Monsters

Джоффри нравилось брать арбалет в руки, чувствовать его вес. Крики и мольбы шлюхи были приятным бонусом. Но гнев внутри него все рос, объединяясь с неудовлетворенностью, злобой, яростью - одна эмоция на одну стрелу. Всякий раз, когда последняя достигала цели и лилась кровь, ему становилось чуть легче, но полностью - никогда. Его дядя - Бес, этот уродец, недоразумение, которое тоже носило фамилию Ланнистер! Да как он смел ударить его, как он смел вообще произносить его имя! Этот полумуж называл себя его десницей! Он осмелился послать ему шлюх, как будто Джоффри был таким же, как он! Как будто Джоффри станет пропойцей и неудачником! Так что первые пару стрел предназначались скорее дяде Тириону - ах, если бы он был сейчас на месте этой шлюхи. Она была одной из тех, что он прислал ему в первый раз... жаль, что нельзя было оставить ее растерзанное тело прямо у него на пороге. Дедушке подобное не понравилось бы, но позже он справится и с ним. В конце концов. Шлюху звали Роз, но ее искрящиеся солнцем рыжие волосы напоминали ему о Сансе. Так что следующая пара стрел отправилась в нее - в эту глупую, жалкую суку, отродье предателя. Как смела она надеяться стать его королевой после всего, что сделал ее отец? Хотя, в глубине души, где-то на задворках гнева, он знал правду - он начал ненавидеть ее с того момента, как она обнаружила его беспомощность в схватке с Арьей. Осознавать то, что она видела в таком положении принца - короля!, - было совершенно невыносимо. Ее чертова младшая сестра получила следующую стрелу, как же он надеялся, что она сдохла в какой-нибудь грязной подворотне. Старки - он ненавидит даже их имя, он презирает их. Стрелу получил Робб Старк, следующую - Нед. Крики Роз стихли, ее кожа была бледной - почти белоснежной - что делало ее невероятно красивой. Она привлекала его, но он не станет трахать шлюху, пусть даже и мертвую. Он не Бес, он не его отец. И вот еще одна стрела. Последняя. Шлюха умерла, больше она ему не интересна. Когда ее тело уберут и комната вновь станет чистой, он воспользуется рукой, вновь вызывая мысли о мести, и это будет слаще всего на свете.