Парк

- Привет, - выкрикнул Джексон, подъезжая к кафе и опуская стекло автомобиля. Этот яркий, бьющий в глаза цвет, это ласкающее слух рычание мотора Марк узнает всегда. Дождь снова лил как из ведра, разгоняясь с каждой минутой все сильнее. На улицах не осталось практически никого. Туан вышел из-под козырька кафе, поежившись от холода, и сел в машину. - Привет, - одними губами улыбнулся он. На душе все еще было неспокойно, и Джексон это заметил. Серые тучи за окном и непогода делали его лицо еще мрачнее. Это сильно огорчало. Невозможно смотреть, как близкий человек страдает от твоих случайно сказанных грубых слов. - Марки, прости. Прости за сегодня, - он тяжело выдохнул, пряча взгляд. Ему самому было очень нелегко. Весь день сердце было словно залито свинцом. Этот взгляд Туана, эта его тяжелая улыбка и тихое «Привет» просто убивали. Он понимал, что он виноват, и пытался сейчас хоть как-то все исправить. Он слишком хорошо узнал Марка за это время. Он знал, что такая резкость просто убьет его. Туан всегда принимал все близко к сердцу. - Да все нормально. Бывает, - улыбнулся Марк. Напряжение и недосказанность ушли. Тяжесть спала, и улыбка получилась. Та самая, которую так любил Джексон. Свинец расплавился, и внутри снова появилось чувство, возникающее только рядом Туаном, - Куда мы едем? - Увидишь, - подмигнул он и надавил на газ, обливая водой рядом стоящие машины. Капли дождя размазывались по стеклу, оставляя длинные хвосты. Марк следил за их движением, тайком улыбаясь. Он больше не злился, а радовался, что у них с Джексоном все хорошо. Можно снова поверить хотя бы в дружбу. Они молчали. Фоном играло какое-то радио, что-то бормотало, не отвлекая. Постепенно вечер окутывал город. Кое-где уже горел свет. - Приехали, - улыбнулся Джексон, остановившись у какого-то нового высотного здания. Голубые окна были покрыты капельками дождя. Тусклый свет солнца, пробивающегося сквозь стальное полотно туч, отражался от них, слепя глаза. Сразу было ясно, что это очень дорогая высотка. В таких всегда располагаются либо офисы крупных компаний, либо торгово-развлекательные центры. - Что мы здесь делаем? - удивленно спросил Туан, разглядывая многоэтажку. - Пойдем, - протягивая зонтик, подмигнул Джексон. Сам он вышел под дождь. Марк удивлённо пожал плечами и вылез из машины, раскрывая зонт. Ван присоединился к Туану, приобнимая его за плечи и быстрым шагом направляя к входу. На его губах играла таинственная улыбка. «Опять что-то замышляет», - усмехнувшись, подумал Марк и покачал головой. Это маленькое, но такое крепкое объятие дарило тепло. Прикосновения Джексона всегда дарили тепло. Они прошли по коридору, пару раз свернув налево, и оказались у большой железной двери. Джексон хитро улыбнулся и закрыл Марку глаза рукой. Звякнули ключи в руках Вана, дверь тихо скрипнула, и они куда-то вошли. «Да что он делает?» - подумал Туан и неуверенно сделал пару шагов. Он не видел, как таинственно, но так довольно улыбается Джексон, зато чувствовал его горячую ладонь у себя на плече. - Та-дам, - пропел Ван, убирая руку от глаз Туана, и звонко засмеялся, в ожидании смотря на акробата. Марк не мог поверить своим глазам. То, о чем он так долго мечтал, о чем так часто с трепетом и восторгом рассказывал Джексону, теперь здесь. Большой зал с высокими потолками, парочкой батутов и брусьями. Весь пол был застелен матами. Марк раскрыл рот от удивления. Последний раз он занимался в хорошем зале только в детстве. После, когда он стал взрослым, нужно было зарабатывать, и времени профессионально заниматься не было. Только в выходные. Пристанищем его для высоких прыжков и самосовершенствования стал маленький парк. Конечно, Марк не жаловался, но каждый раз он возвращался в детские воспоминания. - Тебе нравится? – спросил Джексон, снимая обувь, и ушел вглубь зала, раскидывая руки и довольно оглядывая все по сторонам. Его глаза горели. Он видел, что Марк в восторге, что его руки бьет мелкая дрожь волнения и радости. - Откуда? К-к-к-как? – охрипшим