Парк

Джексон Ван открыл глаза ранним утром, когда солнце только начало просыпаться. Часы показывали около шести утра. Розовато-красная дымка рассвета царила над городом. Парень пытался вспомнить, каким образом он провел вчерашний день. В два часа его разбудил звонок Джебома. Голос из трубки что-то кричал о том, что Вану влетит, если он сейчас же не придет на работу. Джексон положил трубку, попросив передать, что «ему положен отдых, и он взял день за свой счет». Потом нашлась новая бутылка и, как говорится, все поплыло как в тумане. Потом как будто Марк приходил. Или не приходил... Сейчас же дико болела голова от затылка к вискам. Казалось, что череп вот-вот треснет и развалится на несколько частей. Немудрено, если выпить в одно горло 50-ти градусный виски. «Кстати, о виски», - подумал Ван, поворачивая голову к тумбочке. Но бутылки он там не нашел. Напротив, тумбочка была забита всевозможными таблетками и лекарствами. «Так, стоп. Марки правда, что ли, приходил? Мне это не приснилось?» - Джексон резко приподнялся на локтях, поворачиваясь ко второй половине кровати, но рядом никого не было. С кухни тянулся слабый, но такой аппетитный запах рамена с сыром и карри. Именно такого, который готовит Марки. Джексон довольно улыбнулся и лег обратно на кровать. От болезни почти не осталось и следа. Легкость в теле, легкость в душе. Звякнула посуда и послышались торопливые шаги. Ван закрыл глаза, притворяясь спящим и едва сдерживая счастливую улыбку. Марк Туан пришел и вылечил его. Он приготовил ему завтрак. Он даже не обижается. Ну или нет... - Не притворяйся, что ты спишь, алкоголик, - недовольно сказал Марк, поставив разнос на край кровати. В голосе слышались злые нотки. На парне уже была домашняя одежда Джексона, что очень понравилось хозяину квартиры. Все та же излюбленная белая майка с черными английскими надписями и потрясающе сидящие на нем серые штаны. - Марки! Марки, ты пришел! - радостно закричал Ван, резко садясь и протягивая руки к парню. Джексон с детской непосредственностью ожидал, что Туан обнимет его, но тот сделал два шага назад, дьявольски ухмыляясь и мотая головой. - Сначала ты поешь, а потом тебя ждет допрос, - протягивая тарелку и палочки, хитро сказал Марк, а сам сел по-турецки на пол, все так же продолжая улыбаться и загадочно глядеть на парня. Снова этот шаловливый огонек. Это не предвещало ничего хорошего для Вана. - Но Марки... - начал гудеть Джексон, строя глазки. - Я не буду с тобой разговаривать... - Туан сделал паузу, наблюдая за тем, как с каждым мгновением Ван расстраивается все больше, - Пока ты не съешь все это. Джексон с облегчением выдохнул и стал буквально проглатывать рамен, чувствуя на себе довольный взгляд парня. Ван уже начинал придумывать речь, как оправдаться перед Туаном и что сказать. Сердце билось быстрее только от того, что Марк рядом. Наверно, все можно еще исправить. - Да не торопись ты, - засмеялся Туан, видя, как Ван практически не жует лапшу, обжигается и шипит, - Подготовься лучше морально. - Фсе, - выдохнул тяжело Джексон, вытирая губы и отставляя тарелку в сторону, - Фпафибо, Марки. Туан встал с пола, медленно, словно кот, подошел к кровати, играя все той же дьявольской улыбкой, и сел сверху на бедра Вана, упираясь руками в его грудь и заставляя лечь обратно на кровать. «Эм, что?» - такого развития событий Джексон совсем не ожидал. Он ошарашенно хлопал глазами, не в силах произнести и слова. Марк же с невероятной грацией и неожиданной для Вана в данной ситуации какой-то жадностью смотрел на него, закусив губу. Джексон был готов к крикам, к обвинениям, к обиде. Он бы даже и слова не сказал, если бы Марк его ударил в гневе. Но это... - Давай объясняйся, - складывая руки на груди и едва сдерживая довольную улыбку от того, как смотрит на него Джексон, строго сказал Туан. Он был чертовски доволен собой. - Марки, - начал Ван, слегка приподнимаясь на локтях, но парень его остановил, недовольно качая головой и упираясь рукой ему в грудь. - Пошевельнешься - уйду. И только попробуй пойти за мной, - строго и так же холодно, как в тот