Необычная любовь

Чувство презрения к себе может прийти очень неожиданно, а может и ожидаемо. То, что испытал Наруто, скорее всего являлось вторым. То, что происходило в пыточной, происходило редко, но запоминалось надолго. Наруто не думал, что можно быстро забыть то море крови, ощущение теплого мяса на руках, как будто это являлось обыденным, правильным… После такого он подолгу чувствовал себя оскверненным, грязным. Приходилось мириться с этим. Будучи оптимистом, Наруто старался находить плюсы во всем, а в этих случаях он всегда говорил себе: «Если мне становится плохо от этого, если я чувствую себя ужасным монстром, если я ненавижу себя, это значит, что во мне сохранилось нечто человечное, нечто, что совсем не нужно владыке, но что так нужно мне!» Зачастую это помогало быстрее прийти в себя, но совсем успокоиться не получалось. Наруто часто думал о своем троне, о себе, как о правителе, сравнивал себя с придыдущими правителями, и ему казалось, что его отец вовсе не гордился бы тем, что его сын является такой размазней, раз жалеет прислугу и людей. От таких мыслей становилось одиноко, но он бы ни за что не отступил от своих правил, принципов, обещаний. Он — дьявол, но не хочет быть жестоким... однако за предательство он был готов убить. Предательство — удел людей, и он совсем не хотел, чтобы его предавали его же соратники, которые клялись в вечной преданности и вечном служении верой и правдой, как это часто бывает. Сидя за столом в удобном кресле, Наруто разгребал завалы бумаг, книг, контрактов, жалоб и множества других писем, которые так и не разгребли его бывшие советники, на коих он оставил всю работу. Его не было где-то девять лет, чего стоят эти девять лет для демона? Видимо, со старейшин уже прах сыпался, раз они не смогли все это сделать до его прихода. За все время бумаг разного типа и с разными темами накопилось в половину от объема его просторного кабинета. От такого их количества глаза на лоб лезли. Критично оценив ситуацию, Наруто связался с друзьями по мысленной связи и сообщил, что его не будет дня два, как минимум, и попросил, чтобы его прикрыли перед звездной шайкой и школьным директором. На вопросы о том, где он и что случилось, Наруто решил не отвечать, оборвав связь. И теперь, расписываясь на договоренностях, контрактах и тому подобном, Узумаки думал о ком и о чем угодно, но не о работе, которая все больше его угнетала. В связи с тем, что его советников пока никто заменить не мог, этим занимался именно он, в принципе, как это и должно было быть. Конечно, Наруто немного, повторяю: немного, но любил свою работу, хотя… кто в своем уме и добром здравии захочет жить в аду?.. Стоны, крики, оры, стоны, крики, оры. Все повторялось снова и снова, как по кругу, вполне естественно, что это усугубляло поломанную психику, меняя мышление, манеру поведения, меняет всё. А вы еще представьте, что маленькому крохе, почти беззащитному, приходилось жить во всем этом под названием Ад. Спасало то, что в его кабинете этого всего, к счастью, слышно не было, иначе Наруто давно бы сошел с ума и, возможно, катался на маленьком четырехколесном велосипеде, подгрызая леденец и пуская слюни на воротник. Вызвав чертей, он велел им выносить бумаги, с которыми он уже закончил. Это были низкорослые, неуклюжие демонята, лет десяти. Они были полны энтузиазма и, не смотря на их возраст, были довольно сильны в физическом плане для того, чтобы носить огромные и тяжелые стопки дел разной тематики. После нескольких часов у Наруто начала болеть кисть, а пальцы превратились в волны из-за некоего подобия ручки. Большая, бугристая — на ней даже череп маленький найти можно. Эта конструкция была фиолетового цвета и давила Наруто не только на пальцы, но еще и на мозг. «Ручка, которая исполнит ваши желания!» — весело говорил когда-то торговец, но вот только Наруто на протяжении тех лет было совсем не весело. Вообще. Фишка в этой ручке была в том, что чернила в ней никогда не заканчивались. «…Исполнит все ваши желания!» — с издевкой вспоминал