голосом спросил он, снимая кроссовки и осторожно ступая на маты. - Да там, у девушки Джебома начальница…- тихо бормотал Ван, почесывая затылок и отводя взгляд, - В общем, это неважно, - оживился он, солнечно улыбаясь, - Главное, что теперь мы сможем тренироваться! Марк звонко засмеялся, запуская пальцы в волосы и закусывая губу. Он был похож на маленького ребенка. Его радость была такой искренней и чистой, что Джексон сам невольно засмеялся. Когда делаешь приятное человеку, когда видишь его улыбку и сияющие глаза, становится очень светло на душе. И уже ничего неважно. Все, через что ты прошел, вынес, вытерпел, кого-то обидел, принес боль, - рушится. Остается только легкое, пьянящее чувство радости, отпечатывающееся улыбкой этого человека в твоем сознании. - Джексон, это восхитительно, - Марк быстро подошел к Вану, крепко его обнимая. Сдавливая ребра, Туан заливисто смеялся. Его душа рвалась из груди. Тело горело, теплые руки крепко обхватывали талию Джексона, слегка приподнимая над землей. Ван сомкнул руки в замок на талии Марка и тоже смеялся куда-то в шею. От Туана снова пахло шоколадом. Джексон никогда не видел, чтобы Марк ел много шоколада или же пользовался парфюмом с нотками шоколада, но этот запах всегда был с ним. Сегодня можно было уловить аромат дождя, осенней листвы и крепкого кофе. Отпускать Марка совершенно не хотелось. Это стройное, спортивное тело; эти горячие руки; этот только ему одному свойственный запах; эта красивая, заставляющая сердце биться быстрее, заразительная улыбка; низкий, ласкающий слух, бархатный голос; светло-каштановые мягкие волосы. Джексон с каждым днем убеждался, что он не может отпустить Марка. Не может потерять, тем более не может делить его с кем-то. С каждой встречей, смехом, искренним, душевным разговором и неловким, застенчивым прикосновением он понимал, что между ним и Марком определенно есть какое-то притяжение. И его нельзя отключить или порвать. И все эти совпадения, их встречи и удивительно легкое общение определенно указывали на то, что это судьба. - Ха, Марки, ты мне ребра сломаешь, - смеялся Джексон, но Туан стиснул его еще крепче, закрывая глаза и утыкаясь Вану в плечо, обжигая его горячим дыханием. Тело покрылось мурашками. - Когда мы можем начать? - спросил он, выпуская из объятий через некоторое время. - Да хоть сейчас, - улыбнулся Джексон. - Сейчас? - неуверенно воскликнул он, но его руки уже потянулись к толстовке, потягивая вверх. - Ну… Я не знал, получится ли у меня, - тихо сказал он, глядя куда-то в сторону и почесывая затылок, - Но я надеялся, поэтому взял с собой одежду. - Давай переодевайся, а я пока тут все опробую, - улыбнулся Туан, уже разминая руки и плечи, делая повороты из стороны в сторону и круговые вращения. Футболка его сильно задиралась, оголяя бледную, худую спину, когда он наклонялся, касаясь ладонями пола. Джексон замер с открытым ртом, пересчитывая выпирающие позвонки. Марк сел на маты и начал тянуться пальцами к стопам, тяжело выдыхая и закрывая глаза с легкой улыбкой на губах. Мышцы его напрягались, растягивались, парень получал наслаждение от долгожданной тренировки. Он был чертовски гибким. Джексон ошарашено хлопал глазами, сминая свою футболку в руках, и все никак не начинал переодеваться. Он очень давно хотел увидеть, как прыгает Марк. С того самого дня, как встретил его в парке. Туан звонко засмеялся, поворачиваясь лицом к Джексону: - Ты чего стоишь? Давай быстрее, - он поднялся с пола и побежал к батуту, закусывая губу, пытаясь сдержать счастливую улыбку. Джексон быстро скинул рубашку с джинсами и надел свободную одежду. Он неуверенно, утопая ногами в матах, ступал в сторону Марка, который сейчас совсем ничего не замечал. Он был в своей сфере. В том, что ему нравится, что у него отлично получается, что он так сильно любит. Сначала Туан просто прыгал на месте, пробуя высоту и проверяя свою силу, но неожиданно вывернул переднее сальто, громко, радостно выкрикивая: «Воу!». Джексон заворожено смотрел