Остров Баскервиль

Шерлок неприкаянной тенью слонялся по комнате, то подходил к окну и безотчетным движением хватал и мял край шторы, то прислонялся плечом к буфету и смотрел на то, как Молли, тоже непривычно тихая и сосредоточенная, кромсает широким ножом овощи для супа, то садился за стол и растерянно перебирал листы со своими записями, будто не узнавая написанного или даже не понимая их смысла. Джон, отсиживающийся весь день в кресле, завернувшись в теплое одеяло, то и дело ловил на себе отрешенный взгляд друга, но не находил в себе сил о чем-либо спросить, нарушить тягучее молчание. Последствия отравления дали о себе знать не сразу, а только к вечеру следующего дня после их похода. Все тело ломило, будто от побоев, и от любого, даже самого безобидного движения ноющая боль разливалась по слабеющему телу. Даже думать о чем-либо Джону было тяжело. Особенно вспоминать о безобразной истерике, которую он устроил утром... Он смотрел в очаг, чуть склонив голову, и молча завидовал Шерлоку, который хоть и маячил, тоскливо поблескивая глазами и выказывая все признаки беспокойного состояния, но хотя бы имел силы передвигаться. Мысль, мелькнувшая у него в голове, даже не успела сформироваться, только проявилась еле заметным всполохом света в поглотившей его тьме, как тишину нарушило неожиданное восклицание: - Ты ошибаешься, Джон! Джон нашел в себе силы изумиться и поднять глаза на Шерлока. Тот стоял в центре комнаты, нервно теребя кончики пояса, которым был небрежно повязан его шелковый халат. В лице Шерлока читалось сразу несколько эмоций – тревога, недовольство и еще что-то, похожее на предвкушение. Шерлок выглядел довольно соблазнительно в этот момент, губы его еле заметно шевелились, как будто он собирался произнести еще что-то и не решался выбрать первое слово, глаза блестели, а слегка распахнувшийся ворот халата открывал чуть больше, чем это было позволено приличиями. Несмотря на то, что от Джона все эти детали не ускользнули, он с грустью заметил про себя, что в нем, однако, не проснулось даже отдаленного намека на желание. Джон чувствовал себя не просто больным – он был опустошен, обездвижен, лишен всех своих чувств и воли. И это состояние не проходило, а напротив, овладевало им все сильнее. Он снова отвернулся, погружаясь в свою неподвижность, как в болотную трясину. «Я умру, - вдруг подумалось Джону. – Я стар, а Шерлок молод. Он справляется с ядом, которым мы надышались в пещере. А меня этот яд медленно превратит в кусок прогнившей плоти...» - Ты ошибаешься, - снова произнес Шерлок, но на этот раз Джон даже не посмотрел на него. Шерлок нетерпеливо мотнул головой и бросил сердитый взгляд на Молли, которая продолжала возиться с овощами. – А вы, Молли, давно могли бы помочь ему. Не понимаю, почему вы не хотите? - Я? – оробела Молли, услышав обращенные к ней слова. Она выступила из кухни с ножом в опущенной руке и, стараясь не запачкаться, тыльной ладонью провела по щеке, убирая прядь волос и укоризненно глядя на своего обвинителя. - Что вы такое говорите, мастер Холмс? - Да, вы могли бы помочь! – упрямо продолжал Шерлок, внезапно смущаясь под ее взглядом и пряча руки за спину. – Дали бы ему какую-нибудь настойку, что-нибудь, чтобы ему легче было после того, что... после отравления. - Вы же сами знаете, что лекарства против этого нет, - сказала Молли. – Это само пройдет. Я налила ему молока, а он даже не прикоснулся, сколько я ни просила. И вы тоже... - Молоко... – с нескрываемым презрением произнес Шерлок. – Вы думаете, что молоко может помочь? Я не идиот, которых вам