Ты моя первая ложь...

      Даже никогда и не подумала бы, что могу увидеть такой цвет у Какаши-сенсея. Он был таким мрачным и холодным, что кровь стыла в жилах. Не понимаю, чем я заслужила такое отношение к себе, да ещё и с такой агрессией в мой адрес?       Размышляя над этим, я стала метаться по комнате как лев, запертый в клетке, медленно, но верно подводя себя к состоянию, близкому к сумасшествию. Масло в огонь моей ненависти подливал ещё тот факт, что он опять упрямо не хотел говорить мне правду. Увидев шрам на его боку, я начинала сомневаться в своей адекватности, ну, или в его.       «Что за тайны мироздания они тут развели?»       Я начинала злиться, ещё больше от этого ввергая себя в крайне неустойчивое состояние. Резко подойдя к окну, я вцепилась в подоконник, с силой вырывая его под корень. Злость начинала завладевать моим телом, а вместе с ней прибывала головная боль. Тумблеры разных цветов щёлкали в моей голове, словно напоминая о существовании того или иного цвета. Мерцающие вспышки сводили с ума, и где-то из недр моего подсознания стали доноситься голоса.       «Чем же тебя так заботит мой шрам?» — это был голос Какаши-сенсея, но на этот раз он звучал более ехидно, словно мой разум старался сделать мне больно.       Ну почему людям так надо лгать? Зачем продолжать играть в эту бессмысленную игру, когда заведомо знаешь, что мне нужно говорить правду? Почему он ко мне так относится?       Сев на холодный пол, я схватилась за голову руками и медленно раскачивалась из стороны в сторону. Впервые за долгое время мне стало страшно и мне некуда было податься. Не с кем было поделиться тем, что таилось у меня в душе. Некому было пожаловаться на головную боль, что одолевает меня. Меня презирает даже собственный сенсей, до чего же нужно было дожить!       Буквально на пару минут я словно зависла. Оглядываясь назад, я могла бы сказать, что меня кто-то перевёл на автономный режим. Я ни о чём не думала, глухо уставилась в одну точку и, не шевелясь, перезагружалась. После этого я резко поднялась, но уже другая.       Моё лицо не выражало жизнерадостности, я была холодна как камень. Жесты стали скупыми, а намерения настолько решительными, что я не стала дожидаться утра. Покинув свою комнату, я словно под гипнозом с силой открыла ставни, отделяющие меня от номера учителя.       Копирующий ниндзя уже лежал в кровати, поэтому мне не составило труда рывком напрыгнуть на него, одной рукой сдерживая его руки — а второй приставить к горлу кунай. Эффект неожиданности всегда срабатывает безупречно. Сенсей не успел ни смастерить клона, ни подменить себя на деревяшку, ни скрыться сам.       — Ложь до добра не доводит, — прошипела я, глядя на него в полумраке.       — Сакура, что с тобой? — не на шутку испугавшись за моё самочувствие, вдруг проявил положительные эмоции он.       — Со мной всё в порядке, —заговорила я голосом маньяка, наслаждающегося моментом, — а вот из вас надо бы выбить всю дурь. Снять вашу маску, что априори является ложью.       — Возьми себя в руки, ты ослабла, — громко прозвучал его обеспокоенный голос.       — Разве вы не заметили, сенсей? Сейчас вы в моих руках, — нависая над ним, я чуть ближе наклонила голову в странном и безумном порыве, чтобы заглянуть в его душу, прямо через глаза. Ведь они чёртово зеркало души. Но не разглядев в них ничего нового для себя, я стала злиться. — Говори, — прошипела я, оскалив белые зубы.       Лишь на мгновение мне хотелось растерзать его на мелкие тряпичные кусочки, ведь мне показалось, что он даже не сопротивляется, а, наоборот, поддаётся. В следующую секунду его взгляд смягчился, и, подавшись чуть вперёд, он коснулся своими губами моих.       