Ireland we've lost

Едва небо окрасилось розоватыми, несмелыми лучами холодного ноябрьского солнца, я на носочках, стараясь не наступить на одну из особо скрипучих половиц, подкрался к кровати своего пациента и замер, прислушиваясь к его дыханию. Хвала небесам, он пережил эту ночь! Поправив сползшее одеяло, я ненароком задел его ладонь - она была очень горячей. Откинув челку со лба, я легонько коснулся его губами - парень горел. Беда. Нужно было что-то делать, искать врача, или знахаря, или кого угодно, кто помог бы его вылечить, и поскорей. Спустившись вниз, я решил протопить дом, потому что жар жаром, но в холодном доме и до пневмонии недалеко. В сарайчике осталось немного дров, и с тоской посмотрев на свои нежные руки, я мысленно с ними простился, и взял в руки топор. Фермерские привычки я приобрел, как оказалось, очень быстро - встал с рассветом и уже колю дрова, позабыв о кофе в постель и хрустящем беконе. Кривые, но все же пригодные для камина, и главное сухие дрова весело затрещали. Поблагодарив бога за то, что сохранил мои пальцы, я приступил к осмотру содержимого кухонных шкафов в поисках кофе, и о чудо - в одном из них нашелся уксус! В детстве мама всегда обтирала меня пахучим отрезом ткани, когда я температурил. Стоит попробовать. Сдвинув оба одеяла до бедер, я осторожно начал протирать лицо и тело бедняги, тут же покрывшееся мурашками, его морозило. Поразительно, но занимаясь работой сиделки я осознал, что мне нравится за ним ухаживать. Не потому, что я вот такой добрый, и мечтаю работать в красном кресте, а потому что это был ОН. Мы не сказали друг другу ни слова, я даже не слышал его голоса, но почему-то знал, что должен, просто обязан сохранить ему жизнь. Даже если он преступник. Покончив с обтиранием, я положил прохладный компресс ему на лоб, и с ужасом посмотрел на повязку с засохшим пятном крови. Ее нужно менять, нужно осмотреть рану и выдвигаться на поиски врача. Под тканью меня не ждало ничего хорошего - кожа покраснела, несмотря на дезинфекцию, потому и жар. Доктор из меня не очень, стоило смириться с этим фактом и отправляться в путь, но именно в тот момент, когда я фиксировал чистую повязку на его плече, меня внезапно будто обожгло. Я повернул голову влево, и увидел пару невероятных серых глаз, смотревших на меня неприязненно, не взирая на то, что он был слаб, а я о нем заботился. С минуту мы просто смотрели друг на друга, изучая. Да, спящим он мне нравился куда больше - не было этого волевого подбородка, дерзкого взгляда и жестких линий вокруг рта. Он был явно не из простых, в этом парне была искорка, и меня к ней тянуло, словно глупого мотылька. Сглотнув, я сказал ему севшим голосом: - Ты ранен, лежи здесь, я найду и приведу врача. Он распахнул глаза еще шире, будто я предложил ему что-то возмутительное, и впервые со мной заговорил: - Даже не думай об этом. Если собираешься привести сюда полицию, я оставлю этот дом сей же час! - голос был под стать внешности - глубокий, с едва заметной хрипотцой, и в груди у меня что-то шевельнулось. - Только врача, никаких полицейских, клянусь! - я должен его успокоить, должен удержать. - Ты горишь, рану нужно обработать, иначе ты умрешь здесь от гангрены или другой гадости. Я должен позвать кого-то на помощь - самому мне не справиться. Я виновато пожал плечами в подтверждение своих слов, и попытался встать, но он неожиданно сильно схватил меня за запястье, до боли сжав рукой: - Пообещай, что не предашь меня! - глаза прожигали во мне дыру, сердце заколотилось часто-часто, и я прошептал вконец севшим голосом: - Клянусь, что не причиню тебе зла. Несколько секунд он смотрел мне в глаза, а затем, видимо найдя там подтверждение моим словам, отпустил мою руку, чтобы натянуть на себя одеяло. Выходя из комнаты я услышал тихое "Спасибо", и замер в дверном проеме. Одно слово, всего одно короткое банальное слово способно в корне переменить отношения двух людей. Это было предсказуемо, но от него все же неожиданно приятно. Я улыбнулся и решил для себя, что обязательно не подведу его, моего парня из сна, ставшего реальностью. - Как тебя зовут? - я все еще улыбался, и он улыбнулся мне в ответ. На миг показалось, будто комната наполнилась светом, и вернулось лето. - Том. - Я Сержио, Том. Отдыхай, и ни о чем не переживай, я тебя не предам. Выходя из дома я понял, что пропал. Мне нужен Том, Томас, Томми, я хочу, чтобы он стал моим. Пыльная узкая дорога от фермы была всего одна, и именно на ней скрылся мой возница вчера. Она проходила через поля, уходя за холмы, приближаясь к