Whatever People Say I Am, That's What I'm Not

Еще, и еще, и еще по одной… вместе с Майлзом мы выпили уже на 50 фунтов. – Мы же только что потратили около сотни долларов, – мне было так смешно, что аж дыхание спирало. – Ты же крутая рок-звезда, – Кейн сгибался пополам от смеха, ему так же весело, как и мне, – ты можешь вообще не думать о деньгах! – И ты рок-звезда, Майлз! – я уже и не помнил, над чем мы смеялись. – Ага, мы в уборных упражняемся в своем ремесле. – Кстати, об уборных! – я встал из-за столика и упер руки в бока. Наверно, это выглядит очень забавно. – Я туда. Очень сложно попасть в маленькое отверстие писсуара, когда ты пьян, должен вам сказать! Сейчас все проблемы по поводу Майлза отошли на второй план, нужно было лишь попасть. И мне это удалось! Выйдя из туалета, я, хоть и не твердой, но уверенной походкой, направился обратно к столику. Но тут на моем пути оказался один из верзил, которые играли в бильярд. Он был головы на три выше меня, и я не нашел ничего лучше, как на полном ходу врезаться в его широкую спину. Верзила повернулся, и у меня просто глаза на лоб полезли. – Смотри, куда прешь, педик! – проревел он. – Ты кого педиком назвал, горилла? – за спиной у мужика послышался очень внушительный голос Майлза. – О, нет, – это все, что я успел вымолвить перед тем, как верзила со всей дури удалил Кейна кулаком в челюсть. Во мне проснулась какая-то невероятная сила, когда я увидел, как моего друга колотят. Я забрался на гориллу сверху и стал колотить по его чугунной башке. Тут к нам подключились его друзья, и я понял, что нам с Кейном не выжить сегодня. Помните, в мультиках драку скрывает облачко пыли? Теперь я знаю, что за ним: боль и жестокость. Нас бы точно превратили в отбивную, если бы кто-то не вызвал копов. Впервые я был рад их видеть! Видеть лишь одним глазом, потому что второй был залит кровью из рассеченной брови. Когда нас повязали, я посмотрел на Кейна. Ему досталось ничуть не меньше, еще и губа разбита. Слава богу, нас не посадили в один фургон с этими громилами, догадались! – Имя? – спросил полицейский. – Алекс Тернер. – Сынок, ты выпил? По-моему, ты недостаточно взрослый, – полицейский был добрым малым, я видел это по лицу. – Извините, офицер, разве нужно достичь определенного возраста? Но нам никто ничего не говорил, – Майлз саркастически улыбался, а у меня в голове вертелась лишь одна фраза «молчи, пожалуйста, молчи!» – А почему вы не ловите настоящих преступников? – Хватит паясничать, молодой человек, – офицер снисходительно поглядел на него, – так… Алекс Тернер и Майлз Кейн, вам по девятнадцать лет, совершеннолетние. Значит, мы не будем звонить маме с папой, это вы сделаете сами из участка. – Что? – прокричали мы одновременно. – Ночь придется провести в тюрьме, пока не внесут залог. Таков закон, ребята. А вы что думали, мы развезем вас по домам? – у меня просто опустились руки. Кому звонить? Что делать? – Все будет хорошо, Ал, - Майлз взял меня за руку. Впервые назвал сокращенным именем. Я позволяю это только самым близким. После такого нельзя не поверить Кейну. Все будет хорошо. В камере я оказался точно в таком же положении, как и вначале нашего «веселого» свидания, а именно: без рубашки. Майлз вытирал ею кровь с моего лица. Это было так мило, он старался причинить мне как можно меньше боли. Что ж, у него плохо получалось. От такой близости у меня снова бешено заколотилось сердце. Пытаюсь дышать ровно, чтоб он не заметил. И почему я не могу взять себя в руки? – Ай! – в эту секунду боль стала нестерпимой. Боже! Второй вечер мне бьют морду, а Майлз пытается помочь; надеюсь, это не станет традицией. – Прости, – прошептал он. Между нами снова установилась зрительная связь, совсем как вчера, когда я провожал его домой. Майлз мягко прикоснулся губами к моей щеке и снова прошептал «прости», обдавая кожу горячим дыханием. Сдерживаться было невозможно. Я повернулся к Майлзу, запустил руки в его волосы и поцеловал. На этот раз все было серьезнее, в нашем поцелуе было гораздо больше секса. Я почувствовал вкус крови из разбитой губы Кейна. Можно подумать, я вампир. Мне не хочется делать ему больно, но я не могу остановиться. Желание растет, а вместе с ним растет и осознание ненормальности всего происходящего. Поцелуй становится более страстным, движения – быстрыми и нетерпеливыми, дыхание сбивается. Майлз положил руку на мое бедро и принялся его поглаживать, а я притянул его ближе за ворот рубашки так, что чуть ее не порвал. Вдруг мы услышали стук по решетке и отстранились друг от друга. – Так, у вас есть право на один звонок, – монотонно произнес офицер, не глядя в нашу сторону. – У меня нет близких в городе, – прошептал Кейн, не убирая руки с моего бедра, как будто, так и надо, – звони ты. Я встал с железной скамейки, привинченной к полу, и направился к выходу. В коридоре было светло. Из-за этого я окончательно потерял связь с реальностью и пошатнулся, как только что родившийся и попытавшиеся подняться на неокрепшие ноги олененок. По дороге к телефону я уже знал, у кого попрошу помощи. – Ник! – он был единственным человеком, которому я доверил ключи от дома. У меня имелись некоторые сбережения, и я хотел, чтобы Ник внес залог из этих денег. – Тут такая ситуация… только ты не пугайся и не говори парням! Через двадцать минут в камеру снова явился офицер и объявил, что за нас внесли залог. Мы с Кейном облегченно вздохнули и направились к выходу, возле которого… нас встретила моя чертова группа в полном составе! Парни еле как сдерживались. – Ну вот, Тернер, доигрался! – уже не скрывая смеха, произнес Джейми. – Теперь ты настоящая рок-звезда. – Заткнись, Кук! – прошипел я, прорываясь сквозь хихикающих друзей. – Эй, парни, вам не надо в больницу, ничего не сломано? – спросил Ник. Я всегда знал, что он самый адекватный в нашей компании. – Да вроде все в порядке, так, царапины, – ответил Майлз. – Нахера ты их позвал, Ник?! – взмолился я. – Прости, чувак, эта ситуация реально комична! Из нас еще никто не попадал в тюрьму, через это нужно было пройти всем вместе, – ох, как я ошибался в адекватности Ника. – Ладно, поехали домой! Я уже задолбался, – не было никаких сил орать и скандалить. Вот это ночка!