Парк

Треклятые будильники умеют все портить. Эти чудовища с легкостью могут вырывать тебя с корнем из царства Морфея, уничтожая сладкую, тягучую мечту и выбрасывая в тяжелую реальность. Противный сигнал нарушает идиллию, стараясь разбудить двух парней. Красное марево рассвета медленно проникает в темную комнату, расплавляя последние остатки сна. - Джексо-о-о-он, ну выруби, - сквозь сон простонал Марк, крепче прижимаясь к груди Вана и морща прекрасное личико. Ради этого создания, парень уничтожит все, что помешает спать. Наконец, когда Джексон нашарил рукой орущую тварь, в спальне воцарилась тишина, и Ван победно выдохнул, притягивая к себе Туана за плечи. Такой теплый, домашний Марк спит в его кровати, и от этого улыбка сама появляется на губах, и хочется пролежать так с ним весь день. Этого он очень долго ждал. - Марки, давай мы не пойдем на работу? – прохрипел Ван, открывая один глаз, и искоса посмотрел на мирно сопящий, съежившийся комочек. Каштановые волосы щекочут шею Джексона, а теплая, сильная рука лежит поперек его тела, собственнически обхватывая его. - С удовольствием бы… Но надо, - с тяжестью выдохнул Марк, опаляя Вана своим дыханием. С несколько минут они лежали, ничего не говоря и наслаждаясь тишиной. Первые лучи солнца освещали небольшую спальню, прорывались сквозь плотное полотно штор и щекотали нос, щеки, слепили в глаза. Туан выводил узоры на теле Джексона, пальцем скользя по сильному прессу, и как-то таинственно улыбался. От этих легких, незамысловатых действий у Вана побежали мурашки по всему телу, и Марк звонко засмеялся, поднимая голову и глядя своему парню в глаза. Невыспавшийся, но улыбающийся и такой солнечный. Сердце слегка сводило от мысли, что он его. - Доброе утро, Марки, - прошептал Джексон, за подбородок притягивая к себе Туана. Лениво, но так нежно целуя его, он проводил рукой по ключицам, груди, прессу, усиливая поцелуй, довольно рыча в губы, и чувствовал, как эти длинные пальчики запутываются в его волосах. Наверно, он никогда не насытится им. - Доброе утро, - улыбнулся Марк, ласково проводя пальцем по скулам, опускаясь к шее. «Как же не хочется выпускать его из объятий», - подумал Джексон, легко целуя в висок Туана. Это утро и вправду было добрым для обоих парней. Ван заметил, что он крепче спит, когда Марк остается у него дома. Туан словно отгоняет все дурные сны своим присутствием. Но сегодня Джексон спал еще лучше. Эти нежные объятия, это тихое, равномерное, убаюкивающее дыхание, переплетение пальцев – составляющие хорошего сна. Марк Туан спал беспокойно в своей квартире. Ему всегда было холодно. Никакой плед или теплая одежда не помогали. Поэтому он инстинктивно тянулся к Джексону на грудь каждую ночь. С этим парнем он согревался. Теперь он может тянуться всегда, а сон будет крепким в сильных руках Вана. - Как твоя спина? – спросил Марк, поворачиваясь к Джексону и на несколько секунд отвлекаясь от готовки. Сегодня выбор его парня пал на омлет. «Боже, не уж то моего парня?» - закусывая губу и сдерживая улыбку, спрашивал себя Туан. В принципе, Вану было неважно, что приготовит Марк. Это всегда было вкусно. - Болит немного, - тихо сказал Джексон, поправляя галстук и глядя в окно. По улицам медленно плыли автомобили, разгоняя огромные потоки воды, что принес вчерашний дождь. Казалось, все залито золотом. Яркие, бешеные лучи солнца отражались в больших лужах, слепили в глаза. Преломляясь через капельки дождя на стекле, они проникали на кухню, оставляя на полу интересные узоры, играя с воображением. Холодный, уже практически зимний ветер проникал в комнату, отгибая легкие занавески, заставляя слегка поежиться. - Может тогда тебе лучше не ходить сегодня? – с тревогой в