не в силах отвести взгляд. Этот акробат знал свое дело. Рондат, сальто вперед и назад, через голову с прямыми ногами и сгибая колени, боковое сальто – все это он делал с легкостью и профессионализмом. «Что он умеет на земле, если на батуте так скачет?» - думал Джексон, наблюдая за Марком. Он расслаблял тело в полете, раскрывал руки, как птица, отдаваясь гравитации, закрывая глаза и наслаждаясь свободным падением, чувством мгновенной невесомости, но тут же напрягая мышцы, делая переворот и приземляясь точно на ноги, он крутил то, о чем боялся подумать Ван. В тихом зале не было слышно ничего, кроме выдохов Марка при каждом новом прыжке и гулкого стука ног о батут. Джексон сидел неподвижно, не создавая и звука. Его словно загипнотизировали действия этого потрясающего акробата. Каждый раз Ван думал, что Марк вот-вот упадет, но он выкручивался, совершая невероятное и заставляя Джексона шумно вдыхать воздух сквозь сжатые зубы. Он переживал за него. Через несколько минут, когда Туан уже начал выдыхаться, он остановился, садясь на край батута. Джексон, который все это время неотрывно смотрел на трюки, громко захлопал в ладоши. Восторг, охвативший парня, никак не передать. Этот тихий, загадочный парнишка снова поразил его. Также как и с автомобилем, с жаждой к скорости, он просто убил его этими прыжками, этим полетом. Он словно плевал в лицо гравитации, без труда преодолевал ее. Казалось, что человек не может сделать такое, но этот акробат делал. Ван сопоставлял застенчивого, робкого Марки и мощного, сильного Туана. И это его приводило в шок. Хлопки эхом отдавались в пустом зале, и Марк покраснел, смущенно улыбаясь и прикрывая щеки руками. Он весь горел. Мышцы жгло от нагрузки, душа пылала от счастья. - Марки, ты потрясающий, - с тихим восхищением сказал Ван, продолжая смотреть на него. Футболка с широким вырезом съехала на бок, грудь тяжело вздымалась, челка прилипла ко лбу, в глазах метался огонь. - А, кхм, спасибо, - скромно прохрипел он, улыбаясь и от стеснения отводя взгляд в сторону, - Ты попробуешь? Давай начнем на батуте. Тебе будет проще. - Как скажешь, босс, - ухмыльнулся Джексон, поднимаясь с пола. Тело била мелкая дрожь. Он волновался. Пусть мышцы его еще не утратили силу, но после такого зрелища, страшно все. Конечно, полет манил. То, как делал это Марк, – завораживало, восхищало, притягивало. Но в голове всплывали слова, сказанные Туаном поздней ночью про акробатику: «…никогда не знаешь, сможет ли твое тело перевернуться в воздухе, сможешь ли ты приземлиться прямо на ноги и не сломать себе спину». Джексон понимал, чтобы добиться такой техники, чтобы выполнять такие сложные элементы, ему точно придется что-нибудь сломать. Но он этого хотел. Ему было неважно, через что придется пройти. С Марком он пройдет через что угодно. - Так, давай. Ноги на ширине плеч, расслабься, - Туан придерживал Джексона, кладя руку на поясницу. Как оказалось, это не очень сложно. Батут легко позволяет делать перевороты. Марк сказал, что сальто «это, по сути, кувырок в воздухе». Джексон верил ему, полагался на него. Туан объяснял очень толково, пошагово показывая каждое действие. Вану очень нравилось. Его глаза сияли, а боязнь ушла, когда он видел эти глаза и любимую улыбку, когда чувствовал теплую ладонь у себя на пояснице. Все это внушало доверие. Время пролетело незаметно. Ван восторженно кричал при каждом прыжке и звонко смеялся, когда все получалось. Он понял, что такое тот самый «полет», о котором с тихим трепетом темными вечерами, закрывая глаза, шептал Туан. Когда тело летит, а внутри что-то вырывается наружу, когда не чувствуешь свой вес. Джексон расслабился. Ему было совсем не страшно. Парень падал и на живот, и на спину, и на колени, но это было совершенно неважно. Хотелось просто снова оказаться в полете. Каким-то образом философия Марка передалась и Джексону. Наверно, через легкие прикосновения, смущенные улыбки, через взгляды прямо в душу. Прошло несколько часов. Комната звенела от выкриков