Остров Баскервиль

- У вас, я вижу, тоже больная нога! – заметила хозяйка Хадсон, запаливая горючий кристалл и закрывая лампу вычурным стеклянным колпаком. – Я свои старые кости лечу по старинке, травами, по докторам не таскаюсь. - Травами? – заинтересовался Джон. – А какими именно? - Я их книжных названий не знаю, - ответила хозяйка Хадсон, приветливо улыбаясь и подходя к двери. – Иду в горы, когда солнышко светит, и собираю. Ту, что мне нужна - мы тут зовем «пестрой лентой» - можно найти прямо на камнях, она ползучая и листья у нее мелкие, цветные… - Я могу вас осмотреть, если вы не будете против, - вежливо отвечал Джон, откладывая трость и усаживаясь в кресло. – Что ж, - добавил он, оглядываясь. – Мне здесь, пожалуй, даже нравится. Ему понравился остров Баскервиль с первых минут, как только они сошли на берег. Может, из-за того, что течение реки, по которой в Озера вливались нечистоты из городов и поселений Берега, тут, у одного из самых дальних островов, ослабевало, и болотные испарения чувствовались слабее. А может и потому, что вслед за ним по сходням сошел Шерлок и тут же, высокомерным жестом подозвав к себе какого-то местного мальчишку, стал договариваться о цене на повозку. Вслед за Шерлоком снесли его чемоданы, а к саквояжику он не дал никому прикоснуться, держал его, крепко сжимая руку в перчатке, а второй перчаткой, зажав ее в пальцах, отмахивался от мух и комаров. Джон обошелся без носильщиков, и теперь, стоя в некотором отдалении, ждал, пока тот договорится, уговаривая себя не пялиться на своего нового знакомого с таким явным вожделением… («…Ах, какие движения… какая осанка… просто уму непостижимо… волосы, с таким рыжеватым оттенком ближе к концам… и движения… фу! доктор Джон Хэмиш Уотсон! стыдитесь!.. сейчас у вас из глаз и из носу потечет от желания!..») Каково же было его удивление, когда, пристроив свои вещи на повозку, Шерлок подошел, сухо попрощался с Джоном, ступил на подножку, взлетел наверх, уселся на чемоданы и велел трогать. Повозка, изрыгая из трубы желтоватый дым с характерным для горючих кристаллов запахом, фыркая и урча, поползла прочь, вздрагивая, когда под колесо попадался камень. Шерлок сидел, прямой и неподвижный, глядя туда, где виднелась петляющая по скалистым склонам дорога. Джон был так ошеломлен, что даже не окликнул его. Он вдруг поежился от холода, только теперь ощущая ветер, дующий с моря и пронизывающий его насквозь. Полагавший, что Шерлок берет повозку для них обоих, теперь Джон оказался перед необходимостью искать транспорт для себя, это заняло много времени, поэтому в городок Гримпен прибыл поздно, когда уже стемнело. Хозяйка Хадсон ждала его возле ворот своей усадьбы, подняв на шесте фонарь. Она проводила Джона в деревянную пристройку и помогла ему устроиться. - В спальне мы не топим, только в зале, - объяснила она, взяв лопатку и подбросив немного кристаллов в очаг. – Вы, наверное, проголодались с дороги, так я вам что-нибудь приготовлю. Но потом наймите служанку, у меня и других забот хватает. Тут есть еще комната наверху, там никто не живет. - Мне достаточно этой, - заверил ее Джон. – Не люблю карабкаться по лестницам. - Да, конечно, - хозяйка Хадсон с жалостью глянула на его ноги, потом на трость. – Мне кажется, - начала она, указывая пальцем, - точно такая же палка, как у вас, есть у старика Хупера, который вас привез. - Да, это его палка, - нервно ответил Джон. – Я купил ее, потому что моя старая трость пришла в негодность. - А что с ней случилось? – не отставала хозяйка Хадсон. - Ее погрызла собака, - соврал Джон первое, что ему пришло в голову, и напряг фантазию. – Еще там, на Берегу. Она оказалась бешеная и пришлось ее потом убить. До того она покусала двоих горожан, потом набросилась на меня. Я отбивался тростью. Не дожидаясь, пока у хозяйки Хадсон возникнет еще какой-нибудь вопрос, Джон изобразил очень натуральный