Остров Баскервиль

«Совершенно не удивительно, что в здешних краях так нужны доктора!» - думал Джон. – «Даже с такой низкой квалификацией, как у меня. Да тут сами доктора наверняка мрут от лихорадки, несмотря на все принимаемые ими предосторожности. Озера это, как же... Может, когда-то здесь и были озера, а теперь сплошные болота... Заросшие водорослями, тиной и камышами, грязные, полные всякой гниющей, воняющей мерзости, порождающей ненасытные полчища комаров, всякой кусачей мошкары и, как следствие, болезни... Жизнь на этих островах, наверное, похожа на ад... Превосходно! Я направляюсь в ад, где проведу следующие несколько лет жизни... Но если вы думаете, что сможете меня чем-нибудь удивить, уважаемые делатели моей судьбы, следящие за мной через облака, то вы крупно просчитались – я уже жил в аду достаточно времени, и испугать меня вашими изысками теперь, уж извините, невозможно...» На лице его в это время не отражалось ничего, кроме рассеянной улыбки. Джон привык держать ее, как постоянную защитную маску, независимо от того, любовался он видом или замышлял что-нибудь и готовился к действию. - Мастер Джонатан Смолл? – раздался голос рядом. Не меняя выражения лица, Джон повернулся всем телом – не только потому, что поворачивать лишь голову в сторону заговорившего с тобой считалось непростительной грубостью даже среди простого люда, но и потому, что в таком положении, как было известно Джону не понаслышке, легче отразить возможное нападение, если таковое последует за окликом. Но старая привычка на этот раз не принесла особой пользы – капитан парома, на котором Джон должен был провести следующие полтора дня, не собирался на него нападать, да и на этикет ему было совершенно наплевать, пусть даже Джон стал бы стоять перед ним, скрестив руки на груди или постукивать носком ботинка по полу, за что в любой таверне можно получить пивной кружкой в зубы. Капитан привык к разношерстному люду, и разыгрывать церемонии отучился, курсируя между Берегом и Островами явно не первый десяток лет. - Да, это я, Джонатан Смолл, доктор пятого ранга. У вас ко мне какое-то дело? – отозвался Джон, подмечая и седую бороду с пожелтевшими волосками вокруг губ, и слегка затрудненное дыхание, и нездоровый цвет кожи (приступы лихорадки, курит сигареты без мундштука, недолечил воспаление легких). Двадцать лет назад он бы клещом вцепился бы в этого старика и заставил бы его отказаться от табака и начать принимать целебную настойку, но теперь он оставил свои наблюдения при себе, тем более, что подмечать то, что подметил он, полагалось только докторам первого или, в крайнем случае, второго ранга. - Мы покинули порт, скоро выходим на открытые места, мастер Смолл, - сказал капитан. – Я сообщаю всем пассажирам, что им пора отправляться по своим каютам, мастер Смолл. Чтобы они не надышались болотными парами раньше времени, мастер Смолл. На открытых местах плавучих растений, которые гниют, больше. Их течением приносит туда. А паром, когда тревожит их своим брюхом, только хуже делает. Пары так и булькают вокруг парома, мастер Смолл. Надеюсь, вам не придется объяснять особо, вы же доктор, я видел, у вас в бумагах написано, что вы доктор пятого ранга. Вы же, как-никак, понимаете, что к чему? А то мне паре субъектов на той стороне палубы пришлось объяснить особо. Капитан сжал свои пухлые кулаки, покрытые редкими жесткими волосками, и подвигал перед собой, то ли иллюстрируя свой рассказ, то ли заново переживая те «особые объяснения» со строптивыми пассажирами. Ему не особо хотелось вступать в пререкания с очередным сухопутным идиотом, но, похоже, доктор этот был сообразительным и миролюбивым. - Конечно, я прекрасно вас понимаю, - кивнул Джон, и его рассеянная улыбка стала еще рассеяннее. – Вы правы, я немедленно спускаюсь в каюту. - Вот все бы так! – обрадованно воскликнул капитан. Каюта была не менее мерзкой, пропахла специфическим «болотным» запахом и демонстрировала признаки сырости во всех своих углах, разумеется, две жесткие лавки у стен, обшитые сверху толстым сукном, и хлипкий столик под круглым окошком, и само окошко с пасмурным серым налетом на стекле – все казалось насквозь отсыревшим и негодным. Оказавшись внутри, Джон заперся и