Необычная любовь

С каждым днём взгляд Сакуры становился всё теплее и заинтересованнее по отношению к Саске. Его бесила эта розовая швабра. Она даже дышать с ним одним воздухом не достойна. В такие моменты было совершенно безразлично, что Сакура являлась богом, а Саске вампиром, пусть и высшим. Наруто успокаивало лишь то, что Саске так и не обращал на неё никакого внимания, даже если и ощущал ту ауру силы и превосходства в ней, а он её без сомнения ощущал. При Наруто тоже имелась оболочка силы, но она была… жуткой для людей и остальных существ. Если бы он позволил ей высвободиться из потаённой клетки в своей груди, то его бы обязательно обходили стороной, либо даже могли сойти с ума при соприкосновении с ней. Аура Дьявола не могла находиться в стабильности, она могла задушить своим объёмом и плотностью, она могла самостоятельно выбирать себе жертву, чтобы стать ещё сильнее. Когда-то его отец, Намикадзе Минато, принёс в жертву шестьсот шестьдесят шесть тысяч людей, чтобы его сын, Наруто, был самым могущественным Дьяволом в их истории. Вот только Наруто это совсем не нужно было. И теперь, чувствуя силу и ауру спокойствия вокруг розовой швабры с зелёными глазками, он видел, как люди к ней тянутся, и был готов разорвать её на самые крошечные куски, вырвать её душу и отправить прямиком в ад, под особые условия, чтобы она точно не возродилась. За всю их череду войн, именно она хотела его уничтожить, именно из-за неё ад тяжело преодолел кризис, и именно из-за неё Наруто жил, как омерзительные души самых отвратных людей. Его тренировали, чтобы однажды отправить этого корыстного Бога в тысячелетнюю бездну. Нет, она всё ещё будет жива, просто там, находясь в месте, где её силы утекают прямо из её рук, у неё будет меньше власти. Наруто не хотел её убивать, вовсе нет, без рая люди будут потеряны на поверхности земли, бродя призраками без памяти. — Хэй, чувак, ты о чём думаешь с таким хмурым лицом? — голос Кибы оказался для него совершенно неожиданным, но резкое вмешательство в его, Наруто, мысли, вовсе не заставило удивление отразиться на его лице. — О мире во всем мире, — ухмыльнулся он, обнажая ряд ровных и белых зубов. Небольшой прищур делал глаза хитрыми, почти что хищными, если ещё учесть тот взгляд, подёрнутый неизвестной Кибе дымкой. Саске в ответ тоже посмотрел на него из-за переплетённых между собой пальцев. Киба всегда принимал всё близко к сердцу из-за его, Наруто, сущности. Поэтому, когда Узумаки говорил нечто, что в представлении Кибы шло вразрез с его ассоциациями с Дьяволом, тот незамедлительно вставал в тупик. Как и сейчас. Тот застыл на одном месте, и только по глазам было видно, что в голове сейчас шестерёнки стараются крутиться. Наруто с сочувствующей лёгкой улыбкой покачал головой, а затем пощёлкал пальцами у носа Кибы. Вот только нормального щелчка, как бывает, не получилось. Наруто никогда не умел так делать. Киба медленно моргнул, перевёл взгляд в потолок и выдал: — А я хочу погладить кота… Наруто, не удержавшись, тихо рассмеялся, чтобы не помешать учителю вести урок. Саске прищурил глаза, но за его руками не было видно, улыбнулся ли тот. Почему-то Наруто очень захотелось увидеть его улыбку. Покачав головой, он решил отвлечься от своих всё чаще появляющихся желаний — Ты чего? — странно посмотрел на него Киба, заметив это его действие, — блох где-то нахватал? Мыться чаще надо, а то вон уже друга ими заразить хочет, а друг что? А друг ведь в беде не бросит. Надо будет для тебя в аптеку зайти за лекарством от вошек. А то у меня ещё пёс должен появиться, вот и заразишь его… — нескончаемую болтовню Наруто удалось перекрыть с помощью учебника, который он кинул в Инузуку. Эффект его устроил. — Идиот, вечно у тебя всякие шуточки. У кого тут ещё блохи, — чуть рассмеялся Наруто и кинул взгляд на учителя, который только повернулся лицом к классу. Видимо, записывал что-то. А после обратил внимание на Харуно, которая также наблюдала за ним с горящими яростью глазами. Еле слышно фыркнув, он отвернулся. Но услышал её тихий шёпот: — Ненавижу тебя. — И это взаимно, — тоже тихо ответил он. Они знали, что на таком уровне громкости их не услышит никто: ни вампир, ни оборотень. Даже если они сидели не дальше метра. — Узумаки Наруто, к доске, — строго объявил учитель, не убирая из рук журнала. «Если бы все эти люди тут знали, с кем им довелось учиться… Впрочем, тогда их бы посадили в психиатрическую больницу, списав все на интернет и телевидение».