голосе спросил Марк, - Спина – это не шутки. Мне уж поверь, - слабо закончил он, поджимая губы. Сердце разрывалось от того, что Джексон пострадал из-за него. Он не мог убедить себя, что здесь ничьей вины нет. «Я же сам позволил ему», - взбивая омлет еще яростнее, корил себя Марк. - Ха, так мне и разрешили, - с горечью усмехнулся Ван, отворачиваясь от окна и глядя, как солнце растворяется в каштановых прядях Туана, - Сегодня понедельник, а значит, приедут иностранцы. Марк кивнул головой, не отвлекаясь от плиты. Он внезапно понял, что их с Джексоном отношения начались с боли. То знакомство и первый случайный визит к Вану домой были связаны с падением Туана, а начало серьезных отношений – с падением Джексона. «Это как-то… ненормально?» - подумал Марк, выливая омлет на сковороду. - Тогда возьми с собой обезболивающие, - тихо сказал он, но Джексон его услышал, - Боль будет приходить периодически. - Не переживай, Марки, - неслышно подходя сзади, притягивая к себе за талию и кладя подбородок на плечо Туану, прошептал Ван. Этот парень казался таким хрупким, но, вспоминая вчерашний вечер и эти невероятные трюки, Джексон убеждался в обратном. Едва касаясь губами шеи, он заставлял Марка покрыться мурашками и звонко засмеяться, с наслаждением закрывая глаза. Холодные пальцы легли на кисти Вана, слегка сжимая их. - Джексон, у меня сейчас все подгорит, - отстраняясь от крепких объятий парня, смеялся Туан. - От меня подгорит? - хитро заглядывая в глаза и улыбаясь, спросил Ван и еще крепче притянул к себе это стройное, спортивное тело. Какая к черту работа, когда в твоей квартире, в твоих руках находится такое сокровище? Забираясь под свободную футболку, Джексон провел ладонью по прессу, нежно целуя парня за ухо. - От тебя, от тебя, - улыбался Марк, вздрагивая от каждого прикосновения Джексона, - Скоро будет готово. Садись пока, - одной рукой орудуя лопаточкой в сковороде, а другой – стараясь скинуть руки Вана со своей талии. Получалось не очень хорошо. - Нет, не уйду. - Тебе так нравится приставать ко мне, пока я готовлю? – в голове всплывало каждое их совместное утро, и этот настырный парень всегда старался отвлечь Марка своими прикосновениями. - Ага, - собирая Туана в охапку и приподнимая над землей, прошептал на ухо Джексон. Марк вскрикнул от неожиданности, хватаясь за руки Вана. Звонкий смех обоих парней наполнил кухню, отражаясь от голых стен и рассекая тишину. Их отношения как-то плавно перешли из одной стадии в другую. Они не задумывались особенно, что что-то поменялось. Просто теперь они могут не сдерживать себя, а касаться друг друга там, где хочется, целовать до головокружения, испивать друг друга. Вот только бы времени им хватило. У одного нудная работа с девяти утра до семи вечера, от которой периодически сдают нервы, а у другого их целых две, на которые кое-как хватает сил. Джексон предлагал свою помощь, чтобы Марк отказался хотя бы от одной из них, но тот тихо мотал головой, всегда стараясь перевести тему. - Ты же сегодня в баре? – глядя на дорогу и стараясь проехать по узким улицам так, чтобы его «малышку» никто не обрызгал, спросил Джексон. Марк кивнул, тяжело выдыхая и сминая в руках край теплой толстовки, - Я приеду сегодня. Поспи после работы, ладно? Марк снова кивнул головой, тихо, с улыбкой на губах прошептав: «Ладно». Привыкнуть, что кому-то небезразлично твое состояние, что кто-то с нежностью заботится о тебе, переживает, Туан до сих пор не мог. Хотя говорят, что человек быстро ко всему привыкает. Наверно, к Джексону Марк не привыкнет никогда. Может быть, это хорошо? - А в кафе ты не придешь? - с надеждой спросил он. - Работы очень много будет... - разочарованно ответил Ван, крепче хватаясь за руль