обрыву, открывая чарующий вид на Ирландское море. Среди этой девственной природы удивительно легко дышалось, и я прошел несколько километров, даже не запыхавшись. Еще одно преимущество быть высоким - это размер шагов! Ну, и, кроме того, у меня за спиной начали пробиваться крылья, которые несли меня вперед с утроенной силой, ведь на ферме меня ждал Том. Присев на минутку на поросший мхом камень, чтобы перешнуровать ботинок, я прикрыл глаза, и тотчас же увидел его измученное лицо, которое на пару мгновений озарила улыбка. Господи, только бы он никуда не делся! Ведь такие, как он, мало кому в жизни доверяют, это по его лицу видно. А с чего ему доверять первому встречному? По спине пробежал холодок, и я зашагал вперед еще быстрее, приговаривая себе под нос: "Том, миленький, только дождись меня!". Городок располагался километрах в семи, и был совсем небольшим: скромная площадь в центре, пара лавок, небольшой рынок и мэрия. Статные английские полисмены были там и тут, обеспечивая правопорядок, а на одной из улиц располагался гарнизон войск Её Величества, на который я натолкнулся в поисках аптеки. "В таком городке не страшно жить" - подумал я, но тут же промелькнула и другая мысль. Как сумел Том схлопотать пулю в краю, где о преступности и речи быть не может? Аптекарь оказался очень приветливым мужчиной, и посоветовал мне мазь на основе местных трав для заживления ран. У него же я купил все, что могло понадобиться для того, чтобы поставить Тома на ноги, а заодно расспросил, как правильно перевязывать руку при травме плеча. Взгляд аптекаря тут же посуровел, он кивнул мне в сторону витрины слева, где выбирал какую-то микстуру молодой полисмен, и вместо ответа всучил молча какой-то медицинский справочник. Что ж, так даже лучше - вдруг я забуду что-то, да и мало ли, какие еще знания мне могут понадобиться в моей глуши. На рынке я запасся продуктами так, что едва мог поднять сумки, и напоследок зашел в лавку готовой одежды, где прикупил Тому новую рубашку, штаны и пару белья. Пора было возвращаться назад. Обратная дорога давалась труднее, и не столько от тяжести ноши, сколько от страха, что вот я, уставший и продрогший, войду в теплый дом с улицы, где понемногу начинал моросить дождь, поднимусь по лестнице на второй этаж, открою двери, а там никого нет. Нет, жизнь не может быть ко мне так жестока, чтобы дать его, и тут же отнять. Дождь усилился, заливая за шиворот, дорога раскисала, затягивая ботинки в вязкую жижу, и мне повезло, что непогода застала меня у изгороди моего нового дома. Войдя в помещение, я скинул ботинки, не желая разносить грязь по комнатам, и, прихватив медикаменты, поднялся на второй этаж. За окнами было довольно темно из-за дождя, и в комнате горел ночник. Я скрестил пальцы на удачу, и вошел в спальню. Том лежал на кровати, раскрывшись. Видимо, жар не спал. Голова повернута набок, рот чуть приоткрыт, это придает ему немного детский вид, и я снова улыбаюсь. Склоняюсь, чтобы попробовать лоб, едва касаюсь его губами, с моих волос на его разгоряченное тело капает вода, и он просыпается. Отскакиваю, будто ошпаренный, хотя не делал ничего предосудительного. Всему виной его взгляд - сердитый и непонимающий. Зачем-то вытираю губы тыльной стороной руки и говорю, оправдываясь: - Я всего лишь хотел узнать твою температуру. Ты раскрылся, наверное у тебя жар не спал. - Мог бы попробовать рукой, - говорит он, и тянет одеяло, прикрывая им обнаженное тело. Не хватало еще, чтобы он меня боялся! - Рука холодная, я только пришел, - стараюсь говорить как можно безразличнее, чтобы Том не заподозрил о моем к нему отношении. - Я не стал звать врача, все сделаю сам, купил лекарства и медицинский справочник, так что можешь не переживать. Закатываю рукава и иду в ванную, вымыть руки перед процедурой. Наскоро вытираю голову полотенцем и возвращаюсь в комнату. Перевязка оказывается не такой уж и сложной, и это радует, так как проделывать ее мне предстоит дважды в день. Куда хуже дело обстояло с другим. Я увидел, что Том пытается встать, но ему это трудно, и по смущенному лицу до меня дошло, куда ему нужно. Черт, рука на подвязке, все, как учила книга, ему же теперь одному в ванной не справиться! Господи, дай мне сил и выдержки, чтобы не впасть в искушение и все не испортить... Только забота и поддержка. Помогаю дойти до двери, дальше слава богу он сделал все сам, отвожу назад и бегу на кухню, готовить сытный ужин для восстановления сил и скорейшего выздоровления, как порядочная домохозяйка. Стою, густо покраснев, и чищу картошку. Сержио, да ты ли это?