ПРОСТО. СЛОЖНО. НЕВЕРОЯТНО.

Кухня в квартире Себастиана, а точнее небольшой уголок, что она занимала, поразила Курта своей чистотой, если не сказать стерильностью. На небольшой столешнице стояли микроволновая печь и кофемашина с банкой зернового кофе. Агрегат был, надо заметить, весьма громоздкий и явно дорогой, настолько, что, казалось, может стоить побольше всего остального содержимого квартирки. Хотя, хозяйский рабочий стол также бросался в глаза своей неуместностью в данном жилище. Большего Курт разглядеть не успел, поскольку услышал сначала возню, а затем хлопок двери, за которым последовали звуки, оповещающие, что гостеприимного хозяина выворачивало наизнанку. Курт, рассудив, что неудачливому пьянчужке не помешает питьё под рукой, открыл кухонный шкаф, достал один стакан из трех имеющихся и налил в него воды. Поразмыслив, что долька лимона была бы не лишней, он распахнул холодильник. – Себастьян, чем ты вообще питаешься? Соусом "Табаско" и недопитой текилой? – задал он вопрос скорее самому себе и уж точно не ожидал ответа. – Дай мне воды, а нотации успеешь прочесть утром, мамочка. В шкафу бельё и подушка, в ванной есть новая пижама, полотенца там же. – С чего ты решил, что я останусь? – Хаммел, ты же не простишь себе, если я подохну, захлебнувшись в собственной блевотине? И так уж и быть, разрешаю насладиться видом утреннего похмелья Себастьяна Смайта. Можешь даже позлорадствовать, но, прошу тебя, не сейчас, – выдал на-гора хозяин, причём весьма связно, несмотря на заплетающийся язык. Смайт забрал из рук опешившего Курта стакан и торопливо удалился в спальню, не забыв при этом хлопнуть дверью. Казалось, что Себастиан довольно быстро трезвел, а может, не был пьян настолько, насколько хотел это представить, но оставлять человека, который ещё полчаса назад едва стоял на ногах, одного Курту действительно было страшновато. Они с Блейном, конечно, выпивали, но это случалось редко и не настолько сильно. Во всяком случае, они всегда были способны добраться до дома на своих двоих. Откровенно говоря, они с Блейном пили мало. Что ему самому, что Андерсону много и не надо было, чтобы утреннее похмелье не отпускало потом, как минимум, до глубокого послеобеда. Однако, со слов подруг, он был наслышан о ночном бдении их напившихся вусмерть парней. Поразмыслив, что иметь на совести труп человеческого существа ему не улыбается – пусть даже речь идёт о Себастиане – Курт решил остаться. Найдя постельное бельё именно там, где и было сказано, он постелил себе на диване. А где ещё, если в квартире всего две комнаты: спальня Себастьяна и комната, служившая, судя по обстановке, одновременно и кухней, и кабинетом? Бельё, к слову, было идеальным: белым, из хорошего хлопка. Похоже, в чём в чём, а в качественном постельном белье, в отличие от продуктов, Смайт себе не отказывал. Пижама и полотенца тоже не подкачали. Хотя это Курта уже не удивляло. Ванная комната, как и кухня, была скорее похожа на операционную. Ни пятнышка от зубной пасты на зеркале, ни открытых тюбиков, ни мусоринки на белом кафельном полу. Курту даже стало как-то неловко, что после того, как он принял душ, на стенках остались капли воды. А вот диван показал себя не с лучшей стороны. Кое-где к нему пристали тонкие белые волоски. Видимо, зная Смайта, до Курта на этом ложе происходило что-то высокого рейтинга с участием какого-нибудь блондина. То ли эти мысли не давали Курту забыться столь необходимым ему сном, то ли раздумья обо всём произошедшем этим вечером, но он продолжал ворочаться, раз за разом возвращаясь к его началу. *** На часах было уже немногим за полночь. Курт закончил работу над очередной подборкой для Изабель и как раз собирался отправиться в душ, когда зазвонил телефон. Его cердце остановилось. Первой мыслью было: "Отец". Путаясь в полах домашнего халата, Курт рванул к мобильнику. На экране высветился незнакомый номер. – Да. Слушаю. Некоторое время слышались лишь грохот музыки и какие-то явно нетрезвые вопли. – Забери меня отсюда, – раздалось, наконец, из динамика. – Кого – меня и откуда – отсюда? Снова музыка и разговоры на повышенных. – Это бармен. Ты Курт? Парня забрать надо. Пиши адрес. Раз бармен назвал его по имени, то маловероятно, что этот звонок мог быть ошибкой. Адрес был. Нерешённым оставался вопрос о личности выпивохи. Вот так Курт оказался в странноватом заведении, полном разномастного народа. Как только ему удалось протолкнуться к барной стойке, вопрос "Кого забирать?" разрешился