Ireland we've lost

Чья-то рука настойчиво теребила меня за плечо, не давая досмотреть потрясающий сон о лете и залитом солнцем береге реки, где я зарывался пальцами в густые волосы своего таинственного возлюбленного. От него веяло такой силой, что рядом с ним я мог ни о чем не переживать, и наслаждаться жизнью и его близостью. Волосы цвета спелой пшеницы, худощавое тело, милая родинка на лбу. Никогда не встречал никого похожего, и потому пробуждение вызывает у меня недовольный стон. - Просыпайся, уж рассвело, некогда тут с тобой возиться, пора стряпать завтрак для постояльцев! Едва открыв глаза и пошевелившись, я понимаю, как сильно затекло все тело и ужасно ломит поясницу. Матерь божья! Сейчас бы массаж, почувствовать крепкие мужские руки, и не только на пояснице... Вспоминаю парня из своего сна, и нестерпимо хочу опять уснуть и вернуться к нему, но настойчивая рука кухарки не дает мне этого сделать. - Иди умойся, и спускайся к завтраку, красавчик. Ты так напоминаешь мне моего бедного сыночка, упокой господь его душу... Собравшись с силами, встаю со своей импровизированной кровати, и, наконец, фокусирую взгляд на хозяйке: - Доброе утро, миссис! Благодарю вас за предоставленный кров и пищу... Шумно вздохнув и вытерев руки о клетчатый передник, полненькая женщина перебила меня, не дав закончить мою благодарственную речь. - Полноте, милый, если хочешь стать здесь своим - мой тебе совет, будь попроще. Не то, чтобы люди здесь все неотесанные чурбаны, но поверь, сейчас нам не до словесных изысков. Приходи через пол часа, и я испеку тебе блинчики! Смущенный, ухожу наверх. Как же здорово, что мне удалось выспаться и согреться! Я ощутил прилив сил и бодрости. В окно моего временного пристанища ярко светило солнце, я подошел поближе и подставил свое лицо под его теплые лучи. Осеннее небо было каким-то особенно бездонным, от вчерашней непогоды не осталось ни облачка, и я поспешил поскорее привести себя в порядок и выселиться из этой дыры, чтобы потратить погожий день с пользой и добраться до имения тетушки засветло. Наевшись вкуснейших блинчиков и поплотней застегнув шерстяное пальто, я вышел на улицу и впервые увидел Дублин во всей красе. От каждого выщербленного кирпичика здесь веяло стариной, каждый камень на мостовой видел так много, его полировали ботинки миллионов людей, прибывавших сюда, подобно мне, в поисках счастья и лучшей жизни. От находившегося неподалеку порта веяло холодом и запахом моря, меня снова начало мутить, и я поспешил уйти подальше от ароматов выброшенных на берег водорослей и свежей рыбы в поисках авто или хотя бы экипажа, который доставил бы меня и весь мой многочисленный багаж в имение, где мне предстояло провести, как я предполагал, ближайшие несколько месяцев. На более долгий срок вперед я загадывать не любил - ведь жизнь полна неожиданностей. Первый сюрприз оказался не из приятных - никакое авто мне тут не светило, автомобилей было мало, и ездили они только по городу. Дорога же в имение тетушки, которое тут попросту называли фермой, находилось довольно далеко, и дорога туда была не из лучших, а после лившего всю ночь дождя везти меня по проселочной дороге отказался даже старенький экипаж, запряженный парой красивых лошадей. Вконец отчаявшись, я устало прислонился к стене, и готов был заплакать от собственного бессилия. Ну что за дурацкий город? Зачем я вообще сюда притащился? Ехал бы в Лондон, и горя не знал. А теперь вместо викторианской усадьбы меня ждет ферма, да еще и багаж мне придется тащить на своем горбу, а набрал я с собой ни много, ни мало, целых три чемодана! Я закрыл глаза и уже готов был начать биться своей глупой головой о стену паба, как меня окликнули. - Сэр, я слышал, что вы - новый хозяин фермы, я прав? - Да... То есть, когда все формальности будут улажены, то несомненно... Окликнувший меня мужчина лет сорока, с обветренным загорелым лицом, по виду простой крестьянин, жевал соломинку и смотрел на меня с недоверием. Права была добродушная хозяйка, нужно завязывать с витиеватостью высказываний, все равно этого тут никто не оценит, а вот прослыть подозрительным типом могу легко. Подозрительным и опасным. В памяти всплыл тот странный ночной разговор об оружии, и я побледнел. Надеюсь, это все мне причудилось во сне, но лучше уезжать отсюда подальше, проблемы мне ни к чему. - Я могу подвезти вас, если вы решите все свои вопросы до обеда, иначе вам в эту глушь все равно не добраться. А вернуться оттуда в Дублин и вовсе на грани фантастики, так что улаживайте свои формальности поскорей, и жду вас у этого вот паба в час дня. Если не управитесь - пеняйте на себя, мне нужно в соседнюю деревню, и только потому я еду в те края, а другого попутчика вам не сыскать. С этими словами он