автомобиля и как-то разочарованно закусывая губу, - Даже на обед времени не хватит. - Не переутомляйся сильно, - тихо сказал Марк, поджимая губы. Джексон ослабил хватку на руле, на губах появилась легкая улыбка. Его рука нашла кисть Туана, сцепляя их пальцы в замок. Теплое, нежное прикосновение дарит спокойствие. От него кажется, что все будет отлично. Автомобиль медленно плыл по холодным, мокрым улицам утреннего Сеула, но в машине было тепло. Люди потихоньку вылезали из своих домов. Началась новая рабочая неделя. - Приехали, Марки, - сказал Джексон, едва касаясь пальчиками щеки парня, проводя легкий узор от мочки уха к подбородку. Туан задумчиво, медленно кивнул головой, как внезапно резко схватил Вана за галстук, рывком притягивая к себе. - Только попробуй не прийти, - прямо в губы прорычал он. В глазах была решительность и искры непонятно откуда взявшейся страсти. Ответа он ждать не стал, горячо, жадно целуя Вана. И плевать, что около кафе много людей, и что несколько человек с нескрываемым шоком и укоризной смотрят на них через лобовое стекло автомобиля. Плевать, потому что Марк на целый день прощается с Джексоном. Да, пусть он прощается таким способом. Кровь прилила к лицу Вана, а сердце зашлось в рваном ритме. Он совсем не ожидал такой прыти, такой резкости от Туана. Но как говорится: «В тихом омуте черти водятся». Все это время Марк был очень тихим. Эта неожиданность очень понравилась Джексону. Никогда не знаешь, что вытворит этот парень. Пусть он сам был таким, временами удивляя людей сильной контрастностью, ему было интересно, что придумает Марк. Ван разочарованно выдохнул, когда эти сладкие, пухлые, безумно желанные губы отстранились от него. Парень еще не успел понять, что произошло, как Туан, чмокнув его в нос, засмеялся и вылез из машины на улицу. Закатив глаза и покачав головой, Джексон улыбнулся, напоследок взглянув на исчезающий за дверью кафе силуэт, и влился в поток автомобилей. Всю дорогу до осточертевшей работы парень улыбался, проматывая в голове счастливые мгновения, проведенные с загадочным акробатом, перевернувшим его жизнь с ног на голову. - Что с твоим внешним видом, Джексон? – удивленно посмотрев на Вана, спросил Джебом, присаживаясь на край его стола, - Какой-то ты растрепанный, но… довольный? Девушка, что ли, появилась? – хитро улыбнувшись, промурлыкал он. - А, кхм, ну… - Джексон вылез из сладких мгновений, поворачиваясь к зеркалу и обнаруживая, что его волосы взъерошены (конечно, ясно, чьи пальцы их взъерошили), первые две пуговицы рубашки расстегнуты, а галстук сильно расслаблен. Парень закусил припухшую от горячего утреннего поцелуя губу, пряча таким образом довольную улыбку и припоминая Марку Туану эту проделку. - Приведи себя в порядок, - усмехнулся Джейби, - Скоро приедут иностранцы. А ты знаешь, кого отправят с ними разговаривать, да, Джексон? - Ой, не порти мне утро. Оно у меня начиналось хорошо, - морща лицо и закатывая глаза, проворчал Джексон. Тягомотина - точное определение работы Вана. Здесь улыбнись, да пошире, здесь поклонись, да пониже, а здесь подсласти, чтобы иностранцам все понравилось. Весь день Джексон ломал себя, но делал он это искусно. Мысли периодически отправлялись в сегодняшнее сладкое утро, и от этого становилось легко хотя бы на несколько мгновений. «Интересно, как он там?» - задумывался Джексон, тем временем показывая какому-то американцу, где нужно поставить подпись. На свое состояние парню было плевать. Периодически наступали приступы боли, когда действие таблетки заканчивалось. Рука автоматически тянулась к баночке с лекарством. На разъедающий язык, противный, горький вкус Джексон внимания не обращал. Джексон плохо скрывал то, что творилось