сам собой. На высоком стуле, скрестив перед собой руки и примостив на них голову, сидел Смайт и гипнотизировал стакан с выпивкой. Курт осторожно тронул парня за плечо. Себастьян никак не отреагировал. Буквально никак. Курт вновь тронул его, но на этот раз немного сильнее. Абсолютный ноль. – Давно он так? – поинтересовался он у подошедшего бармена. – Час точно. Чуть не подрался с каким-то парнем, психанул. Выпил прилично. Забирай. – Спасибо, что позвонили, – попытался быть вежливым Курт. – Себастьян, да не спи ты, поехали. Там такси ждёт. Себастьян вздрогнул, посмотрел на Курта, казалось, просветлевшим взором и, словно крыса на дудочку заклинателя, побрёл следом, столь же молчаливый и понурый. Он несколько раз споткнулся о ступеньки, пока поднимался наверх, ударился головой, когда садился в машину, обматерил ни в чём неповинный жёлтый Форд и, наконец-то, устроившись на заднем сидении, буркнул водителю адрес. – Себастьян, постой. Где ты живёшь? Это же адрес кафе. Оно закрыто уже. – Принцесса, только не путай меня. Твоё дело простое – отвезти домой. Вот и вези. Себастьян поднял повыше воротник своей куртки и, скомандовав таксисту "Не обращать внимания на причитания его няньки", отвернулся к стеклу. Спустя примерно полчаса Курт выволок Смайта из машины и расплатился с водителем, которому, к слову, пришлось оставить чаевых вдвое больше обычного, потому как за время пути Себастьян раз пять оповещал всех, что сейчас его вывернет наизнанку, если ему срочно не откроют окно или не сменят радиостанцию. – Ну и что дальше? Я же предупреждал тебя, что кафе закрыто, – попытался Курт вразумить прислонившегося лбом к входной двери Себастьяна. – Не дрейфь, особа королевской крови, Себастьян Смайт никогда не ошибается, – зазвенел ключами в руках парень. – Ну да, конечно, я именно так всегда и думал, – по лицу Курта внезапно пробежало озарение. – Э, нет, в кафе ты ночевать не будешь. Тебя же с работы выкинут, а она, как я понял, тебе ещё нужна. – Осечка и в десяточку одним выстрелом, – изобразив из пальцев наган, крутнув барабан и "выстрелив" себе в висок, резюмировал догадку выпивоха. – Себастьян, ну почему с тобой так сложно? – спросил самого себя Курт и подхватил начинавшего плавно сползать вниз Смайта. – Ну и что с тобой делать? – Поднять этажом выше, открыть дверь и положить спать, а не стоять тут, будто мы – два идиота. – Не понял. – Принцесса, голубая кровь не в достаточной мере снабжает мозг кислородом, ты в курсе? – ? – Живу я в здесь. Ровнёхонько над кафе, вход с обратной стороны. Квартира 2 В. *** Солнце, судя по тому, насколько оно успело проникнуть в комнату даже сквозь плотные шторы, было уже достаточно высоко. Когда именно Курту удалось провалиться в сон, он не помнил, но последнее, что отпечаталось в его сознании, так это время: четыре ноль три на экране мобильного. Сейчас цифры явственно показывали половину десятого. Благо, было воскресенье. Странно, но у Курта не возникло абсолютно никакой дезориентации, что обычно бывало, когда он просыпался не в своей кровати. С тех пор, как он переехал в Нью-Йорк, даже визит в родительский дом на утро требовал секундной задержки для выяснения вопроса "Где я?", несмотря на то, что ни Берт, ни Кэрол ничего в его комнате не тронули. Здесь же всё было ясно – квартира Себастьяна. Кстати, как он там? Курт с тревогой открыл дверь спальни и заглянул внутрь. Львиную долю пространства занимала огромная кровать. Большое, практически во всю стену, разделённое на части зеркало, хотя, кажется, это были створки шкафа, или же за ними скрывалась гардеробная? – Вполне в духе Смайта, – хмыкнул про себя Курт, – кровать и зеркало напротив. Ну, куда уж тривиальнее? Дальше только пошлость. Единственным положительным моментом были тёплые пастельные тона. Сочетание оттенков от мягкого бежевого и ненавязчивого розового, до верхней части палитры салатного. Мягко говоря, не самый обычный выбор цветов спальни для молодого мужчины. И посреди всего этого кипенно-белые простыни. Стоп. Себастьян? Курт думал, что хорошо знает, как выглядит одиночество – примерно как он утром выходного дня в последний год или чуть менее того. Оказалось, он ошибался. На противоположном от Курта краю кровати, подтянув колени к груди, практически свернувшись калачиком, спал Себастьян. Во сне он, видимо, сполз с подушки, отбросив одеяло в сторону, и теперь просто замёрз, потому как из одежды на нём были лишь клетчатые хлопковые пижамные штаны. Жилистые руки