вечер, сказал Туан. «Что, черт побери, происходит?» - спрашивал сам себя Джексон, повинуясь этому демону с личиком Марка, и лег обратно. - Соён... - Не хочу о ней слышать. Мне плевать, кто она и кем она была для тебя. Единственное, что меня волнует - чтобы она больше никогда не появлялась. Ты можешь мне это пообещать? Потому что если нет - я ухожу. Ты ведь помнишь, что я сказал тем вечером? - Джексон кивнул, - Прекрасно, - он сделал паузу и испытывающе посмотрел на Вана, - Ты обещаешь? - Да, Марки, - просто, но вкладывая глубокий смысл в эти два слова, ответил парень, глядя прямо в глаза. С несколько секунд они смотрели так друг на друга, привычно окунаясь в черные омуты. Так они проверяли, говорит ли кто-нибудь из них правду, проникая далеко за пределы причудливого рисунка радужки, читая, как раскрытую книгу, вглядываясь в то, что творится в душе. Когда Туан убедился, что парень не врет, он мягко улыбнулся и тихо прошептал: - Тогда я буду тебе доверять, Джексон. Ван приподнялся на локтях, считая, что ссоре конец и что можно вести себя как прежде, потянулся к Туану, поглаживая по сильному бедру и поднимаясь выше к спине, забираясь под свободную майку. Улыбка, освещенная красно-лиловыми лучами солнца, внезапно исчезла с лица Марка, а руки вновь уперлись в грудь, с силой кладя нахала на место. - А теперь говори, пьянь, почему ты вчера не пошел на работу? - громко сказал он. И опять у Джексона возникло чувство, будто его снова облили ледяной водой. «Твою ж мать, какой же ты непредсказуемый», - Ван лег на спину, положив руки по швам, и уставился на парня. С каждой секундой он терял контроль над ситуацией. В горле пересохло, а сердце неистово билось, потому что Марк просто напросто пугал. Эти искорки в черных глазах и уверенное поведение совершенно неожиданны для Джексона. - А, ну, э... Марки, я очень переживал. После того, как ты убежал из парка, меня словно ударили чем-то тяжелым. Мне было так плохо, - тихо сказал Ван, пряча взгляд в складках футболки Туана. - И вот так ты решаешь проблемы? - с издевкой спросил парень, - Что ж, у тебя получилось. Я пришел, - прошептал Марк, приближаясь вплотную к губам Джексона и обжигая их дыханием. От неожиданности Ван прерывисто вздохнул. Туан невероятно близок к нему. Парень все еще не мог поверить, что Марк здесь. Еще больше его удивляло это поведение. Откуда такая смелость? Может быть, Джексон еще не все знает о его загадочном акробате? - Марки... Ты заболеешь, - прохрипел Ван, но его рука легла на поясницу Туана, прижимая к себе теснее и забираясь под футболку, проводя пальчиками по изгибам позвоночника. На губах акробата появилась довольная улыбка. - Как там было в том фильме?.. «С твоей заразой я справлюсь», так? - игриво наклоняя голову на бок и вглядываясь в идеальные линии скул Джексона, спросил Марк. Сначала легко, но потом увереннее, прикоснулся своими губами к горячим губам парня. Ван приподнялся, шумно выдыхая в поцелуй и сгребая Туана в охапку. Проникая языком в рот Марка, он перевернул его на спину и навис сверху, сжимая в руках это стройное тело. - Джексон, на работу надо... Остановись, - шептал Туан, в наслаждении закрывая глаза. Его пальцы запутывались в темно-каштановых волосах, сжимая их в кулаке. Ван целовал кадык, шею, постепенно опускаясь к ключицам и буквально впиваясь в них губами, - Эй, не оставляй мне засосы, Джексон Ван! - вскрикнул Марк, отталкивая за плечи парня. - Сейчас холодно, наденешь шарф, и никто не увидит, - усмехнулся парень, - Хотя, даже жаль, что это никто не увидит, - легко проводя языком по оставленным отметинам, промурлыкал Ван. - Очень жаль, - с сарказмом прошипел Марк. Джексон поднял взгляд. Яркие солнечные лучи играли на его лице, но улыбка была еще ярче. - Я очень скучал, Марки, - на ушко прошептал Ван и прикоснулся губами к виску, закрывая глаза и вдыхая шоколадный аромат. - Я тоже скучал, - улыбнулся Туан, перебирая волосы на затылке, - Но теперь ты скучать не будешь, - он сделал паузу, проводя пальцем по скулам, а потом резко оттолкнул за плечи от себя Джексона и соскочил с кровати. Ван