Остров Баскервиль

Несмотря на уверения хозяйки Хадсон, что все гримпенцы лечатся исключительно самостоятельно, а доктор городку требуется лишь ради престижа (ну, и для порядка), к Джону в скором времени начали захаживать пациенты. Строго говоря, пациентами их назвать можно было разве что с большой натяжкой. К доктору заглядывали как бы без всякого намерения, а о своих болезнях заводили речь как бы между прочим, обсудив погоду и особенности местной кухни. Джон внимательно выслушивал рассказы о способах, которыми его очередной гость лечил свой недуг, сдержанно высказывал свое мнение о тех или иных травах, свои услуги не навязывал и, вообще, был крайне любезен. Перед самым уходом гримпенцы, тоже как бы невзначай, задавали один личный вопрос, интересуясь, к примеру, где Джон обучался докторской премудрости, или был ли он женат, или что думает о выпивке и докторствовал ли на других островах, прежде чем оказался тут, на Баскервиле. Что интересно, вопросы ни разу не повторялись, из чего Джон сделал вывод – визиты эти были организованными, и таким образом гримпенцы к Джону ПРИСМАТРИВАЛИСЬ. Вытерпев пару недель такой «осады», Джон решил перейти в наступление, продемонстрировать свою персону – ну, и осмотреться самому. Он взял трость, оделся потеплее и вышел на прогулку. Боевая вылазка проходила довольно успешно – он здоровался с прохожими, справлялся о ценах в лавках, интересовался вывесками и наслаждался хорошей погодой. Джон как раз собирался присесть на лавочку и передохнуть, как и полагается раненному на войне обладателю солидной трости (такую уважительную причину он придумал для хромоты, доставшейся ему после каторжных лет, хотя за все годы после побега только Шерлок правильно определил ее причину), как чей-то уверенный голос окликнул его: - Доктор Смолл! Позвольте вас на минуту!.. Джон, стараясь не слишком демонстрировать свою готовность отразить нападение, медленно повернулся – и в животе у него вдруг будто скрутилась холодная пружина. Приветливо улыбаясь, к нему подходил хорошо одетый, но плохо выбритый и чем-то явно озабоченный человек, на одежде которого он заметил герб полицейской службы. - Чем могу служить? – спросил Джон, незаметно проводя пальцем по шву пальто, где прятался так часто спасавший ему жизнь заточенный гвоздь. - Я возглавляю полицейскую службу Гримпена, мое имя Грегори Лестрейд! – представился полицейский. – Простите, но вам нужно немедленно пройти со мной в полицейскую контору. - Надеюсь, я не арестован? – с милой улыбкой поинтересовался Джон. Лестрейду явно пришлось не по душе это ироническое замечание. - Если вас будет за что арестовать, - ответил он, - я вас арестую. Но не думаю, что вы успели совершить какое-нибудь преступление с тех пор, как поселились в усадьбе Хадсонов. А сейчас вы мне требуетесь, как доктор. У нас тут произошло кое-что… очень странный случай… - последние слова он сказал чуть тише, оглянувшись вокруг и убедившись, что их никто не слышит. - Если вам требуется доктор, - заметил Джон в тон ему, - и вы понижаете голос, то, возможно, речь идет об убийстве? - Да, но это очень... – Лестрейд снова нервно осмотрелся вокруг и продолжил. – Лучше, если вы сначала это увидите, а потом уже я ознакомлю вас с деталями. Мне хочется услышать независимое мнение. - Вы сомневаетесь в том, что это убийство? - Прошу вас, доктор Смолл, тише... Я не хочу, чтобы в Гримпене поднялась паника. - О, уже интересно. Конечно же, я пойду с вами – только забегу домой и захвачу свой ящик... - Не нужно, у нас в конторе есть морг, а там – все необходимые инструменты. Времени лучше не терять, так что, прошу за мной, я остановил повозку тут недалеко. - Это очень предусмотрительно с вашей стороны, - сказал Джон. – Ходок из меня плохой. То, что Лестрейд называл моргом, оказалось хлипким сооружением, сколоченным из досок, во дворе за зданием полиции. Полицейский, охранявший его, приветствовал Лестрейда, вытянувшись и стукнув себя правым кулаком в левое плечо. Лестрейд кивнул и прошел внутрь, Джон проследовал за ним. В центре этого, выражаясь возвышенно, сарая, высился стол, похожий на те, что обычно стоят в трактирах и за которыми могут рассесться полторы дюжины сотрапезников. Однако этим недостатки гримпенского морга и ограничивались, потому что других свойств у него не было. Хирургические инструменты, как и несколько ведер и глубокая лоханка для отходов, полотенца и лампы хранились в самом полицейском управлении и доставлялись в морг при