Джексона, смеха Марка, от их улыбок. Мир, казалось, не существовал за пределами этого зала. Ни холод и ветер, ни личные проблемы и заботы, ни то, что будет завтра, - все это совсем не волновало парней сейчас. Джексон радовался, как маленький мальчик. У него постепенно стало все получаться, и улыбка не сходила с лица. Марк тоже был счастлив. Приятно видеть, когда у человека, которого ты учишь, виден прогресс, когда все усилия не напрасны. - Марк, смотри, - выкрикнул Джексон и, достаточно сильно оттолкнувшись, сделал двойное сальто. Ну, точнее, попытался сделать, ибо упал он на живот, громко вскрикнув. Марк заливисто хохотал, хлопая кулаком по краю батута, на котором он сидел. Ван улыбнулся, глядя на смеющегося акробата. Перевернувшись на спину, Джексон тяжело дышал, прикрывая глаза. Футболка прилипала к телу, капельки пота стекали по вискам, ноги горели, мышцы, непривыкшие к нагрузкам, слегка ныли, но усталости не было. Просто хотелось еще. Дождь закончился. Тихое равномерное дыхание и редкое постукивание капель по железному подоконнику, падающих с крыши, - все, что было слышно в зале. Люминесцентные лампы мерцали высоко на потолке, бликами играя на уставших лицах. На улице было уже темно. Скорее всего, около двенадцати часов, но парням было все равно. Они были в компании друг друга в совершенно новой для них обстановке и радовались этому. Первый – потому что так скоро исполнилось его желание летать, и исполнил его близкий человек, а второй – потому что сам испытал это чувство, давно пленившее его, и был счастлив, что сделал приятное. - Ты не устал? – поинтересовался Марк, ложась на живот рядом с Ваном и склоняя голову на бок, загадочно улыбнулся. - Нет, Марки, - выдохнул Джексон, не открывая глаза, но чувствуя на своем теле этот взгляд. Как скользит он от его ног, дальше к открытому задравшейся футболкой прессу и вздымающейся груди, к ключицам, скулам, прямому носу, к дрожащим ресницам, к темно-каштановой челке. Взгляд Туана он всегда чувствовал, - А давай попробуем на полу? – прохрипел он, поворачиваясь лицом к Марку. - Мне кажется, ты еще не готов, Джексон, - покачав головой, ответил акробат, - Еще рано. Сегодня только первая тренировка. - Но я хочу, Марки! – воскликнул Ван, обидчиво делая губки бантиком и приподнимаясь на локтях, посмотрел щенячьими глазами на Туана. Акробат усмехнулся, закусывая губу. - Аищ, да черт с тобой. Давай, - переворачиваясь на спину, проворчал Марк. Джексон радостно вскрикнул и быстро соскочил с батута, подавая руку. Эти счастливые глаза, эта живость, энергия, поразительная тяга к прыжкам очень понравились акробату. Нельзя Вану противиться. Никогда. Будет хуже всем. Это уже Туан уяснил. - Ты помни, что оттолкнуться у тебя здесь не получится, поэтому придется делать с небольшого разбега, - учил Марк, сдерживая улыбку. Как смотрел на него этот парень… Как на бога, наверно, не меньше. Коленки Джексона слегка дрожали. Пусть пол был довольно мягким, страх упасть все равно присутствовал. Ван любил всегда быть победителем, быть самым лучшим. Физическая боль – ерунда. Страшно было эмоционально. Конечно, он понимал, что это его первые прыжки, и падения – это норма, но не хотелось почувствовать себя слабым. Джексон глубоко выдохнул и встревожено посмотрел на акробата. Тот кивнул ему головой, поджимая губы. Он стоял рядом. Не нервничать за него не получалось. Ван сделал несколько шагов для разбега, как говорил Марк, но в момент, когда нужно оттолкнуться, он понял, что прыжок у него не выйдет. Слишком слабо. Было опасно, потому что Джексон мог упасть прямо на спину, как тогда упал акробат в парке. Туан почувствовал это и кинулся поддержать парня. Переворот не получился, Ван не приземлился на ноги. Марк подставил руку под спину Джексона, пытаясь удержать его, но упал вместе с ним. Ван беззвучно открыл рот, сдерживая крик и морщась от боли, и запрокинул голову назад. Марк навалился сверху, оказываясь очень близко к нему. - Джексон, ты как? – расставляя руки по обеим сторонам от