зевок. - Очень спать хочется, - добавил он. - Но вначале я принесу вам кое-чего поесть, - засуетилась хозяйка Хадсон. - Да, да, спасибо, - решил не спорить с ней Джон, тем более, что поесть ему, действительно, не помешало бы. – А завтра, если вас не затруднит, не могли бы вы показать, где находится больница? - Что? – хозяйка Хадсон обернулась в дверях. – Какая еще больница? У нас ее нет. Все гримпенцы болеют дома, лечатся своими травами, кто как умеет. - Зачем же вам тогда доктор? – шутливо спросил Джон. - В любом уважающем себя городе должен быть доктор, - рассудительно произнесла хозяйка Хадсон. – Роды принять или лихорадку вылечить – это каждый может. А вот правильно пустить кровь – это пусть доктора делают, они этому обучались. Джон смолчал, отвернувшись и с тоской глядя в огонь, на пылающие кристаллы. Хозяйка Хадсон ушла, не дождавшись ответа, чтобы собрать что-нибудь к ужину для нового постояльца. «Не отвечаешь и не надо!» - думала она по дороге. – «Видно сразу, что человек добрый, не буян и не самозванец. Такой и должен быть порядочный доктор. Ну и славно!» Чуть меньше, чем через час, уже поужинав и лежа в постели без сна, – отсутствие неуловимого покачивания пола не давало заснуть, хотя на пароме он провел менее двух дней, - Джон понял, что не сможет заставить себя не думать о том, что произошло. Теперь в памяти всплывали детали, которых он в дурмане своего глупого увлечения, не заметил сразу или не хотел замечать. Например, то, как капитан Стэмфорд подошел к ним, когда они обедали в кают-компании, и спросил Шерлока, почему тот занял другую каюту и чем ему не понравилась та, о которой они договаривались вначале. Шерлок как-то отшутился, капитан не понял шутки, но вежливо поклонился и отстал от них, а Джон не заострил на этом внимания, потому что хотел скорее дослушать рассказ Шерлока о таинственной Белой Книге, якобы способной передвигаться самостоятельно. Будь Джон в нормальном состоянии, не будь он так ОЧАРОВАН Шерлоком, возможно, он бы смог трезво оценить эти сведения. А теперь было поздно. Шерлок знал, что каюта Джона – не его. Капитан Стэмфорд не наживался, взяв деньги за одну и ту же каюту с двух разных пассажиров. И Шерлок не перепутал каюты. Следовательно, он НАМЕРЕННО принялся ломиться в каюту Джона. Он разыграл не только свой бред – спектаклем оказалось все, с первой минуты, когда Джон услышал голос Шерлока. Но для чего все это было сделано? Неужели лишь для того, чтобы вытянуть из Джона его рассказ для дурацкой книги про легенды и суеверия? Чтобы записать на бумагу подлинную историю Кровавого Колдуна, которым пугали детей? Джон не был уверен в этом. Однако внезапная холодность Шерлока сразу после того, как они оказались на острове, говорила о том, что Шерлок получил то, что ему требовалось, и теперь Джон не представлял для него никакого интереса. Как будто не было ничего – ни воспоминаний, которыми они так трогательно делились, ни той давней трагедии, что много лет назад оказала роковое влияние на их судьбы. Как будто не было страшной, ошеломляющей ночи, а потом – будто не было последовавшего за этой ночью великолепного дня, который они провели за чтением и обсуждением шерлоковых записей, то споря до хрипоты, то хохоча до изнеможения. Как будто они путешествовали в разных каютах, как будто Джон не демонстрировал своего намерения убить Шерлока, не восхищался светящимися комочками в склянке и не делал комплимент писательскому таланту Шерлока, и как будто после не держал его руки, пытаясь разглядеть в удивительных серых глазах хотя бы отблеск того огня, что пожирал теперь Джона изнутри и никогда не перестанет пожирать. «Ненавижу!» - прошипел Джон, потом повернулся, пряча лицо в подушку, и зарычал от бессильной злобы, от пылающего огня в груди, от нестерпимого желания увидеть опять этого высокомерного, лживого, подлого, двуличного негодяя. «Врал! Все