих и цветущих, а зеленых «создателей кислорода». Из-за этого здесь всегда было свежо. - Спасибо, - тихо сказал он, пряча взгляд, и сел рядом. «Почему-то я очень часто говорю ему это», - задумался Марк, почесывая висок. Недолгое молчание. Джексон осматривал квартиру, а Марк просто оторопел, не имея понятия, что делать в данной ситуации. - О, а я смотрю, ты все еще в моей одежде, - с издёвкой сказал Ван, оглядывая с головы до ног сидящего рядом парня, - Так понравилась, что ли? Я могу оставить. Белая майка с какой-то надписью на английском языке свободно висела, оголяя острые, идеальные и такие соблазнительные ключицы. Сам не зная, что на него нашло, Джексон потянулся к ним, касаясь подушечками пальцев. Холодную кожу Туана обожгло в тех местах, которых коснулся Ван. В этот же момент сверкнула молния, осветив напуганное лицо Марка и лицо Джексона, закусывающего губу и буквально раздевая парня взглядом. Туан вздрогнул и отпрянул. Сердце забилось в бешеном ритме. Грянул гром. Послышались первые капли дождя. - Ты что делаешь? Иди домой, – прошипел он, по инерции отдвигаясь еще дальше. - Я не могу идти домой. Смотри, какой дождь, а у меня нет зонтика, - указывая на сильные потоки воды за окном и делая невинное личико, сказал Джексон. - Аищ, черт, - шикнул Марк куда-то в сторону. Внутри была адская смесь из злобы, гнева, но добавилось что-то еще. У Джексона были такие нежные, теплые руки. Его прикосновения были удивительно приятны. Тактильные ощущения всегда намного выше по чувствительности, чем обоняние или зрение. Всю идеальность человеческого тела можно почувствовать своими руками, проводить линии, вырисовывать узоры на мягкой коже. Марк посмотрел на Джексона. Тот все еще сидел и «раздевал» Туана. Взгляд его скользил по красивому лицу, опускался ниже к тонкой шее, к острым ключицам, которых он только что касался, дальше – к сильным рукам, к натренированным ногам. Почувствовав, что на него тоже кто-то смотрит, Ван очнулся и широко улыбнулся: - Ну что мы будем делать? – просиял он, подбирая одну ногу под себя. - Что значит мы? Ты пойдешь домой, а я дальше буду спать, - усмехнулся Марк, вставая с дивана, слегка подтягивая резинку штанов Джексона. «И, правда, почему я в них?» - удивился Туан. - Ты выгонишь своего спасителя в такой дождь? – с неподдельным ужасом и тоской глядя на Туана снизу вверх, строя жалостливое лицо, проскулил парень. Да, у Джексона это отлично получалось. Штуки типа «эгье» у него выходили потрясающе. Не прилагая никаких усилий, а просто открывая миру свое актерское мастерство, Ван умело выпрашивал то, что ему нужно. Марк посмотрел на него с лицом «да ты, блин, издеваешься», закатил глаза, запуская пальцы в волосы и тяжело выдыхая. «Объясните мне кто-нибудь, почему он такой?» - нервно сглатывая от простых движений Туана, подумал Джексон. В свечении уличных фонарей и без того бледная кожа его казалась еще бледней. Шум дождя и слабая мелодия на ноутбуке заполняли тишину. - Марки, может, фильм посмотрим? Ну и чаем меня угости, что ли? – продолжал вести себя, как дома, Джексон. - А не жирно ли тебе будет? – засмеялся Туан. - Не жирно, - передразнил Ван, соскакивая с дивана, и направился на кухню. Марк покачал головой и поплелся за ним. Джексон – интересный. Такого в жизни Туана точно не было, и это радует, что он такой один. Его поведение, его внутренние и внешние качества привлекли Марка. Невозможно было не улыбаться, глядя на этого парня. Пусть иногда он пугал своими резкими выходками, нарушая личное пространство, но это можно стерпеть, только посмотрев на эту улыбку и услышав этот звонкий смех с удивительно высокими для взрослого парня нотами. Вот сейчас он хозяйничает на кухне, открывает все шкафчики, берет в руки все, что видит, и Марк не может не смеяться. Пытаясь сдержаться, он только ломал себя. Джексон есть Джексон. «Сопротивление бесполезно», - подумал Туан, глядя на вечно веселого, доброго, беззаботного, как ребенок, но такого дерзкого и привлекательного парня. В итоге Ван чуть не разбил чайник, рассыпал чай по всей кухне и успел обжечь руку о горячую воду. «Не повезло», - устало качая головой, но улыбаясь, подумал Марк, прибирая кухню. - Марки-и-и, ну прости, - молил Джексон, складывая ладони вместе и почти падая на колени. Он надул губки и стал похож на маленькую птичку. - Иди, выбирай фильм. Я сам все сделаю, - Марк старался говорить серьезным, приказным тоном. Получилось у него не очень, ибо его голос почти срывался на хохот. Джексон сел по-турецки, Марк поджал под себя одну ногу, а другую согнул в колене и поставил на диван. Для последнего фильм был не очень интересным. Творилась какая-то непонятная чепуха: убийства, погони, кражи, крики. Прикрывая рот тыльной стороной ладони, Туан зевнул, пытаясь уловить суть того, что говорит убийца. Джексон этого не заметил. Он весь был в этом американском боевике. Его глаза горели, рот был приоткрыт, кулаки сжаты. Время от времени Ван говорил что-то, комментировал происходящее, возводил руки к небу, жалуясь на глупость героев. Марк кивал головой, больше наблюдая за его гостем, а не за тем, что творилось на экране. Их плечи иногда соприкасались, потому что усидеть на месте Ван не мог. Но как ни странно, Туана это не напрягало, никто не отодвигался. «Он, видимо, даже домой не заходил», - только сейчас Марк заметил, что Джексон в офисной одежде. Сильный, проливной дождь закончился на середине фильма, но никто не остановил просмотр. От горячего чая Марка разморило: глаза слипались, разум заволакивало, звуки постепенно превращались в один слиток. Его голова склонилась на бок, прямо на плечо Джексона. Ван вздрогнул, выплывая из фильма и вспоминая, где он находится. «К черту кино», - подумал парень, закрывая ноутбук и аккуратно откидываясь на спинку дивана. Марк что-то проворчал во сне и еще удобнее устроился на плече Джексона. Скорее всего, он не осознавал, что делает, иначе бы не позволил себе такое. Ван аккуратно приподнял каштановую челку Туана, прикасаясь ладонью ко лбу. «Он еще слаб. Для моего желания еще пока рановато», - подумал Джексон, прикрывая глаза, - «Что-то идет не так в моей жизни, если уже вторую ночь я засыпаю не в своей кровати, заботясь о каком-то акробате».