Ты моя первая ложь...

      Минуло вот уже три года с поцелуя, перевернувшего мою жизнь. Недавно я отпраздновала свой двадцать первый день рождения, и жизнь радовала меня с каждым новым днём. Я стала более искусна во владении чакрой, сила Видящего уже сроднилась со мной. Казалось, что я родилась с этим даром и пользовалась им всю свою жизнь.       Мне стало легче дышать, я набирала полную грудь воздуха и могла насладиться этой симфонией свободы. Признаться, в этом мне очень помогал Какаши. С тех самых пор, как мы стали встречаться, я не переставала улыбаться, хоть и было из-за чего и грустить.       Поначалу мы скрывали наши отношения ото всех. Я переживала за его репутацию, а он, оказывается, за мою. Если честно, нам было так хорошо вместе, что попросту плевать на то, что говорят другие. Но всё же места наших встреч мы выбирали укромные, да и уютные в целом. Как озорники, мы прятались по тёмным подворотням, сливаясь в страстном поцелуе. И нас это веселило.       Конечно, мама даже не догадывалась, а знала о моих отношениях с сенсеем и была совершенно не против. Ведь для неё счастье дочери было превыше моральных устоев общества. Конечно, отцу тоже пришлось рассказать. Всё же не всем мужчинам будет нравиться, когда их дочурка постоянно убегает ночью, а приводит её домой учитель.       Помню, что Какаши, как маленький мальчик, боялся идти на встречу с моими родителями. А как тут не испугаться, ведь разница с ними в возрасте немногим отличалась от нашей. Однако отец, к удивлению сторон, был рад моему выбору. И настоятельно рекомендовал рассказать о наших отношениях всем. Но, всё же решив оставить пока это в тайне, во избежание слишком бурной реакции, мы настояли на своём.       Однако наша таинственность не могла быть такой долгой, ибо всегда найдётся тот, кто сумеет скомпрометировать тебя. В нашем случае это стал никто иной, как Наруто. Как сейчас помню, каким ошеломлённым взглядом он смотрел на то, как Какаши-сенсей целует Сакуру-чан. Понятное дело, для него это было неожиданностью, и узнать обо всём так, будучи не подготовленным, стало слишком сильным ударом.       Визг, с которым он бежал к Цунаде-сама, чтобы рассказать об увиденном, был, наверное, слышен за версту. Когда мы гнались за ним, ни я, ни мой возлюбленный не стремились его остановить. Нам вновь было просто весело проводить время вместе, и, наверное, мы тогда уже понимали, что хватит прятаться.       Естественно Хокагэ прочитала нам долгую лекцию на тему того, что не нужно скрывать такие подробности от неё. В конце концов, я была для неё больше, чем просто ученица, она переживала за меня, как родная мать. Но и ей мой выбор пришёлся по вкусу.       Тогда мы вместе стали ходить на задания, выполняя их гораздо быстрее и качественнее. Жители Конохи и наши друзья неоднозначно приняли наши отношения, но в итоге никто не сказал нам слова против. То, чего мы так боялись, было принято не в штыки, а в объятья.       Я помню тот день, когда полноправно стала его женщиной, когда перескочила порог влечения и отдалась страсти. Мне было так страшно, но боялась я не одна. От вида облака волнения, окружавшего моего любимого, мне становилось спокойнее. Ведь это означало, что он заботится о том, чтобы мне было комфортно.       Он устроил мне незабываемую ночь, которую я помню даже спустя три года нашей совместной жизни. Именно тогда он и принял решение, что нам пора жить вместе. Кстати, именно в момент страсти я в первый раз увидела цветовое облако, олицетворяющее её. Этот серебряный цвет отныне и по сей день принадлежал только лишь ему.       Его квартиру я начала обустраивать, стоило мне переступить порог. На удивление, она была очень просторна, и там было где разгуляться. Не познай я секс с Какаши, я бы и не узнала, что мне так нравится этим заниматься. У нас не было ни одной свободной минуты, ведь всё время, что мы проводили наедине, мы посвящали самому приятному в мире занятию.       Пару месяцев назад госпожа Хокагэ, несмотря на своё молодое тело, начала понимать, что дни её правления Конохой подходят к концу и надо выбирать нового преемника. Из всех возможных кандидатов она выделила двух мужчин. Первый, конечно, был Наруто, а вторым удостоился чести Какаши.       Несмотря на всё то, что Узумаки сделал для деревни, он был слишком молод, и сам понимал, что сейчас совершенно не время. Именно поэтому сей пост заслуженно перешёл в руки Хатаке. Он, конечно, согласился не сразу, ведь занять кресло означало проводить львиную долю времени в разлуке со мной. Но и тут я не растерялась и напросилась в помощницы Хокагэ.       Мои способности были очень незаурядны, ведь на переговорах только я могла сослужить хорошую службу. Поэтому против моего желания никто не был. Так я могла и помочь деревне, и быть рядом с любимым. Цунаде же отправилась возглавлять больницу и медицинские исследования, прихватив меня с собой.       Но, как известно, в жизни не может быть всё так сахарно. Последние полгода Какаши только и говорил, что о ребёнке. Мы старательно пытались сделать всё, чтобы я забеременела, но у нас ничего не получалось. Я была безутешна, хоть и старалась показывать всем, что со мной всё в порядке. Осознавая свою неспособность родить, я начинала чувствовать себя никчёмной. Какаши старался, как мог, поддержать меня, хоть ему самому было очень сложно верить в то, что всё будет хорошо. Видя облако грязно-зелёного цвета, когда он говорил мне «У нас всё получится», я даже не стремилась его отругать. Ведь знала, что на это не так просто надеяться. Ко всему прочему, моему мужчине переживать подобное гораздо сложнее, ведь надо поддержать меня и при этом стараться искреннее верить в свою ложь, чтобы не осечься.       