у него внутри. Съедая губы в кровь, он поглядывал на часы. Стрелка двигалась предательски медленно. Было уже около пяти, а Марк не позвонил. «Наверно, он уже спит. Не буду мешать», - подумал Ван, постукивая ручкой по столу и нервно дергая ногой. Основная, проблемная часть работы Джексона закончилась, и теперь оставалось только протирать штаны в ожидании окончания дня. - Ты чего такой нервный? Не дала сегодня, что ли? – ухмыльнулся Джебом, протягивая чашку кофе. Ван только закатил глаза, усмехаясь и делая глоток обжигающего напитка. Хотя пищу для мозгов Джейби подкинул. Джексон не хотел торопить Марка. Эту боязнь людей, страх к прикосновениям Ван прочувствовал на своем опыте. Туан слишком ранимый, слишком чувствительный. Не хотелось, чтобы этот парень думал, что он с ним только «поразвлекаться». Джексон слишком долго и терпеливо растапливал лед, сковавший сердце Марка, чтобы все так легко разрушить. О принуждении, конечно, и мысли не было. Его парень очень хрупкий. Конечно, Ван очень хотел, чтобы это шикарное, поистине желанное, стройное тело прогибалось под ним, чтобы в истоме Туан хрипло повторял его имя, прося еще, и обхватывал его торс сильными ногами, откидывая голову назад. От таких мыслей Джексона бросало в жар, а в горле пересыхало. Как только часы показали семь, Джексон схватил пиджак и как можно скорее покинул работу. Автомобиль его стоял около входа. На капоте, спиной к парню кто-то сидел, сложив руки на груди и дрожа от холода. Знакомая фигура в свободной черной толстовке и кепке задом наперед. Конечно, Ван узнал его. Эта поза могла принадлежать только одному человеку. - Марки! – позвал Джексон, приобнимая парня за плечи и едва уловимо целуя в висок. Туан улыбнулся, глядя парню прямо в глаза и прикасаясь холодными пальцами к разгоряченной коже на шее. Ван вздрогнул и засмеялся, покрываясь мурашками и крепче стискивая акробата. - Добрый вечер, Джексон Ван, - тихо прошептал Марк, поднимая взгляд. Его глаза, такие сияющие, такие манящие, в которые Ван если окунется, то не вынырнет, эти несравненные пухлые губы, о которых можно мечтать сутки напролет. Казалось, прошла вечность с тех пор, как Туан прорычал слова «Только попробуй не прийти», от которых Джексона бросило в пот. - Ты что здесь делаешь? – удивился парень, слегка касаясь пальцами каштановой челки и убирая ее со лба. - Пришел за тобой, – хитро усмехнулся Марк. Сейчас он был похож на маленькую лисичку. В глазах шаловливый огонек, легкая улыбка играет на губах, мягкие пальчики перебирают волосы на затылке Джексона. - А что с работой? Джуниор? - Сегодня я хочу побыть с тобой, - вставая с капота, промурлыкал Туан и вплотную приблизился к Вану, заставляя парня прерывисто вдохнуть воздух сквозь сжатые зубы, - Поедем? Солнце клонилось к горизонту, окрашивая город в алые цвета. Ветер становился еще сильнее. С каждым днем погода становилась все холоднее, вынуждая людей одеваться в теплую одежду и прижиматься плотнее к своим близким, чтобы хоть как-то согреться. Длинные, бледные пальцы крепко сжимали руль, а глаза горели огнем. Джексон дал Марку машину. Идея о прыжках была сразу отложена, так как Ван еще не восстановился и боли в спине приносили муки. Поэтому осталось восполнять ежедневную дозу адреналина только таким образом. Марк старался быть аккуратным, чтобы машина не стала грязной. Но что говорить об аккуратности, когда главный приоритет здесь – скорость. Да и Ван наплевал на это дело только для того, чтобы его парень был счастлив. Когда на улице стало смеркаться, и первые огни на многоэтажках стали кричать о своих акциях, скидках и рекламах, парни приехали к дому Джексона. Как только Ван закрыл дверь и потянулся рукой к выключателю, он