"Я хочу твою душу, У Фань" (с)

Крис лежит на животе, положив щеку на совсем не мягкую, местами продавленную подушку, и старается не шевелиться. После бессонной ночи, пары часов в самолете, съемок и какого-то странного, едва ли не благотворительного мероприятия, все его тело методично ломит, а голова напоминает пустой аквариум, в который какой-то шутник догадался закинуть дымящуюся шашку, – там так же душно, жарко и нечем дышать. Его поза настолько неестественна и антигуманна, что шея противно ноет из-за неудобного положения, а руки выкручивает в обратную сторону, но сил перевернуться на спину и попытаться расслабить мышцы у него просто нет. Признаться, он даже боится, что, попробуй он провернуть этот номер, у него обязательно что-нибудь где-нибудь щелкнет, сведет судорогой или заклинит. И не факт, что он сможет вернуть себя в первоначальное состояние самостоятельно, без посторонней помощи. Просить о чем бы то ни было для Криса – позорно и практически абсурдно, да и, к тому же, надеяться на присутствие одногруппников в общежитии в ближайшую пару часов точно не приходится. Воодушевленное долгожданным воссоединением, новое поколение китайско-корейской волны решило отметить это событие с размахом, под барбекю и соджу (или газировку, кому как повезет). Даже Чанёль – рыжее беспокойное чудовище, постоянно жалующееся Крису на то, что они слишком мало времени проводят вместе – ускакал на запах мяса в первых рядах. Вот угораздило же Криса влюбиться в слишком общительного психа, который обожает быть в центре внимания и у которого друзей больше, чем кудряшек. Крис расстроенно выдыхает, морщась от неприятного покалывания у основания шеи. Не сказать, что его задевает или расстраивает такое положение дел, просто… Впрочем, кому он врет? Временами он хочет владеть Чанёлем безраздельно, чтобы вся его неугомонная энергия была направлена только на него, чтобы все его полубезумные улыбки были адресованы только ему, чтобы весь Чанёль – от смешно торчащих ушей до сбитых коленок – принадлежал только ему, Крису. И никому больше. Он по привычке хмурится, осознавая всю глупость, навязчивость и несбыточность своих желаний. Скорее Сухо признается Каю, а Лухань с Лэем поженятся, чем Чанёль притормозит на поворотах. И с этим ничего не поделаешь. Когда чужие прохладные пальцы зарываются в волосы на его затылке, Крис вздрагивает от неожиданности и открывает один глаз. Сверху доносится свистящий шепот, который заставляет волоски на руках вставать дыбом: - Ты почему ушел? Крис невнятно мычит и пытается разлепить губы, которые пересохли и отказываются слушаться: - Устал. Он чувствует язвительную ухмылку и явственно слышит издевательский смешок: - Как будто ты один такой. Крис собирается возмутиться, сказать что-нибудь грубое и недовольное, намекнуть, что кое-кто мог бы посочувствовать, а не хамить, но пальцы Чанёля по-хозяйски проходятся по его шее, и Крис молчит. - Обопрись лбом на подушку, потом ведь не разогнешься. Крис послушно укладывается, как его просят, – а если быть точным, то не просят, а требуют – и тяжело дышит сквозь зубы, и почти шипит, потому что шея все-таки затекла. Чанёль легкими осторожными движениями начинает разминать одеревеневшие мышцы, постепенно усиливая нажим, заставляя своего лидера прикусывать губу и жмурить глаза. Руки Чанёля становятся теплыми и родными, лечащими, любящими и многообещающими. Они спускаются к плечам и легко хлопают по лопаткам: - Расслабься. Перестань зажиматься. Крис честно пытается выпустить все напряжение, скопившееся в верхней части его тела, пока сильные пальцы мнут, надавливают и мучают. Он называет это тянущее сладко-болезненное ощущение «вкусным» и проваливается в матрас, почти надеясь встретить где-то там внизу холодный пол или потолок следующего этажа. Чанёль что-то монотонно бубнит себе под нос, а потом резко запрыгивает на кровать, усаживаясь своими костями на поясницу Криса. - Надо снять футболку, мне неудобно. Лидер медленно выдыхает, возмущенно сопит, но, немного приподнявшись на локтях, стаскивает ее через голову и, не глядя, отшвыривает в сторону. За это время Чанёль успевает выудить из безразмерных карманов своей толстовки крем для рук. Когда Крис снова утыкается лбом в подушку, он чувствует, как изумительные тонкие пальцы размазывают прохладную жирную субстанцию по его спине, как втирают в кожу, как гладят, щипают и растирают. Крису хочется закатить глаза от удовольствия и начать неприлично урчать, хотя меньше всего он похож на кота. Скорее на жирафа. Домашнего уютного жирафа в спортивных штанах. - А ты подготовился. Крис растягивает слова и дышит через раз, он бы, наверное, улыбнулся, если бы мог, потому что вся эта ситуация кажется ему до невозможного забавной. Но, когда губы Чанёля присоединяются к его рукам, Крису становится