Мне не идёт 45

Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной
Working!!!

Пэйринг и персонажи:
Сато Джун/Тодороки Ячио, Ячио Тодороки, Дзюн Сато
Рейтинг:
G
Жанры:
Романтика, Повседневность
Размер:
Мини, 3 страницы, 1 часть
Статус:
закончен

Эта работа была награждена за грамотность

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
– Мне не идёт быть влюблённым, Ячио.

Посвящение:
Автору заявки 8D

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Ну, если честно, работа вышла слишком внезапной. Но я ей даже рад. Немного...

ХЭ тут какой-то странный, быть может, в отличие от того, который предполагался. Но так легли карты :D
Сюжет прост, как три копейки, а обоснуй... его нет. Вроде как именно это от меня и требовалось, но если что, не держите зла ;3
3 июля 2014, 21:28
Быть оставленным в Вагнарии на целую ночь ради уборки, сортировки бумаг и прочей волокиты – ещё куда ни шло. Быть оставленным здесь в компании Тодороки – вот от чего за милю несло ненавязчивым провокационным жестом, наверняка авторства коллег, нежели пофигистичной начальницы Кёко. Впрочем, Сато узнал об этом не сразу. Знал бы – само собой отказ не заставил бы себя долго ждать. Но когда встречаешь эту светловолосую чудачку в фойе, таскающую коробы в кладовую, возмущаться и увиливать от обязанностей уже поздно, да и не представляет пользы.

Тем не менее, Сато старался распределять работу так, чтобы как можно меньше пересекаться с Ячио. Как можно чаще находиться с ней в разных комнатах, и чем дальше они друг от друга – тем лучше. То была ночь - то были томительные девять часов в одном помещении, не разбавленном толпой народу и шумными подростками на подработке. Девять часов в компании лишь одной девушки, коей так нарочно оказалась именно Тодороки.

В этой ситуации попытки надышаться перед смертью казались такими детскими, что Сато даже пару раз искренне пожалел, что кликал Танешиму «мелкой».

___




– Я закончила, Сато-кун, – из-за дверного проёма показывается макушка Ячио; чуть позже она сама робкой поступью пересекает несколько метров комнаты отдыха.

Сато покончил с работой ещё раньше – казалось бы, ничто ему не мешает ретироваться из ресторана и избежать нежелательных встреч, которые он и без того избегает уже семь часов кряду. Однако же нет – сейчас он подпирает плечом стену и лениво выдыхает сигаретный дым в открытое окно. Под глазами уже образовались едва заметные мешки – ни один из них так и не уснул, хоть и мягкие сидения столиков весьма этому способствовали.

– Молодец, Тодороки, – только и выдыхает он, туша сигарету в пустой консервной банке и оставляя помятый бычок там же. – Можешь идти.

В этом тихом и осторожном «можешь идти» больше слышалось «останься, если хочешь». Ячио, каким-то странным образом, именно это и услышала.

– А ты… разве не хочешь уйти? – любопытства в этом вопросе не чуется. Лишь какая-то небрежность, ирония.

Сато сводит брови на переносице, но чуть позже переводит взгляд на какую-то точку за окном.

– До открытия всего два часа. Не вижу смысла.

– Не из Вагнарии, – Тодороки мотает головой. Кажется, будто даже губы кривит. – От меня.

– Я… – сходу ответить у Джуна не выходит. Ячио терпит длящуюся с минуту паузу и чуть погодя мямлит:

– Сато-кун… Не избегай меня.

И тут надо бы ещё что сказать вдогонку, но ни одной внятной фразы на язык так и не наклюнулось.

– Тодороки… – девушка едва успевает среагировать, когда тёплые ладони ложатся на её плечи. Секундой позднее взгляд уже пересекается с чужим – донельзя серьёзным, но привычным для Джуна. – Да я с радостью.

___




Без разговора было не обойтись, хоть и по настроению он больше напоминал беседу в клубе социофобов. Сато продолжал подпирать стенку и наблюдать медленно ползущий рассвет, а Тодороки стояла чуть поодаль, опершись о столешницу и время от времени поднимая взгляд туда же, куда и Джун.

– Знаешь, быть может, мне просто…– Сато замолкает, но внимание девушки на себе сосредотачивает. Та даже нерешительно делает шаг навстречу – говорит Джун тихо, а расслышать хочется всё до единого междометия.

– Мне не идёт быть влюблённым, Ячио.

Сато поднимает глаза на девушку, едва заметно улыбается – поистине слишком тонкая грань между равнодушием и улыбкой – и вздыхает. Ладонь сама тянется к её чёлке и, ненадолго повиснув в воздухе, уводит от переносицы светлую прядь.

– А вот тебе идёт.

Ячио опускает голову – прищуренные глазки вмиг скрываются за густой чёлкой. Джун вскидывает брови и на какую-то долю секунды чувствует волнение – нелепое, едва не мальчишеское. «Жест был лишним» – твердит ему внезапно поднявшее бунт сердце.

И впрямь – зачем? Зачем щекотать эти и без того шаткие отношения? Почему бы не довольствоваться тем, что имеешь?

Ладонь уже начала постепенно соскальзывать с прядки, медленно, будто с неохотой, как Ячио касается этой ладони своей, не поднимая головы.

– Не говори глупостей, Сато-кун. Это идёт всем.

Руки у неё мягкие. Таких всегда хотелось коснуться – невзначай, на мгновение. А потом вмиг отстраниться, извиняясь себе в нос. Но даже эта незатейливая махинация не выходила за пределы воображения Сато – тот уже не помнил, который год её вынашивает.

Но сейчас она сама взяла его за руку. Сама сомкнула тонкие пальцы на запястье, сама же водила подушечками вдоль синей венки – не то смущалась, не то нервничала.

– А?.. – на большее Джуна не хватает. На самом деле он расслышал её прекрасно; будь его воля – он бы и вовсе записал эту реплику на диктофон и прослушивал бы по десяток раз на дню. Но сейчас… ему и впрямь проще было притвориться глухим и немым заодно.

– Это идёт всем, – безропотно повторяет Тодороки. В этом голосе Сато чувствует столько тепла и чуткости, сколько никогда не чувствовал в её непринуждённых дружелюбных репликах.

– Так ты… не собираешься уходить? – ничего умнее в голову Сато не приходит. Ему сейчас вообще мало хочется думать.

В ответ Ячио лишь мотает головой, не спеша выпускать из тонкой ладошки грубое запястье Джуна.

До открытия Вагнарии ещё два часа. И им ничего не стоит пролететь, словно двум минутам.