***

Дома было спокойнее, ты находишься в одиночестве с самим собой, позволяя голове думать. Но людей, обиженных жизнью, это их нахождение со своим разумом может привести к драматичным последствиям. В таких случаях их приглашают на суд семи святых духов, перед которыми этому человеку нужно будет оправдаться. Если честно, не у всех это получалось, а если ещё более честно, то только у четырёх. Вся информация, которой он, Наруто, обладает, помогает отвлечься, либо даже развлечь. «Вот только почему… я ощущаю себя иначе, находясь рядом с Саске?» Вопрос не давал покоя с того времени, как они разошлись в разные стороны по направлению к своим домам. Киба тогда стремительно убежал, оправдавшись перед ними с помощью пса, которого должны будут доверить ему сегодня, так как этот… ритуал как бы «привязывания» одного к другому проводится именно в полнолуние, а то есть сегодня. Из-за этого Наруто и Саске шли вдвоём, находясь очень близко друг к другу, отчего иногда их руки соприкасались. Они много разговаривали на счёт того учителя по физике, который вызвал Наруто к доске, а потом ещё с открытым ртом слушал, как Наруто объясняет ему, квалифицированному учителю, теорему по-новому, так, что тот открыл для себя куда больше, чем знал. Правда только, что Саске говорил односложно и довольно редко, а вот Наруто без умолку болтал, совершенно не уставая. «Саске изменился?.. Вроде бы нет… тогда почему грудь сдавливается, когда он рядом?» Наруто нахмурился. Это не может быть болезнью, не может быть аллергией, либо чем-то ещё. «Может, это психологическая болезнь, которую я (какая ерунда!) случайно перенял от людей? Тогда чем это может быть?» — Чёрт… — простонал Наруто и, откидываясь на кровать спиной и переворачиваясь на бок, прикрыл глаза. — Курама, ты же мне друг, помоги, а? — в тишине комнаты ему совершенно не казалось странным, что он говорит это вслух. «И что у тебя опять стряслось?» — голос Курамы был тихим и уставшим, можно даже сказать, что он был измученным. Похоже, что тот не валяет балду, а разгребает завалы документов и контрактов. «Ну… у меня грудь сжимается, когда Саске рядом, хочется, чтобы он смотрел на меня… и голова идёт кругом. А ещё мне кажется, что Саске стал красивее». «Да ты идиот, мелочь пузатая!» «Это кто тут ещё мелочь пузатая?!» «Ты, потому что ума у тебя нет. Ты влюбился, дурень!» И тут на Наруто будто три ведра ледяной воды вылили одновременно. Он резко сел на кровати, тупо уставившись в стену. «Не-не-не, не может быть, нет, невозможно, не-а, не издевайся надо мной!» — Наруто отчаянно качал головой из стороны в сторону, не желая это признавать, и потихоньку сам раскачивался взад-вперёд. Мир покачнулся. Не было никаких причин, чтобы он влюблялся: никаких намёков, случаев, каких-либо событий. Не может такого быть. «Это может быть симпатией, Наруто. Раз ты не хочешь влюбляться, то должен пресечь все чувства на корню». «Я подумаю… да…» — вновь закрыв глаза, он рухнул на кровать. Наруто по его, Кьюби, голосу понимал, что тот ужасно устал, а поэтому поменялся с ним энергией. Тому ещё долго работать. Глаза медленно слипались. «Идиот, ты же…» — но остального Наруто не услышал, засыпая.