развернулся и вошел внутрь покрашенного зеленой краской заведения, на вывеске которого красовался леприкон с горшочком золота, а мне не оставалось ничего, кроме как спешно отправиться на поиски тетушкиного нотариуса, визит к которому я хотел отложить на потом. Мистер Доусон, нотариус тетушки, к моему счастью оказался мужчиной расторопным, и оформление документов не заняло много времени. Как выяснилось, тетушка некогда действительно занималась фермерством, и выращивала хмель для местных пивоварен, но потом и возраст взял свое, и "неблагоприятная обстановка" (на этих словах Доусон неопределенно махнул рукой, а я не стал уточнять - какое мне дело до того, что было давным давно?) сыграла свою роль, и ферма захирела, а тетя доживала свой век в нескольких комнатах большого дома - отапливать и поддерживать порядок в остальных ей было не под силу. Из этого следовало, что поработать мне там придется, да еще как. Хоть бы дом не оказался развалюхой, иначе хорошо будет "наследство"! С такими невеселыми мыслями я дошел до знакомого зеленого здания, где курил в ожидании меня мой возница. Вещи были погружены, и я, как простой крестьянин, отправился в дальний путь в скрипучей повозке с сеном, среди клеток с курами, то и дело громко матерясь и подпрыгивая на каждом ухабе. Когда солнце почти скрылось за горизонтом, перед нами проступили из сгущающегося сумрака очертания двухэтажного поместья, амбара, и наконец мы достигли таблички, на которой выцветшей от времени краской было выведено: "Hop Farm". Отблагодарив своего спасителя не только теплыми словами, но и некоторой суммой денег, я потянул свои чемоданы в дом. Денег он, к слову, брать не хотел, но кто знает, возможно мне снова когда-то понадобится помощь, так что стоило оставить о себе хорошую память. Впрочем, чтобы попросить о помощи, нужно было идти очень далеко - соседей тут не было видно на всем обозримом пространстве, только пожухлая трава в пояс, старый амбар для хмеля, да покосившаяся изгородь. Нащупав ключ в кармане слегка трясущейся рукой (дорога меня жутко вымотала, не для моей нежной натуры такая деревенская проза жизни, увы, и к тому же я с утра ничего не ел), я со второй попытки попал в замочную скважину. Тугой механизм поддался, провернулся со скрипом два раза, и из распахнувшейся двери на меня дыхнуло затхлостью и смертью. Вы скажете, что я излишне драматизирую, но в этом спертом пыльном воздухе действительно не было ни капли жизни, только тлен и дух ушедшего времени. Поскорее распахнув окна, я поклялся себе завтра же избавиться от хлама и не поддаваться сантиментам над каждой фотографией или иной вещью, разве что книги оставлю. Тетушке это все уже ни к чему, а мне нужно обустраиваться на свой вкус. Я извлек из свертка сэндвич с ветчиной, и вгрызся в него так, будто голодал минимум неделю, а то и две. Да, о продуктах теперь придется заботиться самому - нанять прислугу мне не за что, а ближайший паб, наверное, так далеко, что по дороге я умру голодной смертью. Дойдя до гостевой спальни я решил остановиться там, спать в кровати, в которой кто-то умер, я не имел ни малейшего желания. В доме было холодно, я устал настолько, что разбираться с отоплением решил уже завтра, принес из кладовой еще одно одеяло и совсем было решил ложиться спать, как мое внимание привлек слабый свет, едва заметный сквозь щели в досках, но он точно был! С минуту я таращился из окна второго этажа на амбар, а затем, взяв в одну руку фонарик, а во вторую кочергу, шагнул в кромешную темноту, дрожа от страха и холода, но любопытство было сильней. Да и как спать и вообще жить здесь, если помимо меня в моем имении есть неизвестный мне человек? О том, что это может быть опасно, я предпочитал не думать, и преодолевал путь от дома до ветхого строения, свет в котором почему-то погас, крепко сжимая кочергу за спиной. У самого входа я замер, перекрестился, распахнул дверь и включил свой фонарик, тут же шаря им по углам. Тусклый луч света выхватывал из темноты старые доски, мешки с неизвестным содержимым, тачку без колеса, копну сена и, наконец, достиг цели. Круглый металлический ствол смотрел прямо мне в лицо, и хотя расстояние до него было приличным, весь мой мир сузился до этого небольшого отверстия, несущего смерть. Это слово просто преследовало меня в новом доме. Сглотнув, я с трудом смог оторвать свой взгляд от этой жуткой штуки, и осмотреть ее хозяина. Совсем молодой, бледный, с лихорадочно горящими глазами, он сидел на полу и двумя руками держал пистолет. Пшеничные волосы, чуть длинноваты, но мне так всегда нравилось. Худощавый. Родинка на лбу. Я сплю? Фонарик выпал из рук, снова погрузив нас в темноту, а после я услышал еще один звук - это упал на пол его пистолет. Что, черт возьми, здесь происходит?..