Парк

Как разрывает сердце пуля, выпущенная из крупнокалиберного револьвера, так и разрывает сердце громкий, резкий звук захлопывающейся двери. В глазах все еще этот убитый взгляд преданного человека, а в ушах звенит от неожиданного и совсем нежеланного ухода парня. Соён что-то щебечет, касаясь маленькими пальчиками кожи шеи и расстегивая пуговицы рубашки. Эти прикосновения давно перестали быть приятными. Теперь только пальцы Марка могут доставить удовольствие. С несколько секунд Джексон стоял, не осознавая, что произошло. Он выпал из реальности, все еще смотря на закрытую дверь. Слова девушки отдавались эхом в голове парня. Ван очнулся, вздрагивая от ее откровенных действий, и крепко сжал кисть гостьи, сбрасывая ее со своей шеи и отодвигаясь подальше. - Соён, уходи, - железным голосом сказал Джексон. В его глазах был неистовый огонь ненависти. Эта стерва разрушает отношения, которые он так долго выращивал, уничтожает их своим приходом и вызывающим поведением. - Джексон-а-а-а, ну ты чего? Ты забыл, как ты сам бегал за мной? А тут я сама к тебе пришла, - гнусавила Соён, строя глазки и надувая губки, щедро намазанные блесками и помадами в несколько слоев. Эта девушка вообще не особо нравилась парню. Соён просто была нужна для удовлетворения желаний его тела. Тем более, она была довольно просвящённой в этой области. Периодически они встречались. Сейчас в ее услугах Ван не нуждался. Сейчас нужно как можно скорее избавиться от нее и бежать за Марком, пока он не натворил бед. Этот парень может очень много себе надумать. - Нет, я не помню. Уходи, - застегивая рубашку и продолжая уничтожать ее взглядом, прорычал Ван. Он открыл перед ней дверь, ожидая, пока она уйдет. Но эта особа определенно не хотела сдаваться. Если уж она не добилась своего, то будет бить по больному месту. - Ой, а это что, твой парень был? Ах, ты, наверно, так его любишь... - от визгливого голоса девушки и этого издевательского тона Джексон заводился еще больше. Хотелось ударить ее сейчас, но парень, конечно, девушек не бьет. Эта гадюка кусала больно, - Мне действительно так жаль. А он красавчик, вкус у тебя есть. Правда, не в ту сторону направлен. Ой-ой-ой, ка-а-ак он на тебя посмотрел... Ух, аж мороз по коже. - Вали отсюда, Соён, - прорычал Джексон. Он никогда бы не позволил себе так вести себя с девушкой, но эта змея просто напросто довела его. Ее большие глаза, увеличенные операцией и специальными линзами, стали еще больше. Рот открывался и закрывался как у рыбы. Джексон в гневе был очень страшен, и брюнетка забыла все едкие слова, что хотела выплеснуть. Сощурив глаза и презрительно сморщив носик, она цокнула и вышла из квартиры, предварительно уничтожив парня своим взглядом. - Придурок, - прошипела она, шагнув в лифт. Джексон хлопнул дверью и тяжело выдохнул, запуская пальцы в волосы. Парень потерялся, что делать. Из-за того, что он так долго прокопался с Соён, вероятность догнать Марка была крайне мала. Чертыхнувшись, Ван полез в карман за телефоном, выбежал из квартиры, выбросив разгоряченное тело в улицу и забыв совершенно, что уже холодно. Он не взял с собой пиджак. Конечно, после такого Туан не ответит ему, но попробовать стоило. Каждый новый длинный гудок рассекал сердце парня, отодвигая надежду на перемирие все дальше и дальше. Джексон корил себя, кусая губы в кровь и сжимая руль в руках с такой силой, что костяшки пальцев становились мертвенно белыми. Как могло все так резко оборваться? На губах все еще чувствовался сладкий вкус Марка, а спина горела от его прикосновений. И вот уже ничего нет. Он уехал. Ван потерял его след. От этого было дико больно на душе. Эти стальные слова все еще звучали в голове, заставляя стонать от негодования. Но Джексон достаточно хорошо узнал Марка за это недолгое время. Домой этот парень сейчас точно не пойдет. Автомобиль резко остановился возле северного входа в парк. Тяжелые, черные тучи обволакивали город, погружая его во тьму. Исчезали высотки, улицы, мосты. Они тонули в плотной черноте. Через все небо пробежала нитка света, рассекая его пополам. За ней последовал удар грома. Началась гроза. Джексон как можно быстрее бежал по темной алее, надеясь, что вот-вот покажется та самая поляна, и парень увидит его. Первые капли холодного дождя ударяли по