почувствовал жаркие губы на своей шее. Марк стоял сзади, обнимая парня за талию, и мешал включить свет, убирая его руку. - Нет, - прохрипел он, целуя Джексона за ухом, опускаясь ниже. Ван прерывисто вздохнул, прикрывая глаза. Марк был невероятным. Когда он стал таким…решительным? Но это очень нравилось Джексону. - Как хочешь, - разворачиваясь лицом и ловя огонь блестящих глаз в легком сумраке, прошептал Ван. Целуя друг друга, они дошли до спальни. Джексон резко, с каким-то гортанным рыком и животной страстью, схватил Марка, толкая его на кровать и впиваясь в губы долгожданным поцелуем. Сердце Туана зашлось в неровном ритме, но руки сами блуждали по спине Вана, задирая рубашку и прижимая теснее к себе парня. Ему было немного страшно. Боязнь людей и разочарование в отношениях так и не ушли окончательно из его сердца, но Джексон… Возникает какое-то тягучее, теплое удовольствие, когда прикасаешься к нему, когда чувствуешь его горячее тело даже сквозь хлопковую ткань. Губы Вана опускались ниже, целуя скулы, бледную шею, вздымающийся кадык и любимые ключицы. Руки забирались под футболку, проводя по кубикам пресса и обжигая холодное тело горячими прикосновениями. Эта мягкая, невероятно нежная кожа медленно расплавлялась под пальцами Джексона. На шее постепенно расцветали красные узоры от пылких поцелуев Вана. Марк закусил губу, закидывая голову назад, обхватывая его лицо руками и перебирая пальцами темно-каштановые волосы, и тихо прошептал только: «Джексон». От того, как произнес его имя Туан, пробежали мурашки сладкого наслаждения. Но тут резкая дробь стука рассекла тишину в квартире. - Не буду открывать, - прохрипел Ван, отвлекаясь от шеи и вновь припадая к губам Марка, проникая горячим языком в рот парня. Почувствовав, как его отталкивают, и услышав недовольное мычание, Джексон отстранился. - Иди, открывай, - прошипел Туан, поправляя футболку, и попытался сесть, но Ван, конечно, ему не позволил. - Если это Джебом, он постучит и, если я не открою, уйдет, - нависая над Марком и стараясь снова приблизиться к распухшим от жаркого поцелуя губам, - А больше и некому. Марк позволил себя поцеловать, зарываясь пальцами в волосах и шумно выдыхая. Но дробь продолжилась. Кто-то очень настырный ломился в квартиру, пытаясь разорвать эти страстные поцелуи. Прорычав что-то вроде «Да какого хрена», Джексон с трудом оторвался от губ Марка, поправляя рубашку и приглаживая взлохмаченные волосы, пошел открывать дверь. Привычки смотреться в глазок Ван не имел, поэтому очень удивился, когда в квартиру смело шагнула невысокая, сильно накрашенная девушка с длинными волосами. В слабом освещении Джексон не сразу понял, кто это и что ей вообще нужно. Но визгливый, высокий голос резанул по ушам, и Ван сразу вспомнил ее. Проблемы на работе и Марк заставили забыть о Соён. Эта девушка и до этого не очень нравилась Джексону. Слишком глупая, слишком ненастоящая. - Ну, Джексо-о-о-о-он, - протянула Соён, обвивая парня руками и проводя длинным ноготком по груди парня, заставляя покрыться мурашками от неприятных ощущений, - Ты не звонишь, не пишешь, я уже обижаться начала. Думала, ты меня забыл, и решила сама прийти. Тем более Юна сказала мне, что ты сегодня был очень нервным и усталым на работе. Я пришла снять с тебя всю усталость, - проводя рукой по ключицам и забираясь под рубашку, приторно сладко прощебетала брюнетка и уже потянулась за поцелуем, когда за их спинами послышался хриплый голос. - Я вижу, у тебя гости, тогда я, пожалуй, пойду, - от холодного тона Марка у Джексона возникло ощущение, будто его окатили ледяной водой. Столько стали в его голосе парень не слышал никогда. Громко хлопнула дверь, а за ней стремительно исчез любимый силуэт.