совсем не смешно. Он вздрагивает и глухо шипит в наволочку: - Перестань. Я устал, давай не сегодня. Чанёль сползает немного вниз и, упираясь ладонями в матрас по обе стороны от Криса, уверенными поцелуями пересчитывает позвонки, выступающие под белой кожей. Ему нравится, как от его прикосновений напрягаются мышцы спины и подергиваются пальцы еще совсем недавно расслабленных рук. Он добирается губами до основания шеи и тихо шепчет, не отрываясь: - Позволь мне, У Фань. Только сегодня. Позволь. А у Криса от этого шепота перехватывает горло, и он широко раскрывает глаза, как будто так до него быстрее дойдет смысл сказанных слов. Чанёль приподнимается на коленях, позволяя Крису развернуться к нему лицом. В глазах лидера – недоумение и протест, он отрицательно качает головой и почти неслышно произносит: - Нет, Чанёль. Мы же уже обсуждали это. Чанёль наклоняется вперед и нависает над Крисом, он внимательно всматривается в глаза напротив, ища в них признаки сомнения и неуверенности. И, кажется, находит, потому что придвигается ближе, почти укладывая себя на сильное красивое тело, и выдыхает уже в чужие губы: - Всего один раз. Позволь мне все сделать самому. Чанёль касается легко и целомудренно, как будто просто желает спокойной ночи. Но то, что затаилось в глубине его глаз, пугает и завораживает Криса, потому что это чистое искушение. Чанёль соблазняет, манит и гипнотизирует, и лидер только с трудом сглатывает и кивает, соглашаясь на все. Чанёль улыбается томно и хитро, заставляя Криса желать прикоснуться к этим губам, и немного отодвигается. Крис видит перед собой красивого безумца, уводящего за собой. И самое страшное для лидера в этот момент – ему плевать, в каком направлении двигаться, лишь бы хвост феникса никогда не исчезал из его поля зрения. Чанёль, как ловкий фокусник, материализует в руках черную шелковую ленту, и на вопросительный взгляд Криса лишь склоняет голову к своему плечу и одними губами произносит: - Так надо. Доверься мне. Крис кладет руки на худые бедра, поймавшие его в плен с двух сторон, и, немного подавшись вперед, позволяет Чанёлю завязать себе глаза. В один миг солнце гаснет, и вселенная тонет во мраке. Теперь Крис слеп и одинок, вокруг него – густая темнота, и только Чанёль, все еще незримо присутствующий рядом, будет его проводником. Через несколько секунд, кажущихся Крису световыми годами, ощущение Чанёля исчезает, и лидер беспомощно тянет руку вперед, но захватывает пальцами только колючий воздух. - Я сейчас. Обострившийся слух Криса улавливает каждый звук, раздающийся в тишине не-пустой комнаты, – жужжание расстегиваемой молнии, стук ударяющейся о пол пуговицы, шорох падающей одежды. Он слышит каждый шаг Чанёля, каждое движение, каждый вздох, но все это слишком далеко – за бесконечностью черноты перед его глазами. И, только когда Чанёль кончиком пальца проводит по его ладони, Крис немного успокаивается. Этот момент он мысленно называет точкой отсчета, потому что для него наступает эра ласковых рук и сводящей с ума чувственности. Чанёль едва касается пальцами шеи своего лидера и спускается ниже, к ключицам и груди, наблюдая за тем, как пару раз дергается кадык под тонкой кожей. Он дает своим рукам полную, ничем не ограниченную свободу, позволяя им скользить во всех направлениях, отмечать каждый исследованный участок невесомыми поглаживаниями и иногда нажимать чуть сильнее, чем нужно. Когда Крис уже различает все оттенки прикосновений и знает, что кожа на тыльной стороне нежнее и приятнее, чем на ладонях, по отрепетированному маршруту начинают двигаться губы. Лидер громко вздыхает и открывает рот, вскидывая подбородок. Чанёль ведет осторожно и легко, почти непорочно. Он возвращается к губам и целует, медленно и успокаивающе, но настойчиво, и Крису стоит огромных усилий не впутаться пальцами в его волосы и не затянуть в свою глубину. Поцелуй становится мучительным, почти болезненным – потому что никаких зубов, никакого языка – только щемящая нежность, только неторопливая ласка. Огонь спрятан под прочный стеклянный колпак, и, когда губы Чанёля рассеиваются где-то за бело-черной границей, Крис обиженно стонет, опять оказываясь один в плотной, вязкой тьме. - Тебя нужно раздеть. Шепот Чанёля вливается через уши сладкой отравой, а руки уже развязывают шнурки домашних штанов. Крису делается нехорошо от смысла, от интонаций, от неприкрытой честности, и он неловко дергает бедрами, пытаясь помочь освободить себя от одежды. Чанёль касается горячими губами его живота и обжигает: - Тише, тише, хороший. Крису делается еще хуже – он не привык быть «хорошим», он не привык получать и впитывать ласки, он не привык покоряться так просто, без драки. А руки Чанёля уже избавляют его от всех тряпок, мешающих быть совсем близко, совсем рядом, и любят его