Сказать, что я растерялась, это ничего не сказать. Всё, что только кипело во мне, резко улетучилось. Отпрянув от него, я молча сидела и смотрела на своего сенсея. На этот раз поцелуй был спонтанный, но намеренный. Я не знала, как мне относиться к тому, что только что произошло, и было ли это спланированным актом усмирения моего буйства или же нет?       — Уходи, — тихо прошептал он, словно решая, кого он сейчас ненавидит больше.       — Что? — усомнившись в том, что сейчас услышала, переспросила я.       — Уходи, тебе нельзя здесь находиться! — повышая на меня голос, Какаши-сенсей согнал меня со своего тела, как пришибленного щенка, и погнал в три шеи.       Вокруг него вновь засиял ореол чёрного цвета, что и заставило меня пулей вылететь из его номера, так же быстро влетев в свой. Тяжело дыша после марш-броска, я пальцами коснулась своих губ, размышляя над тем, что же сейчас произошло.       Он поступает нелогично: сначала кричит, выгоняет, а потом целует и снова кричит. Заставляет усомниться в здравии своего ума. А ведь правда, если подумать, здорова ли я? Сенсей не может поступать так опрометчиво, ещё и совершая такие грубые ошибки по отношению ко мне. Возможно, я просто начинаю терять грань и вижу то, чего нет.       «Где, чёрт возьми, правда?»       В такие моменты люди, как правило, начинают ворчать на то, что в других они разбираются лучше, чем в себе. К чему сила, которая не может помочь тебе отыскать истину?       Я знала, он что-то от меня скрывает, но не могла понять, что именно. Меня так заводил факт моей неосведомлённости, что я по глупости потеряла счёт времени. Посмотрев в окно, я подставила лицо навстречу первым лучам солнца, которые освещали холодную землю. На коже я почувствовала мурашки и, поморщившись, вновь скрылась в темноте своей комнаты.       Настала пора определиться, как именно мне вести себя с сенсеем — игнорировать или идти до конца? И ответ на этот вопрос мне нужно будет отыскать.       Как правило, выдвигаемся мы где-то часов в девять, а значит, на сон у меня было всего лишь два часа. Естественно, насыщения в отдыхе я не почувствовала и встала, как размякший мякиш. Быстро приняв прохладный душ, чтобы взбодриться, я переоделась в привычную одежду и, подойдя к двери, не решилась выйти.       Мне было боязно, но, в то же время, меня толкал внутренний стержень, который порядком надоел своим влиянием. Не знала, как смотреть ему в глаза после того, что вчера сделал он и натворила я. Но надо быть мужественной и не бояться трудностей, что обязательно ждут впереди.       Словно договорившись, мы открыли дверь одновременно, оказываясь прямо друг перед другом. Его взгляд не отражал событий прошедшей ночи. Он снова был самим собой, что вновь начинало меня бесить.       «Всё в порядке, Сакура, держись. Потом его убьешь», — думала я про себя, видя его безразличное отношение.       — Доброе утро, Сакура, — поздоровался он со мной.       — Доброе, Какаши-сенсей, — акцентируя внимание на приставке, я сделала шаг вперёд, давая понять, что не намерена продолжать беседу.       Решив, что завтракать не будем, мы закинулись парой яблочек и продолжили свой путь. По идее, к концу этого дня мы должны были прибыть на место и уже послезавтра вернуться домой, что несказанно радовало. Однако мне ещё предстояло принять решение, от которого будет зависеть моя жизнь. Блокировать ли силу или же быть Видящей и дальше.       Пока мы медленно покидали деревню, я смотрела на эмоциональные вспышки людей, и это уже не напрягало так, как прежде. Да, согласна, было сложно контролировать головные боли, вызванные давлением на чакру, но ко всему можно привыкнуть.       