А впереди у нас — вечность...

      Нельзя сказать, что я сильно жалею о том, что не прожил на некоторое количество лун больше. Соплеменники помогли вселить в меня веру, что обузой для Грозового племени я не являюсь, но всё-таки горечь и вина преследовали меня, настигали почти каждый день… Нет, я не корил себя за то, что ослеп, за то, что больше не могу на равнее с другими охотиться или участвовать в битвах, это же судьба. Я не виноват в том, что жизнь так мною распорядилась.       Я ведь уже не молодой, но ещё и не старик. Если бы не моё увечье, я бы, наверное, ещё мог неплохо послужить своему племени. Я гораздо моложе хоть той же Кисточки или Пурди.       Со мной никогда не обращались так, будто я не достоин уважения. От этого мне становилось легче. Но разве можно спокойно греться на солнышке, зная, что твои соплеменники охотятся, бегают по лагерю и весело обмениваются последними новостями? Можно, но трудно.       И всё же я несказанно благодарен Огнезвёзду, который помог мне справится с испытанием. Нельзя сказать, что я был намного старше него в тот день, когда потерял зрение. Не только ему, конечно.       Больше всего я благодарен Кисточке. Эта несносная, ворчливая старуха стала для меня настоящим другом. Именно с ней, а позже и с Пурди я коротал дни, веселился…       Смерть избавила меня от слепоты. Теперь я вновь мог видеть. Видеть умерших товарищей, видеть небо. Я мог служить Грозовому племени, наконец! Ведь звёздные предки тоже не бездельничают.       Но я испытывал вину перед Кисточкой. Мне было больно от того, что она так винила себя в моей смерти. Как она убивалась, как грустила… Наверное, и я для неё стал хорошим другом, раз она так переживала. Мне очень хотелось утешить её, сказать, что я буду ждать её здесь, на небе, но я полагал, что она сама должна справиться со своим горем. К сожалению, мы не вправе решать, не вправе ходить на землю как к себе домой. Всему есть мера.       Я не радовался смерти, нет. Но что у меня осталось на земле? Только Кисточка. Котят у меня не было, подруги — тоже, служить я племени не мог. Всё то, что составляет смысл жизни воителя, исчезло в тот день, когда я лишился зрения.       И я надеюсь, что в памяти соплеменников я не остался, как бесполезный калека или ненужный кот. Теперь я буду всегда присматривать за своими друзьями с высоты небосклона.       Ведь впереди у меня — вечность!