необходимости, то есть, при наличии трупа. Труп в морге наличествовал. - Что скажете? – спросил Лестрейд, немедленно после этих слов вытаскивая из кармана платок и прикладывая к лицу. - Какой-то зверь? – предположил Джон, подходя поближе к столу и склоняясь над трупом. – Я явно вижу следы клыков... Похоже на собаку или волка... Разве на Баскервиле водятся волки? - Нет. Есть собаки, но ни одна из них не крупнее нашей сыскной псины, вы видели ее, она привязана у входа в полицейскую контору, - ответил Лестрейд, пытаясь говорить сквозь платок. - Крупные клыки, - сказал Джон. – Все горло разорвано. Я видел похожие следы, когда в ближнем бою использовали булавы с шипами, но здесь все гораздо... Джон замолчал, подбирая слова. - Сплошное месиво, - сказал Лестрейд, не дожидаясь окончания фразы. – Мне никогда не приходилось такого видеть. - Нужно вскрыть тело, - сказал Джон. – А пока я с уверенностью могу сказать лишь то, что этого несчастного загрызли. Часа через полтора, уже стянув с рук длинные кожаные перчатки и избавившись от тяжелого фартука, Джон вышел во двор, где дышать было легче, и подошел к ожидающему его Лестрейду – глава гримпенской полиции не дотерпел до конца анатомических манипуляций и оставил Джона наедине с трупом жертвы, выбежав «минуточку подышать», да так и не собравшийся с силами, чтобы вернуться. Джон присел рядом с Лестрейдом на скамейку, прислоненную когда-то к стволу платана и со временем вросшую краем в его кору. - В общем-то, мне мало что есть добавить к тому, что я уже сказал, - обратился к Лестрейду доктор, - кроме того, что погиб этот несчастный, вероятно, не раньше, чем два дня назад, и незадолго до этого успел поесть. Никаких других повреждений или изменений я не нашел – ни на теле, ни во внутренностях. Для своего возраста он был вполне здоров. Лестрейд как-то рассеянно кивнул и достал было снова из кармана платок, но тут же спрятал его обратно. Джон поинтересовался: - Вы знаете, кем был этот человек, мастер Лестрейд? Мозолей у него на ладонях я не увидел, значит, тяжелой работой он не занимался... - Доктор Смолл, четыре месяца назад этот человек пропал. Мы искали его, снаряжали отряды во все концы острова, даже в самые труднодоступные места в горах. Три с половиной месяца назад его официально признали мертвым. А то, что вижу я – и то, что подтвердили вы, доказывает, что он был жив до позавчерашнего дня. Узнал я его сразу, как только увидел – и каждый бы в Гримпене узнал. Это был ваш предшественник, доктор Генри Найт. - Очень... странно это слышать, - пробормотал Джон. – Где же он скрывался, если его не нашли ваши поисковые отряды? И почему тот зверь напал на него только теперь, если столько времени не трогал?.. - Не имею ни малейшего понятия, - вздохнул Лестрейд. – У нас никогда не случалось ничего подобного, если, конечно, не принимать в расчет старой легенды о Баскервильской пещере... О том, что там живет оборотень... Но это все сказки, конечно. - Вы же проверили и пещеру тоже! – воскликнул Джон. – Вы не могли не проверить! Это одно из мест, где может спрятаться человек! Проверили, мастер Лестрейд? - Проверили, - сказал Лестрейд. – В первую очередь там. Ничего не нашли... Я умоляю вас, доктор Смолл, сохранить эти... подробности... в секрете. Не хочется, чтобы старые суеверия породили панику в городе. Паникуют гримпенцы очень... разнообразно. И думать не хочу, что может за этими слухами последовать. - Я буду держать язык за зубами, - пообещал Джон. – Можете на меня положиться. - Я буду вам очень благодарен, - начал Лестрейд и хотел сказать еще что-то, но его внимание отвлек шум во дворе. Они оба обернулись, не вставая со скамейки. Джону пришлось чуть склониться вперед, чтобы Лестрейд не заслонял ему обзора. - Что значит «никого не велено пускать»? Я имею право входить, куда захочу! – звенел знакомый голос. – Я исследую именно этот вопрос! - Какой еще вопрос! – возражали ему. – Туда нельзя! Там труп! - Опять этот ненормальный, - проворчал Лестрейд, качая головой. Шерлок собственной персоной стоял перед входом в сарай, откуда только что вышел Джон, и делал попытки пройти мимо стоявшего на посту – тот хватал его за пальто и отталкивал. Шерлок вновь рвался ко входу, и его снова хватали и оттаскивали. - Вы что, идиот? – вопил Шерлок, не прекращая своих попыток войти. - Я прекрасно знаю, что там труп. Я могу вам описать его, не входя внутрь... Горло разорвано!.. Загрыз зверь!.. Не знаете, что за зверь!.. Впустите меня немедленно! - Да