Monsters

Лили сидела в этом подвале, крепко вцепившись в замороженный окорок ягненка и стараясь не расхохотаться от нелепости происходящего. В другом углу сжался какой-то высокородный лорд - втрое больше ее - но из них двоих только она была готова к сражению, пусть даже ей придется забивать каннибалов до смерти этой бараньей ножкой. Сэм был где-то там, сражался, но несмотря на то, что она ужасно беспокоилась о нем, первым в ее списке был сын. Она обдумывала все возможные расклады. Вот уже в четвертый раз Лили готова убить своего сына, если потребуется. Она никогда не говорила об этом Сэму - Лили была совершенно уверена, что ее могла бы понять только мать, не мужчина. Когда она увидела, что Крастер собирается принести ребенка в жертву, она знала, что бросит вызов даже богам ради своего сына. Понимая, что Крастер убьет ее за неповиновение, Лили все равно была готова придушить своего малыша. Напевая колыбельную, она уже поднесла одеяльце к лицу мальчика, когда вмешался Сэм, чтобы их спасти. Другой ночью, когда кричали сотни ворон, а деревья пугали чернотой, это почти произошло снова. Ни одна тварь из белых ходоков не получит ее сына, и пока она жива, у нее всегда будут силы, чтобы помешать им. Когда этот монстр подошел к ним близко, ее руки сами обвились вокруг младенца - так, чтобы быстро свернуть ему шейку. К счастью, Сэму удалось убить Ходока, а ее пальцы ныли всю неделю. После того, как Сэм запаниковал и отправил ее в деревню, Лили услышала крики одичалых. Подхватив сына, она забилась в углу заброшенной комнаты, готовая душить. Она прекрасно знала, на что способны Тенны, но они не причинят ее ребенку боль - пока она еще может защитить его. Рыжеволосая девушка проявила милосердие, и Лили наблюдала, как повсюду разливается кровь, молча прислушиваясь к тихому дыханию своего сына. И вот, это случилось снова, но на сей раз, по крайней мере, у нее было некое подобие оружия. Что еще более важно - она была достаточно сильна, она достаточно любила своего сына, и она убьет его, если будет нужно. Она замерла, ожидая того, кто войдет в эту дверь. Ее пальцы болели.