плеч, спросил Туан, встревожено глядя на парня. Ван закусил губу, закрывая глаза. Было больно. Он понял, что тогда чувствовал Марк. Хотя, наверно нет. «Черт побери, как же было больно ему, если он падал на землю?» - быстро пролетело в его голове. Открывая глаза, парень увидел размытое обеспокоенное лицо Туана. Акробат почти вплотную приблизился к нему, обжигая горячим дыханием губы. Глаза Марка метались, он хотел помочь, но поднимать его сейчас нельзя. - Я? Я нормально, Марки, - прохрипел Джексон, кладя ладонь на его шею. Он попытался улыбнуться, разглядывая это красивое, такое близкое, как никогда, лицо. И тут снова тот самый высоковольтный ток, возникающий только при нежных и всегда что-то значащих прикосновениях Джексона, пробил сердце Туана. Все сложилось вместе. Начиная с первого взгляда, смущенной улыбки, случайного, нежного прикосновения, заканчивая сегодняшним таким длинным, наполненным событиями днем. Марк понял из-за сегодняшнего такого, казалось бы, совсем недолгого, но обидного расставания и тяжелого одиночества, что Джексон нужен ему. Никогда он так не нуждался в каком-то определенном человеке. К Вану он испытывал что-то намного большее. Дружба перерастала в другое чувство. Этот румянец, появляющийся на его бледных щеках, когда этот парень издевательски близко подходит к нему и касается его любимой части тела Марка - ключиц, заставляя сердце биться быстрее, а дыхание сбиваться. Горячая ладонь на его холодной шее заставила сейчас всю кровь прилить к лицу. Джексон понял, что он не может жить без Марка. С ним он именно живет, а не существует, как раньше. Дни стали ярче, они наполнились смыслом. Все свободное время он посвящал только ему, забыл про друзей и девушек. Эта великолепная улыбка... Из-за нее сердце заходится в рваном ритме. Эта разносторонность, необычность, сочетание спокойствия, застенчивости и животной страсти к скорости, полету, адреналину. Каждый день, узнавая больше и больше об этом акробате из парка, об этом таинственном бармене, о вежливом официанте, о Марке Туане Джексон притягивался еще ближе. И сейчас он хочет оказаться ближе, чем есть. До этих манящих пухлых губ остается пара сантиметров, Ван не может больше держаться. Он тянется к ним, притягивая за шею к себе. Целует нежно, но властно, как никогда и никого, никакую девушку. Все чувства, что он испытывает к Марку, он вкладывает в поцелуй. Туан тоже больше не в силах сдерживать свое рвение, тяготение к этому парню и страстно отвечает ему, прижимаясь теснее и с наслаждением утробно выдыхая. Зарываясь пальцами в мягких светло-каштановых волосах, перемещая руку на спину, проводя пальцами по выпирающим позвонкам, Джексон жарко сминает губы Марка. Он наконец-то может не останавливать себя и прикасаться к нему. Углубляя поцелуй, Туан нежно касается этих сильных рук, проводя по предплечью, как тогда в кафе, но сейчас сцепляя их пальцы в замок. Другую ладонь он кладет на эти острые скулы, вычерчивая линии и прижимаясь еще теснее к этому потрясающему телу. Джексон словно пробует на вкус Марка, надеясь, что он окажется шоколадным. Но он, к его счастью, оказался намного вкуснее. Внутри них словно взрывается несколько столкнувшихся галактик. Буря, яркая смесь из страсти, желания, жажды насытиться друг другом. Никто не хочет останавливаться. В те секунды им показалось, что если они оторвутся друг от друга, все рухнет, закончится. Джексон еще сильнее притягивает за талию свободной рукой к себе Марка, наслаждаясь рычанием в губы и сжимая пальцы в замке еще крепче. Но оторваться приходится. Мутные зрачки подернуты страстью, словно мазутной пленкой. Разглядывая каждую черточку лица друг друга, снова проникая в душу, они чувствовали невероятное единение. - Теперь я в порядке, - прохрипел Джексон, выводя узоры на каждом позвонке. Марк улыбнулся и нежно поцеловал уголок губ Вана, чувствуя, как мурашки покрывают тело парня. - Поехали, - улыбнулся он. Сейчас не нужно уточнять, куда именно. Они оба понимают совершенно без