Я даже стала ощущать себя более уверенно во владении этой силой. Казалось, что мне подвластны истоки самих эмоций. И постепенно я подводила себя к решению оставить силу. Всё лучше, чем не быть никем в мире шиноби. А со своим учителем я решила выстроить другую политику. Поскольку битв нам не предстояло, я решила как можно меньше обращать внимание на его слова и вообще стараться игнорировать его, насколько это было возможно.       Ближе к обеду я стала ощущать некоторый дискомфорт, который испытывал мой сенсей. Меня прямо в дрожь бросало от его энергетики, а по виду он и признаков не подавал.       «Что же происходит с вами? Странный вы какой-то», — подумала я. А ещё словила себя на мысли, что в последнее время слишком часто о нём думаю. Раньше такое было только с Саске, и это, признаться, начало меня пугать.       «Хатаке старше меня, и я никогда не задумывалась о нём, как о ком-то большем. Мы столько вместе прошли, что уже и не упомнить всех моментов. Он всегда был хорошим наставником, за которым чувствуешь себя, как за каменной стеной. Он тот, на кого можно положиться. Так что же стало происходить?»       И вчерашний поцелуй. Мог ли он означать больше, чем я подумала изначально?       «Ты всё же сходишь с ума, Харуно! Такого не может быть», — отгоняя от себя скверные мысли, я решила отвлечься на сторонние темы.       — Сакура, мне нужно извиниться за своё поведение, — совершенно неожиданно раздался голос Копирующего ниндзя, который вывел меня из прострации. Я остановилась и широко распахнутыми глазами посмотрела на него, ожидая продолжения. — Я в последнее время веду себя странно. Это из-за твоей новой силы. Трудно поддерживать былой облик, когда кто-то может видеть тебя насквозь.       — Так зачем продолжать быть кем-то другим, если можно быть собой? — спокойно ответила я, видя истину его слов.       — У всего есть причина, — на выдохе сказал он.       Его голос звучал так уверенно, я слышала в нём нотки раскаяния. Наверное, я бы поверила, если бы не окружающее его облако мутно-зелёного дыма.       — У вашей лжи тоже? — более ехидно спросила я, понимая, что моё поведение крайне вопиющее для учителя и ученика. Но он почему-то всё это терпел и не обращал внимание.       — У неё особенно, — резко ответил он, словно подчёркивая очевидное.       — Глупо лгать тому, кто этого не заслуживает, — понимая, что и сейчас он лжёт, я пыталась намекнуть ему на то, что вижу.       — Согласен, но и правду порой не так просто открыть, — словно забыв о моих способностях, он продолжал лгать, как ни в чём не бывало.       — Уж что проще, — закатив глаза, ответила я. Разговор продолжать дальше не было смысла, ибо каждое его слово было ложью.       Я искренне удивлялась тому, что он так красноречиво врёт, при этом не поведя и бровью. Мне становилось противно слышать его голос, и уже не было такого ажиотажа раскусить этот орех. Всё становилось безразлично, кроме некоторых вопросов.       Делая шаг за шагом, я с интересом разглядывала природу. Сейчас мы проходили по узкой тропинке, которая простиралась в чаще густого леса. Всматриваясь в широкую листву величественных крон, я задумалась над тем, что я сильно изменилась.       «Какой я была дня три назад? Какая я сейчас?» — мне казалось, что все жизненные приоритеты резко сменили фокус и раскрылись мне под другим углом. Эта новая сила, на самом деле, дала мне больше, чем что-либо. Смогу ли я стать прежней Сакурой, я не знала.       Я заметила, что сенсей снова стал приближаться ко мне, стараясь боком подойти вплотную. Чувствуя, как человек, чьё настроение меняется так же, как цвет у хамелеона, прижался ко мне, держа руки в карманах. Я начала паниковать. Но паника эта скорее напоминала моё разыгравшееся внутреннее чутьё.       — За нами следят, — тихо произнёс он, окутанный мутно-зелёным сиянием.       «Зачем такая ложь?» — подумала я, мельком разглядывая виднеющуюся часть его лица.       — Да, будем аккуратны, — протяжно произнесла я, стараясь вообще игнорировать его слова и действия. Всё же я поняла, что чем меньше обращаю на сенсея внимание, тем слабее у меня головная боль.       «Тоже мне учитель. Нет, чтобы помочь мне разобраться в силе и научить её контролировать, он только всё усугубляет и так заразительно врёт!» — возмущению моему не было предела, но лучше сделать глубокий вдох и не поддаваться на эту неразборчивую провокацию.       Молча продолжив свой путь, я периодически оглядывалась на сенсея. Ума не могла приложить, зачем нужно было быть настороже, если ты всё это придумал? Возможно, у Хатаке так же крыло голову, как и у меня, а возможно, он просто спятил. Что было не менее приятно.       К концу этого восхитительного солнечного дня мы прибыли к руинам деревни Водоворота. По тому, что осталось от некогда великой деревни, можно было увидеть, что их архитектура не многим отличалась от нашей. Жаль вот только, она была погребена в пучине былых войн. Место, где раньше было селение Водоворота, немного затопило близлежащей рекой.       Сейчас, в это время дня, когда солнце, уходя за горизонт, окутывает небеса и землю багровыми лучами, лучше всего можно было представить кровопролитную бойню. Я чувствовала, как земля, даже спустя столько времени, была пропитана кровью клана Узумаки. Сердце невольно сжалось, ведь именно здесь погибли родные Наруто. Моего самого близкого друга.       — Идём, — холодно произнёс седовласый.       «Ни капли сострадания», — подумала я, а по телу пробежала дрожь. Я была уверена в том, что Какаши-сенсей знает, куда идти, поэтому смиренно последовала за ним.       Сейчас, когда Копирующий ниндзя стоял ко мне спиной, не пойми откуда в голове проснулось желание напасть на него сзади и обезоружить. Довести до конца то, что я так и не закончила в отеле.       Отмахнувшись от кровожадности, я мотнула головой, потирая свои глаза. С каждой секундой мне становилось страшно. Я чувствовала, как внутри меня зарождается желание насильственно достать правду, словно это какая-то вещь, застрявшая в организме.       — Пришли, — в кои-то веки я была рада голосу учителя, ведь он вывел меня из этого ужасающего транса, хоть сам и был объектом моих негодований. — Это символ клана Видящих. Глаз Хиругами.       Как оказалось, мы пришли к какой-то большой стене, ширина которой не превышала пары метров. На ней был нарисован большой глаз, где каждое деление на радужке было окрашено в цвета радуги. Такой красивый и в то же время необычный взгляд. Меня что-то подтолкнуло притронуться к этому изображению. Словно это было что-то давно забытое, но такое родное.       — Ну, открывай! — спокойно сказал Какаши, спрятав руки в карманы, будто сам боялся притронуться.       — Это стена, — широко раскрывая глаза в недоумении, обернулась я. — Её надо открыть, что ли?       — Видимо да, тебе не говорили, как? — удивился Какаши, понимая, что если я сейчас дам отрицательный ответ, то мы попали.       Сделав глубокий вдох и успокоившись, я попыталась вспомнить, что мне говорила мама. И если я её знаю хорошо, то она бы хотела, чтобы я сама во всём разобралась.       Тем временем, пока я думала, Хатаке уже успел разочароваться в этом походе и начать обследовать стену на предмет необычных странностей. Облапав всю стену, он, наконец, понял, что само око, — а точнее, зрачок, — не является частью стены, а похож на своего рода кнопку.       — Возможно это рычаг, — предположил он и посмотрел на меня, ожидая ответа.       — Возможно, но не стала бы меня мать посылать сюда, если бы каждый дурак мог просто нажать на кнопку, — в моих словах звучала доля истины, пусть это и было сказано грубо. Поэтому, решив прислушаться ко мне, Какаши снял с неё руку.       — Только Видящий, тот, кто видит, причем тут глаз? — начав увлекательную беседу сама с собой, я положила пальцы правой руки на подбородок, немного его почёсывая. Не знаю, почему, но мне казалось, что так мыслительные процессы идут лучше. — Видит, смотрит, — продолжила я, и тут вдруг меня осенило. — Смотрит, куда смотрит глаз? — повернувшись к стене спиной, передо мной открылся вид на старые деревья с широкими стволами. Почему-то деревьев было всего три, что однозначно казалось странным.       — Деревья? — посмотрев туда же, куда и я, ознаменовал шиноби.       — Деревья лишь часть мозаики, как мне кажется, это и есть ловушка, — пытаясь что-то понять, я ближе подошла к деревьям, разглядывая их сверху-вниз.       Внезапно первое дерево, находившееся посередине, засияло оранжевым дымовым ореолом. Поскольку дерево было огромным, вспышка была колоссально яркая. Мне даже пришлось немного отстраниться. Это был цвет большой жизненной силы, какая была у клана Узумаки. Я чувствовала эти потоки, пронизывающи меня насквозь.       — Что случилось? — взволнованно спросил подлетевший ко мне Какаши.       — Дерево эмоционирует, — ответила я, прищуривая глаза.       — Такое может быть?! — удивился седовласый, осторожно кладя руку мне на спину, чтобы в случае чего успеть меня поймать или остановить.       Следом за первым засияло дерево слева от меня насыщенным, почти кислотным, зелёным цветом. Цвет, означавший добросердечность и дружелюбие, источал такую же энергетику, но давление было слишком сильным. Щёлкнувший в голове тумблер говорил о том, что такой объём мне переварить очень сложно. А судя по тому, что дерева три, скоро грянет и последняя вспышка. От второй я схватилась за голову. У меня резко поднялось давление, и я почувствовала, как в висках отбивает сердечный ритм.       В довершение этого цветового представления сверкнуло третье дерево. Его цвет был неземного синего оттенка. Он означал мудрость и духовность в чистом своём проявлении. Немудрено, что следом, как сочетание всех, воцарился красивый белый цвет. Ведь он был олицетворением высшей степени просветления сознания. Совершенный. И вот что странно, сочетание этих оттенков не даёт белого облака, а здесь неожиданно, ломая все законы, оно появилось.       Упав на колени и зажмурив глаза, я обхватила голову, пытаясь унять нахлынувшую мигрень. Становилось всё труднее себя контролировать, боль была за гранью понимания человеческих пределов, но я стойко держалась ради конечной цели. Успокоение пришло вместе с нежными объятьями Хатаке, который взволнованно пытался сделать хоть что-то, понимая, что бессилен в данной ситуации.       Когда волна немного прошла, я медленно открыла глаза и осмотрелась. Вроде, вспышек никаких больше не было, и это отчасти радовало.       — С тобой всё в порядке? — спросил меня мой напарник.       — Да, понять бы, что я видела, — возвращаясь к диалогам с собой, начала я.       — Как же деревья могут источать эмоции? — недоумевающее спросил он, оглядывая стволы, хоть ничего и не видел.       — Не деревья, люди, — озарение пришло ко мне, когда я увидела Какаши-сенсея на фоне могучих деревьев. — Когда их сажали, их сажали, вкладывая определённые эмоции.       Вспоминая слова мамы, я начала анализировать увиденное. Но понять-то, может, я это поняла, а вот как и к чему это применять, я не знала до сих пор.       — И как же нам это поможет? — озвучивая главный вопрос, спросил ниндзя.       — Не знаю, тут должен быть какой-то смысл.       Начиная ходить назад и вперёд, я в очередной такой круг остановилась у той самой стены с изображением глаза. Почему-то при взгляде на неё внутри меня заиграло странное и неведомое раньше чувство. Вслед за ним голову посетила идея, а интуиция поддержала задумку. Она была ужасно бредовой, но лучшего варианта не было.       — Что-то поняла? — заметив мою озабоченность, с которой я разглядываю око, спросил меня шиноби.       — А что, если задача глаза не просто указать, а подсказать? Деревья словно показали код и очерёдность нажатия. Что, если радужка глаза играет роль некой панели, на которой нужно вводить цветной код? — озвучив своё предположение, я посмотрела на мужчину, который явно оценивал полученную информацию.       — Звучит бредово, но лучшего варианта нет, — на секунду, буквально на секунду, мне показалось, что он читает мои мысли. — К тому же, я верю в тебя, Сакура.       Возможно, мне только и нужно было услышать от него это, возможно, его слова и стали для меня внешним фактором, не позволяющим усомниться в своей интуиции. Подойдя к монументу почти трёхметровой высоты, я в той же последовательности, что видела, начала прикасаться к цветам на радужке.       Как только я закончила, то отошла на шаг назад, вместе с тем убирая руку. В течение пятнадцати секунд ничего не происходило, а ведь я с замиранием сердца и с остановкой дыхания ждала развязки.       — Видимо, ошиблась, — с укором сказала я, опуская голову вниз.       — Может, да, — пытаясь успокоить меня, ответил Какаши-сенсей.       Ровно после его слов плита, у которой я только что совершала махинации, начала медленно падать. Как только она полностью перешла в горизонтальное положение, она по спирали начала открываться с характерным скрипом обветшания. И уже через пару секунд перед нами открылся проход вниз.       — А может и нет, — посмотрев на меня, Хатаке улыбнулся и, сделав первый шаг, чтобы разведать обстановку, ознаменовал, что путь свободен.       Как только мы вошли внутрь, сразу загорелись огни, освещающие путь в кромешной мгле, где, кажется, не было видно даже собственных рук. Мы начали спускаться по винтовой лестнице и спустя минут десять уже потеряли счёт ступенькам, которые прошли. Шли минуты, где-то вдалеке капала вода, потрескивание огонька гулом раздавалось в ушах, и только ступеньки всё не кончались.       — Я не понимаю, к чему так много проклятых выступов? — начиная не на шутку заводиться, прошипела я.       — Видимо, чтобы даже бьякуган не смог уловить на такой глубине подземелье, — ответил мне своим предположением Какаши-сенсей.       Длинные коридоры ждали нас на фееричном завершении лестницы. Ничем не примечательные стены обычного подвала, находящегося очень глубоко под землёй, холодным дыханием встретили нас. На такой глубине давление было совершенно иное, поэтому контролировать свою силу из-за головных болей было просто непостижимо.       Я мечтала уже наконец-то выбраться отсюда, чтобы закончить собственные муки и с гордостью сказать, что прошла это испытание. Но чем дальше мы шли, тем больше я понимала, что миром дело не разрешится.       Вот, наконец, мы оказались у дверей почти в три метра высотой, пройдя через которые, очутились в большом зале, отличающемся архитектурой от лабиринта. Зал, по площади не менее ста квадратов, подпирали четыре высокие колонны, раскрашенные знаками клана Узумаки. В центре красовался огромный круг, который был выбит прямо в полу. Он был такой же, как и у Наруто на спине. В стенах лежало многочисленное количество свитков, где хранились тайные знания клана, к которому, как оказалось, принадлежу я, и тайны деревни Водоворота.       — Поздравляю, ты справилась, — одобрительно кивнул мне сенсей, и я просто не смогла сдержать улыбки. Ведь я и правда молодец, я справилась.       — Спасибо, Какаши. Нужно теперь найти свиток, — поддавшись эмоциям, я и не заметила, как опять не добавила уважительную приставку. Смутившись, я резко отвернулась, чтобы не показывать чувства в открытую.       — В этом нет необходимости, — позади нас раздался чужой голос, от которого мурашки пробежали по коже.       «Где же я его слышала?»