Отверженные

После разговора с Генри неделю назад, я все таки смог уговорить его подать документы в эту Академию, где, по словам Броуди будут учиться все классы. До этого момента подобное было недопустимым, верхние и нижние классы были в полнейшей изоляции друг от друга, и теперь нам придется учиться рука об руку с напыщенными детьми политиканов и толстыми детками ученых. Особой радости я от этой перспективы не испытывал, но в отличие от учебных заведений низших классов в этой Академии студентам платили. К тому же нам сказали, что особо талантливые смогут выбиться в достойные люди, а единицам повезет жить в первом квадрате. Туда смогут попасть даже рабочие, и именно этот решающий фактор окончательно убедил меня в целесообразности поступать в данную Академию. После того, как наши документы приняли, мы с Генри начали усиленно готовиться к будущей учебе, в перерывах помогая его отцу с автомастерской. Мистер Броуди еще пару раз приезжал к нам за ремонтом своего кара и за пару сеансов Генри полностью починил машину, к тому же добавил кое-каких примочек от себя. Не за бесплатно, конечно же. Каждый раз, когда мистер Броуди приезжал, то справлялся о нашем здоровье и о том, как проходит подготовка к поступлению. Почему-то он был уверен, что нас примут, особенно Генри. "С его талантом разбираться в технике, Генри самое место в первом квадрате в НИИ. Думаю, он мог бы очень многим помочь нашим ведущим ученым в робототехнике", - сказал как-то Энтони, закуривая сигару. Я искренне согласился с его словами, однако испытал некое разочарование, что не услышал чего-то подобного о себе. Хотя это было вполне справедливо. В отличие от Генри я совершенно не разбирался в технике, единственное, чем я мог помочь, так это заменить какие-нибудь детали или поменять масло, или подать инструменты. Я чувствовал странные уколы ревности, когда представитель разговаривал с моим другом и не мог понять с чего этого друг. Я успокаивал себя мыслью, что это из-за того, что мой друг стал слишком много времени уделять с этим мистером Броуди. И это была правда, однако я ревновал далеко не своего друга, а Энтони. Он был достаточно красив, с правильными чертами лица и пронзительно темными глазами. Фигура у него была отличная и даже за тканью дорогого костюма угадывались перекаты мышц. За пару дней до встречи Энтони перестал приходить. Я даже заволновался, решив, что с ним что-то случилось, однако Генри меня успокоил, сказав, что Броуди готовиться к встрече, так же и мы. Я удивился подобному повороту событий, было странно, что он об этом знает и только тогда, Генри сказал мне, что его часы остановились именно в тот момент, когда появился мистер Броуди. С того самого момента, как я узнал правду, Генри стал проводить все свое свободное время с Энтони, а я все так же продолжал чувствовать ревность, на этот раз к ним обоим. Чтобы забыться, я принялся усиленно готовиться и буквально проштудировал все учебники средних классов именно к моменту встречи. Генри был как никогда счастлив. Он выглядел невероятно красиво в своем новом костюме, который ему подарил Генри, а мне же пришлось идти в джинсах и старой рубашке, ибо ничего более презентабельного я не смог отыскать. Мы прибыли к месту в эйркаре Энтони. Нас подвез его личный водитель, и мы смогли в полной мере ощутить всю прелесть данной машины. Выбравшись на мощеную дорожку, ведущую к дверям нашей школы, мы отправились внутрь. Там было удивительно оживленно. Я, не привыкший к подобному, предпочел забиться в уголок и подождать оглашения списков учащихся. Пару раз ко мне подходили какие-то парни и пытались познакомиться, но все они были отшиты. Наконец под самый конец вечера Энтони забрался на сцену и начал оглашать списки. Первым был Генри, дальше еще около десятка учащихся. Наконец назвали мое имя. Я поднялся на сцену и встал рядом с остальными. - А теперь, - громогласно огласил Энтони. - Последний в списке учащийся, мой любимый сын Эрик Броуди. И тут мои часы остановились.