молниеносно проверил свой багаж – не пропало ли что-нибудь, пока он прохаживался по палубе. Ключ-то был у него с собой, но в наше время ключам нельзя доверять, как и слугам. По причинам, от него не зависящим, Джон путешествовал без слуги. Вообще-то, доктор, путешествующий один, пусть даже он самого низкого, пятого ранга, - явление редкое. Законнику, проверявшему его бумаги на пару с капитаном парома, Джон, стараясь выглядеть максимально раздосадованным, объяснил, что старый его помощник остался на Берегу, в одном из портовых лазаретов, куда его переманили более высоким жалованьем. «Но я в состоянии обойтись без слуги какое-то время», - сказал он, пытаясь растопить недоверие в глазах законника одной из своих широких улыбок. – «Я военный человек, мне приходилось работать в тяжелых условиях, и, кроме того, я уже дал объявление и надеюсь скоро найти себе нового помощника». На самом деле, слуги у Джона не было совсем. Ему не хотелось привлекать к своей особе лишнее внимание, пусть бы они лучше посочувствовали незадачливому доктору. Законник попался ленивый, а может, и капитану не хотелось лишаться пассажира, заплатившего за двухместную каюту. Ему не стали чинить препятствий. А, кроме того, на островах, действительно, позарез требовались доктора. Не обнаружив ничего подозрительного и убедившись, что весь багаж его – оба саквояжа и ящик с лекарствами и инструментами, - в целости и неприкосновенности дожидались его возвращения, Джон снял пальто и сложил его в длину, а затем соорудил нечто вроде диванного валика, чтобы подложить под голову. Он положил эту импровизированную подушку на край лавки и присел, чтобы расстегнуть крючки на ботинках, когда дверь в каюту дернулась, затем еще раз и еще. - Тут закрыто! – раздался возмущенный голос за дверью, и за ручку дернули еще раз. – Капитан Стэмфорд! Дверь заперта! Вы сказали, это моя каюта! Капитан Стэмфорд! Джон, успевший расстегнуть крючки на правом ботинке, выпрямился и посмотрел на трясущуюся дверь. Голос за дверью принадлежал человеку, который привык отдавать распоряжения и который претендовал на его, Джона, каюту – либо ошибся... Джон подошел и повернул ключ. Дверь немедленно распахнулась. Перед Джоном возник чрезвычайно, возмутительно, непозволительно хорошо одетый молодой человек, небрежно причесанный и благоухающий. Он недоуменно уставился на Джона и открыл было рот, чтобы набрать воздуха, но не успел ничего сказать. - Вы ошиблись каютой, - сообщил ему Джон с самым холодным и в то же время самым дружелюбным видом. – Вероятно, она где-нибудь по-соседству. - Э-э-э... Я не думаю, что ошибся, эта каюта – моя, сам капитан указал мне на эту дверь! – без тени вызова произнес молодой человек, потом вытянул шею и заглянул Джону через плечо. - Вас мои вещи заинтересовали? – подняв брови, спросил Джон. Не оборачиваясь назад, но указывая пальцем туда, куда был направлен взгляд незнакомца, он многозначительно добавил: – Да, это мой багаж. И он лежит, как вы, наверное, успели заметить, в моей каюте. Это моя каюта, и я заплатил за оба места. - Разве... – начал молодой человек смущенно, потом скользнул взглядом по фигуре Джона и продолжил чуть тише, нахмурившись, будто столкнулся с неразрешимой проблемой. – Разве доктора пятого ранга принимали участие в боевых действиях? - Что, простите? Джон почувствовал, как внезапно охрип его голос. Что такое говорил этот молокосос? - Вы же... – окончательно смутился молодой человек, продолжая топтаться на пороге, – военный врач!.. Ранение, наверняка... нога... Но у вас значок на воротнике: низший, пятый ранг – а это почти цирюльник... Только у вас в коробке с инструментами... просто идеальный порядок. И я вижу настойку аниса, которую... - Так! Стоп! – зашипел Джон и цапнул незнакомца за рукав новенького (и дорогущего!) пальто и притянул к себе. – Хочешь уйти отсюда невредимым? Я ведь доктор – так тебя резану, что ты всю жизнь потом не разогнешься! Молодой человек скосил глаза и увидел у своего подбородка маленькое лезвие. Вместо того, чтобы испугаться или хотя бы попытаться освободиться и убежать, он весьма жизнерадостно улыбнулся. - А, заточенный гвоздь! Теперь понятно! - удовлетворенным тоном высказался он. - Что