слов, куда. Отстраняясь от Джексона, Туан встал, подавая руку. Эта улыбка, эта протянутая рука теперь словно стали светом для Вана. В то мгновение, когда на припухших губах все еще чувствуется «вкус Марка», тело горит, а сердце так бешено бьется, он заключил для себя, что этот парень теперь точно только его. И это уже не только его желание. По действиям Туана тоже было ясно, что Ван ему нужен. По недвусмысленным взглядам, по горячим прикосновениям, по страстным движениям губ. И эта мысль приводила в невероятный восторг. Эта рука такая теплая, крепкая, надежная. Поднимаясь, опираясь на нее, боль немного утихает, потому что рядом он. Туан улыбнулся ему, но взгляд упал на поясницу Вана. Джексон попытался улыбнуться в ответ, но боль такая сильная, что улыбка вышла очень натянутой. Марк поморщился, словно корил себя, закусывая губу, и положил руку на поясницу Джексона. Тот вздрогнул, шипя от боли. - Давай скорее, тебе нужно приложить лед, - сказал Марк, подталкивая к выходу, - На сегодня хватит. Пока Джексон переодевался, Туан поддерживал его, чтобы тот не упал. Хотелось помочь, чтобы ему было хоть немного легче. Марк с улыбкой всегда вспоминал, как было ему приятно, когда после того ужасного падения он получил искреннюю заботу от Вана. На тот момент совершенно незнакомый парень помог ему. Дождя и вправду не было. Улица пахла мокрым асфальтом и влажной листвой. Яркие огни реклам и слепящие фары машин освещали город, бликами играя на лицах. На часах было около двух часов ночи. Усталость пришла только сейчас, только после выхода из зала. Джексон опирался на плечо Марка, до крови закусывая губу, лишь бы не кричать, не показывать себя слабым. «Чертова гордость когда-нибудь убьет меня», - усмехнувшись, подумал Ван, садясь в машину на пассажирское сидение. Марк сел за руль и ударил по газам. Сейчас он не наслаждался скоростью. Он гнал машину только для того, чтобы поскорее привезти Джексона домой, поскорее помочь ему. Парень сейчас нуждается в покое и горизонтальном положении с куском льда на спине. Марк корил себя за то, что позволил ему прыгнуть. «В этом только я виноват», - парень чуть ли не стонал от негодования, словно сам чувствовал эту боль. Стрелка давно уже ушла за пределы допустимой скорости по городу. До дома Джексона еще долго. Брови Туана были сведены, губы поджаты. Ван почувствовал эти импульсы злобы, исходящие от парня, как он сжирает сам себя. Конечно, Джексон не винил Марка. Он не хотел, чтобы парень что-то там себе надумал, потому что это всего лишь случайность. Здесь никто не виноват. Его горячая рука легла на бедро Туана. Акробат вздрогнул, вылезая из плохих мыслей, и удивленно посмотрел на сидящего рядом парня. Тот улыбался, словно говоря: «Все хорошо, Марки. Не переживай». Когда улыбается Джексон, не возможно самому не улыбаться. Сбавляя немного скорость, Туан положил свою руку сверху, переплетая их пальцы в замок. Вытащив ключи из кармана Джексона, Марк открыл дверь. У Вана снова бардак. Недовольно покачав головой и ловя на себе удивленный взгляд, Туан снял обувь, заставив и Джексона разуться тоже, дошел до спальни. Ван лег на живот, шумно выдыхая и заводя руки под подушку. - Я сейчас принесу лед, потерпи немного, - сказал Марк. Его голос слегка дрожал. Он никогда не видел Джексона таким беспомощным, обессиленным. Этот парень всегда был полон энергии, никогда не показывал свою слабую сторону. Марк просто напугался. Но когда он видел такого Вана, внутри что-то сжималось. Хотелось заботиться о нем. Туан принес пакет со льдом и поставил его на тумбочку возле кровати. Приподнимая немного футболку, оголяя поясницу, Марк увидел большой синяк на идеальной коже Вана. И он снова стал винить себя за то, что парень так страдает. Туан бережно приложил лед, садясь на колени на вторую половину кровати. Джексон зашипел от резкого контраста температур, впиваясь пальцами в подушку, и повернулся на бок лицом к Марку. - Тише-тише, скоро станет легче, - прошептал Туан, прикасаясь свободной рукой к лицу