лицу, пробиваясь сквозь листья. Он попросит прощения, постарается все объяснить. Не должно все так разрушиться. Деревья начали редеть, и показалась поляна. Дождь постепенно превращался в сильный ливень, молнии приступами освещали парк, разрезая черно-синее полотно туч. Марк стоял в центре поляны. Его кулаки были сжаты, плечи опущены. Наверно, он сделал несколько прыжков, но, вспоминая травму, полученную от мокрой травы, сейчас прыгать не решался. Душевная боль разрывала все его тело. Не хотелось причинять себе еще и физическую. - Марк! Марк! - позвал Джексон, подбегая к парню. Его предположение, к сожалению, оказалось правдой. Когда Туану больно, он прыгает, выплескивает так всю злость и обиду. Иначе справиться с этим он не может. - Джексон, скажи, за что? - тихо прохрипел Марк, поднимая тяжелый взгляд. Молния разразила небо, осветив лица парней. Холодный ливень шумел, бил по лицу, впитывался в ткань, заставлял дрожать от холода. Если на Марке была хотя бы теплая толстовка, то Ван был одет только в легкую рубашку. Она промокла уже насквозь. - Марки, ты все не так понял, она... - За что, Джексон? Почему ты так со мной? - яростно выкрикнул Туан, и в эту секунду грянул гром. Губы парня дрожали, дождь стекал по волосам, по щекам, - Я доверился тебе, понимаешь? Это был первый раз, когда я вновь доверился человеку! - Марки... - Джексон чувствовал, что парень вот-вот сорвется. Но Туан не дал ему сказать. - Почему меня все предают? - он продолжал кричать, смотря прямо в глаза. Лицо искажала гримаса боли и невероятной обиды, - У меня были отношения. Я любил ее. Мне казалось, что и она тоже. Я был чертовски глуп и доверчив, - слова лились огромным потоком. Парень выплескивал то, что давно было заперто глубоко в сердце, - Она изменила мне с моим лучшим другом. Я подумал: «Ладно, ничего страшного, бывает». Но почему-то со мной это происходило часто. Раз, два, три... А потом я решил: «Хватит причинять себе боль, Марк». Как ты заметил, я очень боялся людей. Я просто перестал верить в дружбу, в любовь, вообще в хорошие отношения между людьми. Знаешь, так стало проще жить. - Марки, я... - все шло не так, как планировал Джексон. Туан сорвался. Ван попытался сделать шаг к нему, но тот отстранился, отходя назад и останавливая парня ладонью. - Да, ты, - он усмехнулся, глядя, как разбиваются о траву тяжелые капли, - А потом появился ты. Джексон Ван. Такой необычный, резкий и, как мне показалось, честный, открытый. Ты не представляешь, как мне было сложно довериться тебе. Я, наверно, перешагнул через себя. Но твое поведение, а потом и непонятная забота после той травмы... И я сказал себе: «Попробуй, Марки. Смотри, какой он добрый, как он заботится о тебе. Он всегда говорит правду. Он никогда не обманет тебя», - голос Туана взвинчивался, дрожал. Слова, сказанные на эмоциях, вылетали, и он о их смысле даже не задумывался. Капли стекали по его губам, и он их слизывал, шмыгая носом, - Я даже решил, что мне повезло. Когда ты приезжал, мне было приятно. Я ждал каждой встречи. Но все равно ты солгал. - Марки, я не лгал!.. - Да? А тогда кто это был? Твоя девушка? Почему она так властно вошла в квартиру и по-собственнически обняла тебя? - Она была моей девушкой. Вернее, ее подобием. Но когда я встретился с тобой, с ней я больше не виделся. Я вообще не знаю, почему она пришла сегодня! - Все равно, Джексон, - тихо сказал Марк, мотая головой и медленно делая шаги назад, - Я не знаю. Мне больно. Я не чувствовал эту боль давно. Мне нужно время, - горько усмехнувшись, прохрипел он. - Марк, прости меня! - в отчаянии выкрикнул Ван, но его крик заглушил новый удар грома. Дождь становился еще сильнее. - Пока, Джексон, - сказал Марк, уже далеко отойдя от парня. Ван снова сделал шаг, но Туан тяжело помотал головой и, развернувшись, побежал к южному выходу из парка. Огромные капли холодного осеннего ливня били по голове, словно наказывая. Джексон просто не мог поверить. Он стоял, глядя в ту сторону, куда убежал так стремительно Марк. В голове был один вопрос: «Как?». Парень не чувствовал ни ледяного дождя, который уже насквозь промочил его одежду, ни сильного ветра, ничего. Чисто инстинктивно он понял, что пора уже уходить, и побрел к северному выходу. Внутри была боль. Она разрасталась из-за того, что