длинные, сильные, красивые ноги. Они любят так, как умеет только Чанёль: эмоционально, противоречиво, по-настоящему. И Крис, кажется, ненавидит этого невозможно-удивительного человека, заставляющего его узнавать далекие галактики на двухмерном полотне черного шелка. Крис на пределе – он кусает губы и сжимает кулаки, запрокидывает голову и почти не дышит. У него болят легкие, болит шея, болят руки и полыхают внутренности. Но две тысячи лет назад, давая свое согласие, он принял правила игры. Крис будет играть, пока играет Чанёль. А Чанёль все не наиграется. Он нетороплив, нежен и жесток. Он сознательно мучает, оттягивая момент, когда придется взять предложенное и отдать причитающееся. И Крису чудится, что да, сейчас его тело развалится на куски от перенапряжения, от неконтролируемого возбуждения, от желания, и он не совсем понимает, откуда берутся силы терпеть дальше. Но, кажется, Чанёль наконец готов перейти на следующий уровень: он мягко, ненавязчиво обнимает Криса за талию и помогает перевернуться на живот. Лидеру неловко и немного страшно, потому что именно в этот момент он чувствует себя по-настоящему слепым и немощным. Когда его руки все-таки опираются на верную кровать, Крис облегченно выдыхает и позволяет себе опустить голову на подушку. Чанёль аккуратно ложится сверху, оплетая его своими конечностями-плетьми, и коленом настойчиво раздвигает ноги. Крис знает, что сейчас произойдет, он доверяет своему партнеру, но ему все равно неуютно. Как будто в первый раз, и он боится, что у него ничего не получится. Чанёль спокойно лежит на спине своего лидера, отросшие пряди липнут к коже, и Крис может слышать, как под его лопаткой часто-часто бьется свое-чужое сердце. - А теперь тебе нужно расслабиться. Крис никогда не чувствовал себя настолько слабым и беззащитным, настолько в чужой власти. Ему страшно и трепетно одновременно. Он боится такого Чанёля, который подчиняет и искушает, который делает полностью зависимым. И Крису приходится бороться с собой, чтобы в этот момент не попытаться выползти из-под парня и не сбежать с позором. Он нервно сглатывает и напрягается, а Чанёль целует его плечи и одной рукой гладит живот, расслабляя, возвращая и успокаивая. Когда скользкие липкие пальцы оказываются внутри, Крис судорожно вздыхает и дважды бьется лбом о подушку. Ему странно. Очень странно. Но, по крайней мере, не одиноко. А еще он понимает, что никогда больше не сможет спокойно смотреть на руки Чанёля. Каждый раз память тела будет подбрасывать ему обрывки ощущений этого вечера, напоминать, что эти руки способны сделать с ним и в каких позах. Мысль размашисто бьет по нервам, и Крис стонет, низко, громко и пошло, и тонет в безумии, щедро даруемом Чанёлем. Чанёль прижимается так тесно, что Крису совсем перестает хватать воздуха. Он горит: изнутри, снаружи – горит везде, и не знает, как погасить этот пожар и остаться в живых. Чанёль входит медленно, постепенно, и хриплый, давящий шепот обжигает лидера, пробирает до самых дальних уголков его существа: - Я хочу твою душу, У Фань. И Крис готов не то, что продать – он готов подарить свою душу этому невозможному корейцу. В этот момент Крис умирает. Умирает весь, потому что в нем больше не остается его самого. Умирает совсем, потому что он не феникс, чтобы бесконечно возрождаться и рассыпаться пеплом. Он вцепляется в себя рукой и рычит, а Чанёль кусает его плечи, лижет спину и неожиданно скулит. И непонятно, кто из них двоих умирает безвозвратнее. Он заполняет Криса до самых границ, и даже под черной тканью все он же, Чанёль, красивый, рыжий, неотделимый от него самого. Он растворяется в Крисе без остатка и становится этим высоким хмурым китайцем, умеющим слишком тепло улыбаться. И, кажется, желание Криса «обладать безраздельно» сбывается в этот миг. Чанёль сдавленно кричит и наваливается всей тяжестью своего длинного тощего тела, а Крису хватает десятка долгих секунд, чтобы догнать его и, обмякнув, опуститься со своей драгоценной ношей на кровать. Он чувствует чудовищную усталость и измотанность, ему тяжело, а черная лента неприятно впивается в щеку. Но чувство заполненности и завершенности, которое вместе с кровью быстро распространяется по его артериям, стоит того, чтобы стараться дышать. Чанёль перекатывается на бок и бережно снимает повязку с родного лица. Он улыбается и осторожно проводит пальцами, убирая мокрую челку. - В душ? Крис открывает глаза и пристально смотрит. Чанёлю даже на мгновение становится страшно, что он в очередной раз перегнул палку, но Крис поднимает уголок губ и согласно кивает: - Ты несешь меня на руках. И трешь спину. И готовишь зеленый чай. И читаешь рэп перед сном. Чанёль запрокидывает голову назад и громко смеется: - Волшебное превращение в принцессу? За что получает ощутимый шлепок по бедру и укус в шею.

~~~