Наруто. Тогда он желал совсем другого! Да и сейчас он не мечтал о такой ручке. Но что можно с этим поделать? Проколы в жизни бывают у каждого, но его прокол напоминает о себе уже три года. Когда Наруто ее купил, ему было пять. Сменив позу, Наруто откинулся на спинку стула, а ноги закинул на освободившееся место, когда черти унесли то, к чему он приложил уйму выносливости. Лишь бы не спалить все. Взяв небольшое количество от огромной бумажной башни, Наруто стал писать на коленях. И так продолжалось около дня, пока Узумаки не психанул и не выкинул то, что осталось с пятого такого подхода на другой конец комнаты. Скукота. Здесь царила скукота! Резко встав, он размял свои конечности, которые приятно хрустнули, и пошел на выход, чтобы как следует надышаться серы. «И зачем я только вышел?..» Наруто никогда не был в восторге от этого запаха, как и от обстановки в целом. Направившись по тропинке куда глаза глядят, он нечаянно набрел на территорию греха, а поэтому быстро оттуда умотал, пока ему не поплохело от криков, стонов и оров. Затем ему на пути, после долгого блуждания, при котором на него чуть не вылился чан с лавой, он набрел на чистилище. И вот тут-то он вспомнил про Кураму. Хлопнув себя по лицу, Наруто побрел к «опочивальням принцессы». В прочем это была огромная скала, а тренировки не было в планах Узумаки, поэтому он сразу переместился на самую вершину, где его чуть не снесло сопением Курамы. — Вот это ветерок!.. Чуть не улетел, вот ведь, — улыбнулся Наруто, оглядываясь назад и вздыхая от того, что еще через метр ему пришлось бы снова перемещаться. — Наруто! — Курама проснулся только от одного его голоса, что было не удивительно с его-то отменным слухом и чутким сном. Чутким сном… это отбрасывается. Вообще Наруто всегда удивлялся, как его друг с таким слухом не сошел с ума: ну да, демон там, зверь как бы, ну и древнейший зверь... Да, ясно. С радостным… криком? Курама принял образ себя поменьше и бросился на Наруто. Гордо удержавшись на ногах после столкновения с существом, весящим если не тонну, то недалеко от этого, Наруто обнял его в ответ. — Ты ожидал увидеть кого-то другого? — тепло улыбнулся Наруто, почесывая друга за ухом. Вроде бы Курама был разумным демоном, но наслаждался лаской, как обычный котёнок. — Конечно же нет! Когда ты успел прибыть сюда? — Да вот недавно… — ну не говорить же ему, что он забыл про своего друга. У него стресс в конце концов! Ладно, он виноват. Курама, казалось, был так счастлив, что даже не заметил, что Наруто соврал. Спустившись обратно на четыре лапы, Курама сел, ища изменения в поведении Наруто: что-то ему не понравилось. — Что-то случилось? — Курама наклонил голову чуть в бок. — Я недавно со старейшинами расправился… — это говорило обо всем. Курама прекрасно знал об угрызениях совести Наруто, но особо поддерживать не умел. — То, что случилось, пусть останется в прошлом, мы живем сейчас, а не в не мгновении. Тебе не стоит беспокоиться об этом, они этого не заслужили, — он повторял это почти всегда, считая, что этого вполне достаточно. Просто напоминать, что «мы», а не «ты». Это немного, но срабатывало. — Да, знаю, Курама, спасибо, — Наруто выдавил из себя печальную улыбку, а после спохватился, меняя свое настроение — удобная штука. Это может каждый, стоит только захотеть, — я столько бумаг прочитал и на стольких поставил подписи, что я полностью истощен, — он быстро перевел тему, отвлекаясь от неприятных воспоминаний. — Выпей молочка, забудь о проблемах, — Курама скорее издевался, чем поддерживал. На его мохнатой морде как-то различалась коварная ухмылка. — Всегда найдешь момент, чтобы поиздеваться, — Наруто фыркнул, отворачиваясь и смотря на его мир с высоты почти что птичьего полета. Кураме нравилось спать здесь, потому что вид действительно был очень… эффектный? — Ах да, чуть не забыл, что скоро, совсем скоро, ты станешь моим котом! Посмотрим, кто будет потом издеваться, — на лице Наруто появилась предвкушающая улыбочка. А на морде Курамы ухмылка наоборот пропала.