он причинил ее Марку. Сердце разрывало от мысли, что Джексон не сможет больше увидеть эту потрясающую улыбку, не сможет провести по тонким, острым ключицам, обнять его, поцеловать пухлые губы. Он понимал, что нельзя сейчас подходить к Марку. В забытье он дошел до автомобиля. Дождь так и не останавливался, шумел, пузырился. Потоки воды превращались в огромные реки, стекающие с гор, сметающие осенние листья. Джексон сел в машину, наплевав, что он до нитки промок, и что обивка может испортиться от воды. Медленно, тяжело он доехал до дома. Парень словно выпал из пространства. Ноги сами дотащили его до квартиры. Крупная дрожь приступами била все тело. Сейчас лучше было принять горячий душ и лечь спать, но Джексон не понимал, что было лучше. Потому что как бы он не пытался сделать то, что могло привести к хорошему результату, все всегда получалось наоборот. Шаркая ногами, оставляя крупные капли на паркете, он дошел до кухни, достал из шкафчика бокал и хороший виски, который где-то с месяц назад подарил ему Туан. Дикое желание напиться, забыть все, залить боль алкоголем - вот до чего додумался Ван. «Раз, два, три...» - бокалы опрокидывались один за одним, а в голове повторялись слова Марка, выкрикнутые сорванным голосом. Когда Джексону надоело глушить дорогущий виски, он все-таки решил принять горячий душ и переодеться. Под ноги ему попалось что-то чёрное, лежащее на полу. Подняв предмет, он понял что это принадлежит Марку. «Надо будет завтра отдать ему кепку», - подумал он, положив ее на вторую половину кровати. Засыпал он снова в душной квартире, хотя окна были открыты. Душно, тяжело было и внутри, потому что Марка не было рядом. «Все кончилось, не успев начаться» - разочарованно выдохнул парень куда-то в подушку и забылся пьяным, непонятным сном.

***

Прошло чуть меньше суток с ссоры, а Марк Туан уже несколько раз хватался за телефон, чтобы позвонить Джексону, но каждый раз бил себя по руке, отговаривая. На душе было неприятное чувство, будто он должен был выслушать вчера Вана, простить его. Джексон сам не целовал эту девушку, это она лезла к нему, а он даже пытался извиниться. Просто Марк очень чувствительный, его душа слишком разодрана острыми когтями предательства и обмана. Еще раз увидеть, как твой партнер находится в объятиях другого - убийственно для него. Беспокойная, холодная ночь, затем такой же холодный и тяжелый день. Зябкая погода позволяет расползаться мерзкой плесени одиночества внутри Марка. Эта зараза не преследовала его эти два месяца и окончательно (так думал парень) умерла, когда они с Джексоном прыгали на батутах и провели ночь в объятиях друг друга. Но вот она снова вернулась и отравляет его. Дышать становится тяжело, словно легкие сжимаются, а внутри как будто что-то умерло. «Зачем я так с ним? Зачем? Ведь он ничего не сделал», - корил себя Марк, кусая губы, чтобы не застонать в голос. На работе ничего не получалось, все валилось из рук, потому что они просто напросто дрожали. И ведь правда, Ван не лгал. Сколько Марк помнит, эти два месяца они постоянно были вместе. Бар, кафе, машина, дома друг друга: они не расставались совершенно. Джексон всегда звонил, всегда предупреждал, если у него на работе были какие-то проблемы. Он приезжал в любую минуту, если Марк просил. А в голове Туана разрывается на осколки все тот же вопрос: «Зачем?». От этого становилось больно. Но боль была другая. Та, что возникла из-за предательства, переросла в совершенно новую, потому что Марк догадывался, как воспримет вчерашние слова Джексон. Туан смутно помнил, что в агонии наговорил вчера, но это лицо, освещенное вспышками молний и выкрик, когда акробат побежал прочь, ясно давали понять, что Ван убит. Надо было все исправить. Выйдя из кафе, Туан быстрым шагом направился домой. Голову обдавало ледяным ветром, и что-то щелкнуло, что он забыл у Вана кепку. Теплое и тягучее, как нуга, радостное чувство согрело его сердце от мысли, что он сможет увидеть Джексона. Это будет просто повод прийти, а там уже как пойдет. Может быть, они разойдутся, потому что вряд ли после такого резкого обвинения в том, что человек не совершал, можно говорить о примирении, а может быть, все будет хорошо. Марк очень надеялся на последний вариант. Время было около семи вечера, Марка сегодня