Эхо

Цели шестого уровня. Первым делом - оценить силы противника. Непонятно, конечно, почему шестой - на него тянет только светловолосый. Женщину можно не брать в расчёт, не имеет значения, какой по счёту её убрать, первой или последней. Второй может доставить неудобств, в его руке какой-то пульт, и проблемы начнутся с него. А он до противного безоружен. Солдат чувствует себя голым без хотя бы ножа на поясе. Но есть руки, есть подручные средства. Справится, тем более что его цели тоже не вооружены. Пока. Доля секунды. - Баки, - зовёт Стив. За это мгновение только он успевает понять, что не всё в порядке. Он без щита, Тони без костюма, а верить, что всё как-нибудь обойдётся, здесь можно только мисс Поттс. Просто... Этот взгляд у Баки он будет помнить до своего конца. Холодный, не выражающий ничего, словно считывающее устройство, оценивающее их способности. - Баки, всё хорошо, - пытается он уговорить и сам не верит, что получится. Но что-то ломается - грязно-серый лёд в глазах Солдата - Стиву чудится, что он слышит его треск. "Выполняй приказ". "Я не могу. Нельзя. Нет!". "Выполняй, Солдат. Ты не можешь ослушаться. Сделай, и получишь свой покой". - Заткнись! - воет он и падает на колени, хватаясь за виски. Животный ужас заставляет все мышцы поджиматься. Сейчас будет больно, сейчас случится что-то, что случалось уже много раз, но он не может вспомнить, что, и не хочет. Это просто неизбежно. Тёплые руки осторожно касаются его запястий, накрывают его ладони, не пытаясь оторвать - Стив боится, что Баки дёрнется, попытается его откинуть, поэтому не решается ничего больше делать. - Кэп, не трогал бы ты его, - в руках у Тони пистолет, заряженный ампулами с транквилизатором. Стив не отвечает, пытаясь заглянуть под занавеску волос - глаза Баки лихорадочно блестят, зубы стиснуты, и из сведённого спазмом горла рвётся полустон-полухрип. - Кажется, ему больно, Тони, - негромко произносит Стив, большие пальцы машинально гладят - выступающие косточки правой руки и повторяющий их рельеф металл левой. За своей спиной он вдруг слышит шорох сминаемой ткани - Пеппер почти неслышно подходит и тоже наклоняется к Баки, заглядывая через плечо Кэпа. - Подержите его, Капитан? - мягко просит она. - Для подстраховки. Он понимает, зачем, только когда в ловких женских пальцах блестит шприц, и игла, пропоров рукав футболки, втыкается в плечо. - Так мне показалось гуманнее, - тут же отскочив назад, поясняет она Старку, словно извиняется перед ним. Стив видит её закушенную губу и понимает: она боялась, но сострадание оказалось сильнее. Транквилизатор действует на удивление мягко: мышцы расслабляются, и Барнс заваливается на Кэпа, но он всё ещё в сознании, понемногу из глаз исчезает ужас, сменяясь сонливой апатичностью, судорога, сводившая челюсти, проходит, и Баки тяжело облизывается несколько раз, словно хочет что-то сказать. И сон настигает его. К счастью, без сновидений. Он пугается, проснувшись. Тенденция уже начинает надоедать, но как иначе себя чувствовать в явно больничной палате, когда в коридоре за стеклом замечаешь вооружённых военных, охраняющих выход? Но главное не в этом, а в том, что Стива нет рядом. Баки осматривается, пытается приподняться и не может, даже чёртова металлическая рука почти не подчиняется - вместо того, чтобы сжаться в кулак, пальцы лишь слабо шевелятся. Ему что-то вкололи. Кто, зачем? Последнее, что он помнит, - лицо Стива проблеском в мутном тумане. Это даже единственное, что он помнит сейчас. То ли предательские камеры, то ли вот эти шпионящие за его пульсом датчики на правой руке - о том, что Баки проснулся, вскоре узнают. К великому его облегчению, вместе с врачом в палату заходит и Стив, трёт заспанные глаза. - Ходил перекусить, и меня сморило, - он смущённо извиняется и тут же хмурится. - Как ты, Бак? Он открывает рот и не узнаёт свой голос: - Ужасно. Пить, Стиви. Роджерс снова улыбается, никогда не может сдержать улыбку, слыша это ласковое "Стиви". - Это ты. Слава Богу, это снова ты. Он набирает в стакан воды и держит его те несколько минут, пока врач - белый халат поверх формы - осматривает Баки, после чего тот жадно пьёт, Стив заботливо придерживает ему затылок и вовремя наклоняет стакан. - Где я? - напившись, Баки откидывается на подушку и принимается рассматривать Стива. У того двухдневная щетина, да и то, что его "сморило", значит, что Капитан действительно долго был без сна. - И сколько я здесь? - Довольно долго, - уклончиво отвечает Стив, подтягивает к кровати стул и садится. Стул жалобно скрипит. - Ты в закрытом военном госпитале, - при этих словах Баки нервно стискивает зубы, и Роджерс это замечает. - Не спрашивай, это всё связи Старка. Да и нужное оборудование у них имеется. - Тебя несколько раз обследовали, пока ты был в состоянии искусственного сна, - продолжает Стив после недолгой паузы. - Не хотели тебя травмировать, если что-то снова сработает, как катализатор. - И не хотели, чтобы кто-то пострадал случайно, - в голосе Баки мрачное понимание, он начинает припоминать. - И какие результаты, Стив? Прогноз неутешительный? - Ничего, что бы мы уже не знали. Ладонь Баки оказывается между ладоней Стива, тот никогда не был тактильщиком, не любил лишних прикосновений, но сейчас ему просто необходимо держать Баки за руку, потому что нужные слова ну никак не подбираются. - Твой мозг сильно повреждён. Если говорить проще, без мудрёных медицинских терминов, из-за этого у тебя и развивается болезнь. Твои галлюцинации, голоса в голове, вторая личность - как следствие, - Стив сам тянется за стаканом, он говорит непривычно быстро и много, и во рту пересыхает. - Врачи не дают прогнозов, Бак. Они говорят, терапия может помочь. Знаешь, заглушить вспышки агрессии хотя бы. Но гарантии, что тебе не будет становиться хуже, нет. Баки смотрит на белое одеяло, накрывающее его до пояса, задумчиво покусывает нижнюю губу, и Стив, как всегда, подвисает на несколько секунд, засмотревшись. - Таблетки, значит. У меня ведь нет другого выхода, Стив? Всю жизнь глотать колёса и надеяться, что я не прикончу тебя однажды, окончательно свихнувшись? Но если это хоть немного поможет... Не слышать больше чужих голосов в голове, не делить её с... другим, более жестоким, более сильным. Может, это поможет ему избавиться от постоянного, набившего уже оскомину липкого чувства страха перестать быть собой. - Скажи, что я согласен, - он стискивает ладонь Стива и ободряюще улыбается.