обхватывали голый торс и немного колени. В тот миг Хаммелу показалось, что, несмотря на тёплые тона вокруг, адский холод пробрался ему под кожу. Проверять дыхание необходимости не было, потому что амбре, повисшее в комнате, да рёбра ходившие ходуном под светлой кожей явственно свидетельствовали о его наличии. Стакан с водой на прикроватной тумбочке был пуст. Было что-то такое в этом парне, здесь и сейчас, что беззвучно взывало о помощи, хотя бы о поддержке, нашёптывало о том, что рядом с ним нет кого-то, кто приготовил бы чашку чая, или позвал разделить с собой ужин, кого-то, кто позвонил бы просто так, без повода, спросил как дела… кого-то близкого. Здесь было лишь то, имя чему одиночество, да пара родинок на левом боку в районе седьмого-восьмого ребра. Ступая как можно тише босыми ногами по деревянному полу, Курт аккуратно укрыл парня невесомым одеялом. В изголовье кровати на второй подушке примостился белый кот. Он лениво приподнял голову, посмотрел на гостя и с аристократичным "фи" отвернулся. – Эй, привет, как бы там тебя не звали. Так вот значит, чья шерсть прилипла к диванным подушкам? Знаешь, а скверная репутация твоего хозяина навела меня на совершенно иные мысли, – со смешком полушёпотом обратился Курт к презрительному комку шерсти, вспомнив свои ночные предположения касательно Себастьяна и какого-то блондина. Спустя ещё час Себастьян, немного зеленоватый на вид, но достаточно уверенно передвигающийся, вышел из спальни и плюхнулся на стул. Следом за ним оттуда же, выскользнул белоснежный кот, подошёл к шкафу и абсолютно по-хозяйски, лапой приоткрыл дверку, представляя взгляду Курта совершенно очаровательную картину. В шкафу стояли два автоматических устройства: поильник и кормушка. И если вода в поильнике пополнялась сама, как только уровень опускался до определённой отметки, то вот кормушку кот тронул лапой и из неё высыпалась порция сухого корма. – Принцесса, там в шкафу у мистера Бэнкса есть консервы, накорми его, а то меня стошнит от одного только запаха. – Вот так, да? Ни тебе "Доброго утра, Курт", ни "Спасибо, Курт". Почему ты решил, что я заберу тебя из того жуткого клуба? Почему я должен с тобой возиться? – Перепутал спьяну имена, – пробурчал Смайт и взял кружку с ещё горячим кофе, предложенную Куртом. – И кто же тот счастливчик, которому должна была достаться почётная миссия? – Хантер. – Хантер Кларингтон? Он же вроде уже год как уехал из Штатов. – Слушай, а тебе не всё ли равно, как работает мой мозг после закачки текилой? Хам-мел и Хан-тер**. Можешь сообразить, что для пьяного, без очков и под лазерное диско-шоу с трансвеститами – глаза б мои такого больше не видели – это практически одно и то же, а? И откуда ты про Хантера знаешь? – резко погрустнев, спросил Себастьян. – Оу, извини, не думал, что здесь что-то глубоко личное. В Фейсбуке группу Соловьёв иногда просматриваю. Помнишь, "Однажды соловей, соловей навсегда". – Дурак ты, Хаммел. Личное, – хмыкнул Себастьян, – с чего вы все взяли, что я спал с Хантером? Он по бабам, если что. А если и ходил со мной в гей клубы, то только так, поржать. Он моим соседом по квартире три года был. После того, как его выкинули из Далтона, он закончил школу здесь, в Нью-Йорке, а когда я поступил, то нашёл меня. А в прошлом году вон Бэнкса мне оставил в наследство и свалил. Пришлось искать жильё по средствам, а знаешь, как арендодатели не жалуют съёмщиков с животными? – Так ты эту квартиру из-за кота купил? – И из-за него тоже. На авианосец, знаешь ли, кота с собой не возьмёшь. Лимит откровений на сегодня исчерпан. Давай то, за чем ты таскался в кафе, потому что я со вчерашнего обеда я ничего не ел, а здесь пахнет выпечкой. Курт передал Себастьяну бумажный пакет, а тот, прожевав кусочек рогалика, добавил: – Спасибо. За вчера. Разве мог горделивый и надменный Себастьян Смайт признаться, что напился из-за того, что стал противен самому себе? Противен из-за своей нерешительности, боязни показаться глупым, прослыть слабаком, сопливой девчонкой? Из-за того, что в его квартире, не говоря уже о спальне, Курт был единственным гостем, за исключением матери и, пожалуй, Хантера, уже в который раз обещавшего приехать, как только окажется в увольнительной. Молодой организм бушевал и требовал своего, а паренёк в клубе был и хорош собой, и до противного похож на Курта. Но не был им. Не был Куртом. И руки парня, опустившиеся на ширинку Себастьяна, стали последней каплей, он всё решил для себя окончательно.