что вы... - Впустите его, Андерсон, - вдруг разрешил Лестрейд. – Пусть насладится зрелищем. Только зайдите вместе с ним, чтобы успеть подать ему ведро. Шерлок, в пылу своего гнева, видимо, не замечающий сидящего чуть в отдалении Джона, да еще задетый недвусмысленным замечанием офицера полиции, задрав подбородок, гордо прошествовал в морг, оттолкнув полицейского у входа, который без особого рвения, но подчинился приказу командира. - А как же сохранение тайны? – удивился Джон. - Не волнуйтесь, он не станет никому рассказывать, - усмехнулся Лестрейд. – Пойдем, посмотрим? - Нет, не хочу, - сказал Джон. - А я вот гляну, - с энтузиазмом произнес Лестрейд и поднялся со скамейки. Но не успел он сделать и пары шагов, как из морга вышел Шерлок – по-прежнему с презрительным выражением на лице, но лицо это было чуть бледнее, чем раньше. Лестрейд успел подхватить его, когда Шерлок согнулся пополам и, цепляясь одной рукой за его мундир, застонал. Его стало рвать, и Лестрейд, нахмурившись, прикрикнул на Андерсона: - Ведро! Где ведро? - Зачем ведро? – простонал Шерлок, пытаясь выпрямиться. - Доктор Смолл, может, вам стоит заняться вашим первым гримпенским пациентом? – предложил Лестрейд, которому уже надоело поддерживать с трудом удерживающегося на ногах Шерлока. - Мой первый гримпенский пациент лежит с разорванным горлом в вашем морге, - мрачно пошутил доктор, вставая. – А это, стало быть, следующий... Шерлок поднял голову и тут заметил Джона. - О! – произнес он, скривившись. – Как мило... - Мастер Гарриет Уотсон, я вынужден арестовать вас! – весело произнес вдруг Лестрейд. – Как только доктор осмотрит вас и разрешит мне это сделать. - Вы не имеете... - Имею, мастер Уотсон! Полное право! За нападение на полицейского и незаконное проникновение в здание полиции. У Джона екнуло сердце, когда он услышал свое имя. Но Лестрейд явно обращался к Шерлоку... Джон с удивлением воззрился на Лестрейда. Шерлок продолжал пререкаться с ним: - Это же просто сарай! – возразил он. - Неоднократные попытки проникновения! – подчеркнул Лестрейд. – И само проникновение... А еще за осквернение газона, мастер Уотсон. - Газона? Где вы здесь видите хоть травинку? – возмутился Шерлок. Джон тем временем взял себя в руки и привычным усилием воли надел свою маску-улыбочку. - Я готов, мастер Лестрейд. С удовольствием осмотрю его. Он выглядит гораздо лучше, чем первый мой пациент. - Что за гнусные шуточки, - с недовольной миной произнес Шерлок и чуть не охнул, когда железные пальцы Джона сжали его плечи. – И вы не имеете права меня арестовывать!.. – добавил он. «Испугался, мальчишка!» - со злорадством отметил Джон, но все же со смешком обратился к Лестрейду: - Простите его на этот раз, мастер Лестрейд. Я сопровожу его домой и прослежу, чтобы он лег в постель. Дам успокоительного настоя. Он больше не будет кидаться на ваших полицейских. - Ладно, на этот раз отпускаю, - легко согласился Лестрейд – ведь он, на самом деле, собирался лишь припугнуть буяна. – Мастер Гарриет Уотсон, вы свободны. За вас поручился уважаемый доктор Смолл. - Пойдем домой, голубчик, - сказал Джон, подтолкнув его и чуть посильнее сжал пальцы. – Показывай, где ты обитаешь. Шерлок скривился от боли и подчинился. Со стороны это выглядело так, будто Джон чрезвычайно заботливо поддерживает теряющего силы пациента. - Больно, - прошипел Шерлок, когда они уже отдалились на достаточное расстояние от полицейской конторы. - Потерпишь, не маленький, - так же, сквозь зубы, ответил ему Джон. - Что тебе надо от меня? – спросил Шерлок. - Поговорить. Мы так и не поговорили, помнишь, хотя собирались. Но ты улизнул, как только мы оказались на суше. Так что сейчас – прекрасный случай наконец-то поговорить. - О чем? – простонал Шерлок. - Хотя бы о том, почему этот почтенный служитель закона назвал тебя моим гребаным именем! Почему ты Уотсон! И, ради делателей судьбы, ответь – с какого перепугу ты вдруг взял себе женское имя! Гарриет – это надо же додуматься!... - Я не знал, что оно... женское... - ответил Шерлок. - Да ну, правда? Не знал? – деланно удивился Джон, затем скомандовал: - Куда теперь? Отвечай! - Туда, - кивком указал Шерлок. Оставшийся путь они прошли молча. Только у самого порога Шерлок заметил: - Ты забыл свою трость. - Ничего, - ответил Джон. – Никуда она не пропадет, в морге-то! Только когда дверь за ними закрылась, Джон вдруг сообразил и спросил, все еще не отпуская Шерлока: - Как это ты узнал, что у меня была трость?