перевернулся на спину, в недоумении глядя на ловкого парня, - А теперь приводи себя в порядок, алкоголик ты несчастный, - строго сказал он, сложив руки на груди. - Не хочу-у-у на работу, - Джексон захныкал, словно маленький ребенок, прикрывая глаза рукой, - Марки, я очень болен. Можно я не пойду? - Ничего не знаю. Вот тебе таблетки, - он протянул кулак, в котором был целый коктейль из всевозможных лекарств, - Надо, Джексон, надо, - засмеялся он и вышел из спальни. Сладкими, благозвучными аккордами отдавался в голове звонкий смех Марка. Ван выпил указанные его личным врачом таблетки и лег обратно на кровать, заводя руки за голову. Легкое, едва ощутимое чувство лени проникало в каждую клеточку. Хотелось просто теплых объятий человека, находившегося сейчас на кухне. Джексон закрыл глаза, чувствуя кожей, как ветер пробирается сквозь небольшую щель в окне. - Джексон-а-а-а, я слышу, как ты закрыл глаза, - крикнул с кухни Марк, сдерживая смех, - Иди в душ, пьянь. Ван засмеялся, переворачиваясь на живот и обхватывая руками подушку. Пусть его смех переходит сейчас в судорожный кашель, а общее состояние организма нельзя назвать хорошим, парень чувствовал себя невероятно счастливым. До безумия хотелось, чтобы это счастье длилось как можно дольше. Джексон заметил, что он стал чаще улыбаться только с того момента, когда увидел Марка. Пусть первое время это была дерзкая, вызывающая ухмылка, но она постепенно превратилась именно в радостную, неподдельную, искреннюю улыбку. Смех чаще вырывался из его груди, шел из самого сердца. Парень сам с каждым днем все чаще видел, слышал, любовался невероятно заразительной улыбкой Марка. Еще Джексон не мог не заметить, что его акробат очень изменился. Если сравнивать того грубоватого, загадочного бармена и доброго, застенчивого Марки, то изменения кардинальные. Таинственный Марк Туан становился все более понятным и родным. Он словно раскрывался, показывая только одному Джексону свою лучшую сторону. Это, конечно, грело. Ведь Ван был чудовищным собственником. Если что-то принадлежит ему, то оно просто не имеет права принадлежать кому-то другому. Джексон хотел, чтобы Марк был только его. - Эй, Джексон, чего валяешься? Давай вставай! - недовольно, но с игривыми нотками воскликнул Туан, заглядывая в спальню. Сделав пару шагов, он скривил лицо в брезгливой гримасе и прошипел: - Меня не было здесь пару дней, а ты уже так кхм... - Марк постарался сдержать благой мат, - Засрался? Что это? - спросил он и достал с уголка шкафа грязный носок, - Нет, ты мне просто скажи, мне до одури интересно, как так можно сделать? Научи этому невероятному искусству разбрасывания одежды по всему дому. А что в гостиной творится? Что за разводы на паркете? А на кухне? Ты, что, ногой этот свой виски доставал? Отвечай, балда. Джексон все это время с несдерживаемой улыбкой смотрел на своего парня и в конце концов громко засмеялся. Марк любил ворчать по поводу вечной грязи в квартире Вана, а тот просто любил этот тон и сарказм, прочно закрепившийся в речи Туана. И сейчас парень ничего не хотел отвечать. Да и зачем? Выйдет что-то бессвязное и смешное, но никак не оправдывающее поведение Джексона. Не дождавшись ответа парня, Марк закатил глаза, прошипев что-то вроде «вот же свинья», и начал прибираться. В тот момент, когда Туан наклонился, чтобы поднять какую-то грязную футболку, и его майка соблазнительно задралась, оголяя бледную поясницу, Джексон неслышно встал с кровати и подошел вплотную сзади к парню, довольно ухмыляясь и кладя руки на выпирающие через свободные штаны тазовые косточки. Марк, вздрогнув, резко выпрямился и попытался сделать шаг в сторону, но хватка Вана была крепкой. - Джексон, отвали, - прошипел Туан, стараясь остановить наглые поглаживания по собственному прессу. - А, вот так значит, моя личная домохозяечка. Как садиться сверху, так это мы можем, а вот сзади нам не нравится, да? - заглядывая в глаза, спросил Джексон. Яркие лучи солнца отлично освещали покрасневшее от неожиданности и смущения лицо Марка. Парень все старался скинуть нахальные руки, - Что ж, это мы