тебе, щенок, понятно? – поинтересовался Джон и вдруг понял, что никуда, ни под каким предлогом нельзя этого незнакомца отпускать, ни в какую другую каюту. Что-то он такое понял про Джона, что ему нельзя было понимать... Заточка незаметно исчезла в рукаве, откуда до этого так же незаметно появилась, Джон дернул молодого человека, втаскивая его в каюту, и бросил на свободную лавку. - Сидеть! – приказал он, когда тот попытался подняться. – Это все твои вещи? – Джон указал на багаж, сложенный у порога. Молодой человек кивнул. Он сидел в середине лавки, сцепив руки и смирно уложив их на колени, и смотрел, как Джон затаскивает в каюту один за другим четыре громоздких чемодана и небольшой саквояжик, в котором жалобно звякнуло. Джон захлопнул дверь, снова повернул ключ и посмотрел на своего соседа. Тот улыбался, как будто перед ним разложили подарки и ему предстояло разворачивать блестящую упаковку и друг за другом обнаруживать желанные игрушки. - Кто ты такой? Откуда явился? – спросил Джон, стоя посреди чужих чемоданов, от которых в каюте сразу стало тесно. - Шерлок, - сказал молодой человек. – Я, вообще-то, живу на Берегу, но несколько лет... – он замялся и какая-то тень пробежала по его лицу. Он продолжал: - Я несколько лет учился... да, учился... Я еще не закончил учебу... Потом продолжу... А сейчас я... исследую легенды... У меня есть теория, по которой любая легенда объяснима с точки зрения науки... Вот, например, на одном из островов... - «Шерлок» - это что? – прервал его Джон. - Это мое имя, - невозмутимо отвечал Шерлок. – Раньше я в основном проводил теоретические исследования. В библиотеке моего отца было достаточно... - Шерлок... А дальше? – потребовал Джон. - Я... я бы не хотел... я... – Шерлок опустил голову и стал смущенно рассматривать свои пальцы, крутить руки и потирать их друг о друга. – Я путешествую инкогнито. Одно из условий, на которых мне разрешили путешествовать. Можно, я не буду называть своей фамилии? - Можно, - сказал Джон, все еще не отказываясь от настороженного тона. – А теперь объясни, с чего ты взял, что я военный врач? - Ну как же! – молодой человек перестал стискивать пальцы, поднял взгляд на Джона и весь засиял. – Я сделал вывод, основываясь на простых наблюдениях. - А человеческим языком? – склонив голову, поинтересовался Джон. - Ваш ящик с лекарствами, - сказал Шерлок и робко указал на ящик, тут же вернув руку обратно и вцепившись в свои колени. – Он чуть приоткрыт, но я вижу, что все настойки и мази разложены так, чтобы все было под рукой. И потом, чтобы знать, как правильно употреблять некоторые из них, надо быть по меньшей мере доктором второго ранга. У вас несколько размеров хирургических ножей, а не просто ланцет для кровопусканий – я вижу кончики их рукояток, они все разные. По этому ящику можно сразу сделать вывод, что вы доктор, и неплохой квалификации. Если, конечно, отмести вероятность того, что это не ваш ящик и что он украден у доктора более высокого ранга... Но вы направляетесь на этом пароме на один из островов. Не погостить у знакомых, разумеется, тогда бы вы взяли дорожный медицинский набор, а не полный, и ящик был бы гораздо меньше. Но вы и не по срочному вызову, потому что у вас много вещей. Значит, вы собираетесь там обосноваться надолго, то есть, будете врачом на одном из островов. А когда я заметил, что вы хромаете... - Когда это ты успел заметить? – прервал его Джон. - Вы переступили с ноги на ногу, когда говорили со мной, и я заметил, что вас качнуло в одну сторону сильнее, - охотно объяснил Шерлок. - А, понятно. Дальше? – сказал Джон. - Ну так вот, хромота. Вы не пользуетесь тростью или костылем, значит, ранение, про которое я подумал вначале, это неверный вывод. У вас приобретенная хромота, а не врожденная, потому что иногда вы про нее забываете. И это не ранение – и не обычная травма, иначе вы схватились бы за стенку или за косяк двери, пока говорили со мной. Но вы стояли, ни на что не опираясь. И сейчас тоже стоите... И чемоданы мои втащили... Нога у вас не болит, просто у вас изменился рисунок шага из-за чего-то, что долгое время мешало вам передвигать ногу нормально... Шерлок осекся, заметив, как смотрит на него Джон. - И что же это было? – спросил Джон. - Я... я