Вана и проводя линию по острым скулам. Лунный свет, льющийся из открытого окна, играл тенями на этом прекрасном лице. - Обещаешь? – усмехнувшись, прохрипел Джексон, накрывая своей ладонью кисть Марка. - Обещаю, - прошептал он, наклоняясь и целуя Джексона. Ван довольно прикрыл глаза. Получать долгожданные поцелуи от Марка – счастье, но хотелось и самому целовать его, нависая над ним, глядя в эти огромные черные зрачки и наблюдая, как они покрываются мазутной пленкой страсти. Туан продолжал держать лед на пояснице парня, другой рукой притягивая к себе за подбородок для поцелуя. Медленно, тягуче сминая губы, сплетая их языки, они испивали друг друга, утробно рычали и выдыхали. Прикосновений было недостаточно. Пальцы Джексона зарывались в волосах, нежно проводили по шее и плечу. Там, где касался Марка Ван, кожа горела, а тело покрывалось мурашками. Высоковольтный ток пробивал его сердце, распространяясь с бешеной скоростью от макушки до кончиков пальцев. Когда лед превратился в воду от горячего тела Вана, Марк отстранился, облизывая губы и улыбаясь. - Я пойду, приготовлю поесть. Ты голоден? – спросил он, вставая с кровати и забирая теперь уже пакет с водой. Туан продолжал смотреть на это великолепное, идеальное лицо, на эти губы, что он только что так жарко целовал, на скулы, которых касались его пальцы, на сияющие глаза, в которые можно окунаться и тонуть. Джексон теперь точно его. Он понял, как ему повезло, и улыбнулся. - Я пойду с тобой, - привставая с кровати и как-то взволнованно глядя на парня, сказал Джексон. Марк помотал головой. - Нет, лежи, я все принесу сюда, - серьезно ответил он и покинул комнату. Через несколько секунд Джексон услышал, как включился на кухне свет, и зашумела вода. Ван прикрыл глаза, ложась на спину, и представлял, что делает его Марк. Вот он достает лапшу, открывает холодильник, нарезает овощи. Его взгляд сосредоточен, а губы поджаты, чёртова челка лезет в глаза, и он постоянно встряхивает головой. Вот уже в спальню постепенно проникает аромат лапши, овощей и карри. «Значит, скоро будет готово», - улыбаясь, подумал Джексон, и его живот довольно заурчал. Звякнула фарфоровая посуда, слышны тихие, осторожные шаги. Джексон сдерживает радостный смех, открывая глаза. Сердце немного покалывает от того, что о нем так заботятся. А еще приятнее и теплее на душе от мысли, что заботится о нем именно Марк Туан. - Ты еще не уснул? – поставив разнос на тумбочку, спросил акробат, улыбаясь. - Как тут уснешь, - усмехнулся Джексон, садясь на кровати и облокачиваясь на спинку. Марк сел рядом, подавая палочки и тарелку с раменом. Туан засмеялся, услышав голодный зов желудка Вана. Вкусный ужин, сделанный заботливыми руками Марка. Что может быть лучше? Только сам Марк, сидящий рядом. Он улыбался, наблюдая, как жадно поглощает лапшу Джексон. В них на двоих влезло пять порций. Туан уже привык, что они оба едят в невероятных количествах, и всегда готовил больше. Еды никогда не оставалось на потом. Пока Марк все прибирал на кухне, Джексон сходил в душ и расстелил кровать. Спина ныла. Конечно, было уже не так больно, но неприятные ощущения при каждом наклоне пробивали поясницу. Ван поморщился, ложась на живот и заводя руки под подушку. Закрывая глаза, постепенно утопая в легком сне, улавливая шум воды в ванной, Джексон засыпал. Через несколько минут он почувствовал, как вторая полвина кровати проминается под чужим телом. «Нет, не чужим», - улыбнулся Ван, поворачивая голову к Марку. Сквозь темноту он различил два сияющих глаза и ни с чем несравнимую улыбку. - Спокойной ночи, - прошептал Туан, кладя ладонь на щеку Джексона, целуя его в лоб и наблюдая, как тот медленно засыпает. - Спокойной ночи, Марки, - тихо прохрипел Джексон, сцепляя их пальцы в замок. Часы показывали три часа ночи. В темной комнате слышалось тихое сопение двух счастливых людей. Марк потянулся к Джексону на грудь, крепко обнимая его. Только сейчас он еще не спал. Это было его желание, за которое он больше не будет краснеть.