учтем. - Аищ, придурок, отстань! - выдохнул парень, освобождаясь наконец от тисков Джексона, и для подстраховки сделал пару шагов назад. Но он не мог не улыбаться, пусть сейчас растерянно и смущённо, - Время уже семь. Надо на работу собираться. - Может, не надо? - на губах Вана играла пошлая ухмылка, которая не могла полностью отобразить все мыслишки, шалившие сейчас в голове парня. Он сделал шаг к Марку. - Господи, иди, остынь, - засмеялся Туан, выталкивая Джексона из спальни и для верности закрывая за собой дверь. Когда наконец Ван вышел из душа, оделся в чистую одежду, превратившись, как сказал Марк, из пошлого животного в нормального человека, парни вышли из дома. Холодное, уже давно не греющее солнце прорывалось сквозь черно-синие чудовищные тучи, резало по глазам, отражаясь от идеально вычищенных стекол высотных зданий. Шумел шальной ветер, раскидывая листья по дороге, гуляя в закоулках большого города. Марк смотрел то в окно, то на Джексона и отбивал пальцами по передней панели какой-то ритм, щурясь и таинственно улыбаясь. Тепло смешивалось с солнечными лучами и каплями дождя, разгоняясь по всему телу. Ван словно уничтожал своими шутками, смехом, мягкими прикосновениями, требовательными поцелуями, вообще своим присутствием ту плесень одиночества. Эта тварь исчезла, как только Марк дотронулся ночью губами ко лбу Джексона и услышал его хриплый шепот. После этого бредового, неясного извинения все вернулось на круги своя, словно и не было этой девушки, ледяного ливня, жестокой боли в груди. Только кашель Вана - как напоминание о том вечере, когда двоим казалось, что всему конец. Но и это скоро пройдет, потому что Туан заботится о Джексоне. - Марки, ты точно простил меня? - заглядывая в глаза, вдруг тихо спросил Ван. Легкая улыбка сразу же исчезла с лица акробата. Он внимательно посмотрел на Джексона, щуря глаза от солнечного света. Автомобиль продолжал двигаться, а Марк все молчал. Джексон не торопил его, а просто ждал ответа. Наконец, Туан ответил. - Честно? - он сделал паузу, усмехаясь самому себе, - Нет, - сердце Джексона на мгновение остановилось, а пальцы инстинктивно сжали руль крепче. Марк это заметил и специально продолжил еще тише, - Пока мы не закончим то, на чем нас прервала эта... особа. Ван облегчённо выдохнул, останавливаясь в переулке недалеко от кафе, чтобы в этот раз на них никто не пялился и чтобы можно было спокойно «попрощаться» с парнем, и развернулся лицом к Марку. После слепящих лучей солнца трудно было привыкнуть к тени. Слова Туана играли в голове Джексона, и он уже воображал то, что давно хотел осуществить со своим акробатом. Марк закусил губу, косо, шаловливо поглядывая на парня. Он представлял примерно, что может вытворить с ним Джексон, если только легкие поглаживания по животу и прикосновения сквозь футболку заставляют его в полу-экстазе закатывать глаза. - Ну это легко исправить, Марки, - прошептал Ван, приближаясь вплотную и опаляя дыханием губы парня, - Хоть се... Марк заткнул Джексона жарким поцелуем, хватая его за подбородок и властно притягивая к себе. К чему слова, когда можно все выразить действиями? Тяжело было оторваться от горячих губ. Тяжелее было осознавать, что сейчас за окном автомобиля дикий, пробирающий до костей холод, а прикоснуться к своему парню он сможет только поздним вечером. - До встречи в ба-а-ре, Джексо-о-он, - довольно красиво пропел Марк, поцеловав напоследок в щеку, как маленький мальчик целует маму перед тем, как убежать в садик. - Пока-пока, - засмеялся Ван, легко щипая за бок парня. Туан коротко ойкнул от неожиданности и хлопнул Джексона ладонью по плечу. Хохот двух счастливых парней залил салон автомобиля, отскакивая от стекол и сидений. Им казалось, что прошло с момента остановки не более пяти минут, но время было против них, и Марк, ужаснувшись, глянул на часы. Губы искривила печальная улыбка, а пальцы коснулись мягкой щеки. Дверь автомобиля нехотя открылась, и холод снаружи дал понять обоим парням, что им предстоит сложный, холодный день. И только мысль о горячей и такой желанной для обоих ночи могла согреть.