не знаю, - быстро произнес Шерлок. – Извините, вам, может, неприятно это слышать... - Не стесняйся, продолжай. Очень интересно, - бесцветным голосом произнес Джон и снова изобразил одну из своих улыбок – дружелюбие, заинтересованность. - Вам правда интересно? – обрадовался Шерлок. – Ну, так... На каторжных работах... Тяжелые кандалы, в которые заковывают только одну ногу – это и есть та причина, по которой меняется походка. Вы, наверное, работали на каторге лет пять-шесть, не меньше. Но я догадался, только когда увидел гвоздь, который вы заточили. - Молодец какой! – похвалил его Джон. – А как же то, что я военный врач? Откуда такие выводы? - Ну, это из-за пальто. Вы его сложили на солдатский манер. Джон смолчал, а Шерлок спросил: - Я все правильно сказал? Я не ошибся? - Ты ошибся, мальчик, - ответил ему Джон. – Я пробыл на каторге одиннадцать лет. - Так долго, - вдруг посерьезнел Шерлок. – А за что? - Попытка убийства, - признался Джон. – Молодой я был, дурной. Схватил первое, что попалось под руку. Надо было... Джон махнул рукой, прерывая самого себя. - Ну, это уже давно в прошлом. Я хороший доктор. На войне был. Это все – до каторги.Ты угадал. И ящичек этот мой, я его заново собирал – почти три года. - Но ведь значок... – возразил Шерлок. - Подумай сам. После каторги – какой же я доктор? Никакой. И тогда я, Джонатан Смолл, принял решение – добиваться всего заново. Мне пришлось снова доказывать, что я обладаю знаниями, могу быть доктором. Пришлось сдавать экзамен на присвоение ранга. Пришлось даже кое-кому заплатить деньги... И вот – я снова доктор. И дали мне этот значок только потому, что на острове Баскервиль жители остались без доктора. Понимаешь? - Ага, - Шерлок удивленно поджал губы, потом сказал: – А знаете, я ведь тоже на Баскервиль! Там есть такая пещера, с которой связана очень интересная легенда. Хотите, покажу – у меня есть с собой книга, путевые очерки двухсотлетней давности, где описаны чудовища, которые там... - Ты ведь понимаешь, - Джон не дал ему договорить, - что если ты хоть кому-то проболтаешься о своих догадках насчет меня, я тебя просто прикончу? - Да, - кивнул Шерлок. – Конечно. Я никому не скажу. Это... – он пожал плечами. – В этом нет ничего... У всех в прошлом есть такие... э-э-э... события... которые хотелось бы стереть из памяти. И я, конечно же, буду об этом молчать. Да. Как будто этого не было. - Можешь располагаться тут, - сказал Джон. – Эта каюта оплачена целиком, но я, как ты видишь, путешествую без слуги, он пал жертвой собственной алчности и лишил меня своего общества из-за более высокого жалованья - поэтому вторая лавка свободна. Кстати, а где же твой слуга? - Он... он... - Постарайся за время нашего путешествия придумать какое-нибудь разумное объяснение. И, кстати, ты ведь тоже заплатил за всю каюту целиком? - Да, а как вы догадались? - Капитан Стэмфорд так и не явился, хотя ты довольно громко и внятно звал его. Значит, он не пребывает в неведении насчет нашей ситуации, а напротив – дважды взял плату за одну и ту же каюту. Шерлок вдруг ударил себя ладонями по коленям и громко, заразительно захохотал. Джон засмеялся вместе с ним, а потом стал помогать Шерлоку запихивать чемоданы под лавку и под стол, и это занятие так утомило обоих, что они решили отдохнуть. Через часа полтора, открыв глаза, Джон, все это время притворявшийся спящим, бесшумно повернул голову и посмотрел на Шерлока, по-настоящему заснувшего на соседней лавке, подложив под голову локоть и накрывшись собственным пальто. Джон никак не мог понять, почему мысль о том, что ему следует избавиться от этого опасного мальчишки, как только представится такая возможность, кажется ему неприятной, неприемлемой и страшной. Да, ему нечасто приходилось убивать, и делал он это лишь по необходимости, когда кто-то угрожал убить его самого. Но каждая догадка, высказанная этим Шерлоком, могла запросто перечеркнуть всю нынешнюю жизнь Джона, которую он создал собственными стараниями в течение трех лет. Весь его проект под названием «Джонатан Смолл, доктор пятого ранга». Этот Шерлок был опасен, и вдвойне опасен – из-за того, что совершенно не осознавал этого. «Но я не хочу убивать его!» - произнес кто-то внутри Джона.