врал!» - думал он, впившись пальцами в подушку и гася ею свои стоны. – «Сдохнуть бы сейчас… Почему так больно? Не поступали ли со мной всю жизнь во сто крат хуже, чем сейчас поступил он?» И какой-то спокойный, бесцветный голос в его голове отвечал: «Нет. Так, как он – никогда». Промучившись до утра, Джон встал, наконец, со своего раскаленного, измятого ложа и подошел к окну, глядя, как по округе разливается призрачный рассвет, как деревца и скалы обволакиваются серой дымкой, постепенно выступая из небытия и обретая жизнь. «Я предполагал, что направляюсь в ад, - подумал Джон, глядя на светлеющий край неба. – Вот и он, ад. Поселился навсегда в моей груди, в моей голове…» Он дождался, когда солнечный свет тронет верхушки скал, и отошел от окна, чувствуя, что замерз. В дверь постучали. - Дайте мне минуту, - попросил Джон, - я оденусь! Он еле успел напялить на себя штаны и влезть в один рукав камзола, как хозяйка Хадсон уже распахнула дверь, жестом приглашая войти худенькую некрасивую девушку с корзинкой в руке. - Это Молли. Молли, поздоровайся с доктором Смоллом! – произнесла хозяйка Хадсон с подчеркнутой торжественностью. – Это наш новый доктор, он будет нас лечить, если дела у кого пойдут совсем плохо. - Здравствуйте, мастер Смолл…– сказала Молли, привычными движениями выкладывая из корзинки еду. - А что случилось с прежним доктором? – поинтересовался Джон, застегивая камзол. - Залечил себя до смерти, - сказала хозяйка Хадсон. – Что же еще? Молли фыркнула и достала из корзинки букетик ромашек. - О, благодарю вас. Это… - смутился Джон. - Это для красоты в доме, - объяснила Молли. – Они такие милые, эти ангельские реснички! - Ангельские реснички… - повторил Джон, подошел, взял букетик и понюхал. – Так у вас их называют, да? Люблю этот запах. - Они еще и полезные, - сообщила Молли, которая успела уже найти на одной из полок глиняный кувшинчик и наполнить его водой. – От заразы всякой помогают, если заварить, как чай. А еще ими волосы моют, чтобы были светлее. Она взяла букетик у Джона и поставила его в кувшинчик, водрузив его в центр стола. - Вот глупости, - отозвалась хозяйка Хадсон. – Зачем светлить волосы? Они и сами к старости белеют, - и указала на свою голову. – Доктор Смолл, Молли вам будет готовить и убирать, она и прежнему доктору готовила. - Прекрасно, большое спасибо! – сказал Джон. Хозяйка Хадсон удалилась, а Молли принялась за завтрак, не теряя времени. - Я знаю многие травы, для чего они нужны и как ими лечить, - сообщила Молли, как только хозяйка Хадсон скрылась за дверью. - Это прежний доктор тебя научил? – спросил Джон. - Нет, у нас тут все умеют травами лечиться. И хозяйка Хадсон, и вообще, все… - Ах, да, конечно… - рассеянно ответил Джон и сел в кресло. Ему надо было подумать. Этот запах… «Ангельские реснички»… Приятный запах, очень приятный… Именно так пахли волосы Шерлока, когда Джон стоял над ним, поймав в клещи своих пальцев его тонкие запястья. Каштановые, даже чуть рыжеватые волосы, у корней чуть темнее… «Ты покрасил волосы ромашкой, болван этакий!» - подумал Джон. – «Но оставил свое пальто, свои четыре огромных чемодана и свои аристократические замашки. Ты не обманул меня – ты действительно пытаешься скрыться… Но ты не умеешь этого делать. Идиот…» - Вы его любите? – услышал он и перевел взгляд на Молли, которая стояла с ложкой в одной руке и кофейником в другой - и выжидающе смотрела на Джона. - С чего ты взяла? – ответил он. - Вы уже минут пять смотрите на лук и улыбаетесь, - пояснила Молли, потом выпятила губу и дунула, чтобы убрать падающую на лицо прядь волос. – Я подумала, если вы любите лук, я тут собираюсь заодно и суп начать готовить, чтобы к обеду его просто разогреть. Так я вам побольше лука в суп накрошу, мастер Смолл. Если хотите, конечно… - Хочу, - согласился Джон. – Спасибо, Молли. Ты мне кофе готовишь? Так я буду несладкий.