так легко удается водить за нос! И я прекрасно понимаю, что вы знаете, как ему помочь! - Я?! – возмутилась Молли. - Да, вы! Вы не просто лечитесь сами – вас научили, как лечить себя и других. И вы не одна. Ваша подруга, дочка пекаря... И еще, наверняка, хозяйка Хадсон... и тот якобы почтальон, который уже дважды приходил к хозяйке Хадсон, хотя не приносил писем и не забирал... Вы знаете, как приготовить любое лекарство, настаивая листья, корни или плоды. В вашем городе я не встретил ни одного человека с признаками лихорадки, хотя на других островах каждый третий болеет хотя бы дважды в год... И еще, я не удивлюсь, если вам приходилось врачевать не только настойками, судя по тому, как уверенно вы держите нож... Шерлок осекся, заметив, как изменилось лицо Молли, но все же добавил голосом, полным обиды: - ...Ему сейчас так плохо, а вы жалеете смешать несколько ингредиентов и приготовить питье, которое облегчит его страдания. - Его страдания? – переспросила Молли. – Его страдания никакими настойками не облегчить. Ему сейчас только... Она оборвала себя на полуслове и вернулась на кухню. Шерлок бросился за ней, подскочил, пытаясь заглянуть ей в лицо, пока она остервенело разделывалась с морковью. - Скажите, - потребовал он вполголоса. – Что – только? Что поможет? - Ничего не поможет, - дернув плечом, буркнула Молли. - Вы что-то хотели сказать. Что? Что поможет? Скажите, Молли, прошу вас! Вы же видите, как ему плохо? - Я же говорю, ничего не поможет! – вспылила Молли, бросила нож на стол и оперлась руками, опустив голову. – Я же предупреждала вас! Я же говорила, что вам нельзя ходить за светляшками! А теперь ему, кроме них, ничего не нужно... И нечего было таскать светляшки в дом. Я нашла, где вы спрятали, и выбросила. - Я все же надеялся, что вам известно противоядие. Что ж, нет так нет... Шерлок повернулся и, будто забыв о существовании Молли, вернулся в комнату, к Джону. Он подошел и поправил сползшее одеяло. - Теперь я понимаю, что случилось утром, - сказал он Джону. – Ты обнаружил, что грибы, которые мы добыли в пещере, пропали. Поэтому ты устроил такой разгром в ванной комнате? Поэтому кричал на Лестрейда? Да? Джон не ответил, взгляд его продолжал оставаться таким же отсутствующим. - Ты хотел вдохнуть их запах снова, правда, Джон? – продолжал Шерлок. – Я спрашиваю, потому что тоже знаю, как они действуют на человеческий организм. Меня лечили... то есть, на мне испытывали этот способ... Доктор Мориарти исследовал влияние бедламских грибов на сознание. Я знаю, что ты сейчас испытываешь, потому что в первые месяцы моего пребывания в Бедламской лечебнице я испытывал то же самое. Мне хотелось снова. Только их. И ничего другого. Мое тело уже знакомо с этим ядом, Джон, оно научилось справляться с ним хотя бы отчасти. Поэтому мне сейчас не так плохо, как тебе. Джон... Поэтому я говорю тебе – ты ошибаешься, дело не в том, что я моложе. Просто у тебя это впервые. Но я... я знаю, чем можно прогнать твое уныние. - Я... хотел... просто... - Джон? Шерлок склонился ближе, чтобы Джону не приходилось слишком напрягать голос. Каждое слово давалось тому с трудом. - Не для себя... для тебя... чтобы ты... твой... труд... книга... Не для себя... хотя... да... я хотел... вдохнуть их запах... это странно... так тянуло... смотрю, а там... пусто... нет их... ничего нет... - Сейчас, - сказал Шерлок и закивал, как будто то ли что-то обещал, то ли соглашался, то ли пытался подать Джону какой-то знак. – Сейчас! Он бросился прочь. Джону хотелось задержать Шерлока, схватить его за рукав, не дать