сильно задержали. Он быстро преодолел совсем не близкое расстояние до дома Джексона. Опять тело бьет мелкая дрожь. Она вызвана совсем не холодным ветром. «А что, если он меня выгонит? Что, если просто хлопнет перед моим носом дверью?» - переживал Марк, ломая пальцы, пока лифт удивительно быстро поднимался на нужный этаж. Двери со скрипом раскрылись. Марк боялся, что, как и в тот раз, Джексон оставит его у порога, а сам куда-нибудь убежит. Например, на свидание. Чёртово воображение сейчас играло очень злую шутку с Туаном. Парень занес кулак над дверью и три раза постучал. Гулким эхом отдалась дробь в пустом коридоре. Никто не открывал дверь. С каждой секундой Марк был все ближе к тому, чтобы уйти, потеряв надежду. Разочарованно выдохнув, Туан уже сделал шаг назад, как вдруг услышал какое-то копошение. Сердце забилось быстрее. Кто-то шаркал по паркету, медленно подходя к двери. Щёлкнул замок, и на пороге показался Джексон. Но что-то в нем было не так. Мутный, неясный взгляд, лицо, покрытое испариной, влажная футболка, растрёпанные волосы. - Марки... - выдохнул он, поднимая глаза, и его губы дрогнули в улыбке. Внезапно его повело, рука сорвалась с косяка, на который она опиралась, глаза закрылись, как при обмороке, и он без сил упал на грудь Туана. - Джексон! Джексон, что с тобой? - громко позвал Марк, но парень ему не отвечал. Его тело горело, - Черт, ты что, болеешь? - прошипел Туан, касаясь ладонью лба. Парень занес Вана в квартиру, закрывая ногой дверь. Положив Джексона на кровать, он еще раз потрогал его лоб. Да, его температура была очень высокой. - Джексон, ну как ты так? - простонал Марк, накрывая парня одеялом, потому что того бил озноб. «Так, у него аптечка в ванной», - направлял себя Туан, выбегая из спальни. Взяв все нужные таблетки и попутно захватив влажную тряпку, он вернулся в комнату. Как ухаживал тогда Джексон за Марком, так и сейчас Марк ухаживает за Джексоном. Лекарства, вода, постоянно влажная тряпка на лбу - все для того, чтобы Вану стало легче. Про кепку, Туан, конечно же, забыл. Какая тут кепка, когда (его?) парень так болен. Прошло несколько часов. Луна тайком проникала в спальню, освещая одно уставшее и измученное, а другое больное и убитое лица. Марк лег на вторую половину кровати, откидывая кепку куда-то на пол и прикрывая глаза. Джексон был рядом. Он много заботился о Туане, много сил приложил, чтобы парень ни в чем не нуждался. Теперь настала очередь Марка. Парень едва ощутимо прикоснулся губами ко лбу Джексона. Температура спадала, Ван дышал ровно. «Это он, получается, на работу не ходил... Точно, он же вчера в одной рубашке под ливнем прибежал. Аищ, дурак...» - ругал мысленно Джексона Туан, перебирая в пальцах его влажные волосы. На тумбочке рядом с лекарствами и влажной тряпкой стояла бутылка виски. Видимо, таким способом Джексон боролся со своей простудой. Туан недовольно цокнул, качая головой и кладя руку на уже негорячую щеку. - Марки? - прохрипел Ван, приоткрывая глаза и стараясь разглядеть в черной комнате знакомый силуэт. Когда он немного пришел в себя и привык к темноте, он накрыл своей рукой ладонь Туана, - Марки, пожалуйста прости меня, - простонал он, в муках прикрывая глаза, - Прости, я...я не знаю, как вообще все так оборвалось. Я не знаю, почему она пришла... - Ш-ш-ш, тихо. Все нормально, Джексон, спи, - улыбнулся Марк, целуя парня в лоб и наблюдая за тем, как (его!) парень засыпает. Он простил его. Нельзя злиться на Джексона. Ведь это Джексон. Он всегда такой. Такой необычный, такой резкий. Он всегда старается сделать так, чтобы Туану было лучше; всегда смущенно и неловко улыбается, когда Марк обнаруживает признаки его заботы; всегда тянется к его любимым тонким ключицам, но потом резко убирает руку и смеётся. Без сомнений, этот бунтарь из Гонконга сделал его жизнь лучше. Никто, кроме родственников, не заботился так о нем. Наверно, он может ему довериться. - Давай попробуем еще раз, - то ли самому себе, то ли своему парню уже в полудреме выдохнул Марк, приобнимая за плечи свернувшегося у него на груди Джексона. Ван промычал что-то неразборчивое, кладя руку поперек талии и теснее прижимаясь к Туану. Свежий, но не холодный ветер отгибал шторы, проскальзывая в комнату и делая сон легче. Оба парня сегодня спали спокойно.