отдалиться, но он не успел. Он бы и не смог. Это было невыносимо. Шерлок был рядом, и Джону почему-то стало чуточку легче, а теперь Шерлок снова куда-то исчез, скрылся... то ли в спальне, то ли просто пропал из поля зрения Джона, а повернуться и проверить было невозможно. Джон сделал очередной вдох, выдохнул воздух и с удивлением признался самому себе, что это занятие становится для него абсолютно неинтересным. Шерлок снова возник перед ним, и Джон уговорил самого себя совершить еще несколько вдохов и выдохов. - Сейчас, - снова сказал Шерлок, подталкивая стул поближе и усаживаясь напротив Джона. – Я тысячу лет не держал ее в руках и не знаю, что получится. Но ты, надеюсь, не будешь выхватывать у меня смычок и бить по пальцам за ошибки, правда, Джон? Шерлок улыбнулся испуганной улыбкой, потом вдруг посерьезнел и, выпрямившись, вертикально установил на левое колено небольшую виолу, прихватил гриф пальцами левой руки и по очереди тронул струны смычком. Каждая струна отозвалась глубоким ноющим звуком, и Джон недовольно прикрыл веки. Продолжения не последовало. - Ты не любишь музыку, - произнес Шерлок, то ли спрашивая, то ли утверждая. Джон открыл глаза и, с раздражением подмечая проступивший на лице Шерлока почти детский страх, скомандовал: - Играй! «Хуже мне все равно не станет!» - решил он про себя. - А... что сыграть? – вдруг спросил Шерлок. - То, что собирался... – выдохнул Джон. - Танец лета! - сообщил Шерлок. Джон кивнул, не понимая, собственно, о чем идет речь. Шерлок снова быстро ударил каждую струну смычком, подкрутил что-то в том месте, где гриф соединялся с корпусом, потом глубоко вдохнул и, внимательно глядя на пальцы левой руки, повел смычок вбок. ...Джон пришел в себя, когда услышал резкие хлопки и женский голос, который звонко повторял какое-то слово. В ответ раздался голос Шерлока, его Джон расслышал прекрасно: - Вы преувеличиваете, Молли. Я всего лишь брал у него уроки несколько месяцев. А это просто танцевальная пьеса, она была довольно популярна лет десять назад, особенно на Берегу... Молли что-то опять стала щебетать, но Джону не хотелось слышать ее, он разозлился и, откинув с колен одеяло самым гневным жестом, на который хватило сил, произнес: - Шерлок, сыграй еще! - Да-да, конечно... - с готовностью отозвался Шерлок и заиграл, прилежно следя за левой рукой. Джон слушал его, сидя неподвижно, но уже с торжеством осознавая, что откуда-то взялись силы не поддаваться, не позволять себе опускаться в пучину недуга. Шерлок пару раз споткнулся, перепутав лады, но, тряхнув головой, продолжил, и Джон с удовольствием внимал бесхитростной радостной мелодии, под которую обычно пускались в пляс парочки в харчевнях. «Виола, - подумал Джон. – Вот что было в том свертке, который я нащупал в его чемодане. И кто же мог знать, что я так сильно его полюблю...». Он смотрел на Шерлока, не отрываясь. Тот ошибся еще раз, и еще, смущенный пристальным разглядыванием, но, к удовольствию Джона, не останавливался, ускоряя темп и от напряжения прикусив губу. Молли приплясывала на месте и снова принялась было хлопать в ладоши, но Джон бросил в ее сторону такой яростный взгляд, что она опустила руки и даже спрятала их под фартуком. - Еще что-нибудь, - потребовал Джон, когда эта мелодия закончилась. Шерлок без слов кивнул и заиграл снова – Молли даже взвизгнула от удовольствия, расслышав первые ноты. После этого Джон просил еще и еще, и Шерлок играл, вспоминая одну мелодию за другой. Джон сидел неподвижно и слушал. Присутствие Молли было ему почему-то неприятно, но он не прогонял ее.