Сейчас я, наконец, решилась прийти к своей наставнице, чтобы попытаться выяснить, в чём же всё-таки проблема. Лёжа на больничной койке, ожидая, пока она закончит манипуляции над моим животом, я молилась всем богам, которых знаю, чтобы не услышать рокового приговора.       Отойдя от меня, женщина помыла руки и приказала мне подняться.       — Какие новости? — осторожно спросила её я, убирая за спину отросшие до груди волосы.       — У тебя повреждены яичники. Возможно это последствия тех травм, которые ты получила три года назад. Твои яйцеклетки функционируют, просто делают это очень плохо. Возможно, потребуется не один год, чтобы достичь хоть какого-нибудь результата, — её голос звучал очень грустно и как-то обнадёживающе. Она старалась преподнести мне информацию так, чтобы я не впала в депрессию, но у неё не шибко-то и получилось.       — Значит, я не смогу родить? — сдерживая подкатывающие слёзы, я немного прикусила губу.       — Я этого не говорила. Я сказала, что пройдет немало времени, прежде чем это случится, — пытаясь меня переубедить, сказала она.       — Я вас давно знаю, Цунаде-сама, а ещё я вижу, когда люди лгут, — как ни прискорбно было мне это признавать, но в момент её речи её окружало надоедливое облако.       Горько посмотрев на меня, блондинка тяжело вздохнула и, подсев ко мне на кровать, положила руку на моё плечо.       — Чего ты боишься? — пытаясь понять причину, спросила она.       — Того, что он от меня уйдёт. Цунаде-сама, он ведь не молодой мальчик, а взрослый мужчина, который хочет семью. А я, получается, глупая девчонка, которая не сможет ему это дать, — не сдержав своих эмоций, я заплакала на плече у Пятой, пытаясь хоть немного облегчить свою ношу.       — Не думаю, что Какаши из тех мужчин, кто сможет бросить любимую девушку из-за того, что у них пока не получается сделать ребёнка. Успокойся, глупенькая, — погладив меня по голове, старушка смогла немного унять боль, терзавшую сердце.       Покинув её кабинет, я медленным шаркающим шагом пошла домой. Какаши я не рассказала о том, что собираюсь пойти и провериться, и в этот момент я снова была благодарна судьбе за то, что только я вижу ложь, в противном случае, мне бы несладко пришлось.       Распахнув дверь в свой дом, я почувствовала, как пахнет вкусной едой и моими любимыми полевыми цветами. Пройдя вглубь дома, я обнаружила, что наша гостиная усыпана белыми лепестками роз, повсюду в вазах стоят букеты полевых цветов, насыщающих квартиру приятным ароматом. У камина был маленький столик, накрытый на две персоны, а свет от огня освещал дико вкусную еду и пару бутылок шампанского. На одном из стульев сидел Хокагэ в белой домашней юкате, а в руке у него был наполовину выпитый бокал шампанского.       Несмотря на такую романтичную атмосферу, вид Копирующего ниндзя был достаточно противоречивым. Заметив меня, он устало приподнялся и, поставив бокал на стол, облокотился на него, не сводя с меня взгляда.       — Красиво, — только и произнесла я, не зная, чего мне ожидать.       — Да, старался для тебя, хотел удивить, — как-то устало и безразлично произнёс он, словно на что-то обижен.       — Удивил, — сомкнув ладони в кулак за спиной, улыбнувшись, произнесла я.       — Ты меня тоже, — обычно такой тон бывает тогда, когда кто-то хочет начать серьёзный разговор. Я напряглась, услышав его холодный голос, да ещё и такие слова.       — Чем? — осторожно произнесла я.       — Тем, что я в твоих глазах мужчина, который хочет от тебя только детей, а на наши с тобой отношения я могу закрыть глаза в случае, если не получу первое, — обвинительно произнёс он, ввергая меня в ступор.       «Знает?»       Я поняла, что ссоры нам не миновать, и, вот что странно, за всю нашу совместно прожитую жизнь, намечался первый скандал. Мы всегда хорошо понимали друг друга, всегда без слов могли понять, в чём проблема, и начать решать её до того, как она перейдёт в более серьёзную стадию. А тут мы оба проморгали момент.       — Нет, это не так, — поспешила оправдаться я.       — Разве не что-то похожее ты сегодня сказала Цунаде? — его голос не наводил на ссору, его тон не нарывался на крики, он просто хотел понять, что происходит, держа себя в руках.       — Ты следил за мной? — что сказать? Женская натура не отвечать на вопрос, а найти то, за что самой можно будет зацепиться.       — Ты в последнее время меня беспокоила, я переживал за тебя и попросил АНБУ проследить. Да, прости, я не имел на это право, но я так нервничал. А когда мне передали ваш разговор, я был просто вне себя. Сакура, я тебя люблю, неужели ты и правда думаешь, что я уйду? — разведя руки в стороны, спросил он, а мои нервы дали трещину.       Расслабив руки, я поднесла ладонь к лицу, протирая его, словно стремясь смыть с себя напряжение.       «Что ему сказать? А главное, как?»       — Прости, ты же ведь уже в курсе моего диагноза. Это из-за меня у нас нет ребёнка, это я виновата. Я не хочу, чтобы ты страдал, — я закрыла лицо ладонями, мне было так стыдно об этом говорить, что я боялась, что он увидит это.       Я почувствовала, как ноги начали становиться ватными, а притяжение земли стало сильнее действовать на меня в этот самый момент. Я готова была упасть, но вовремя оказавшийся возле меня Какаши сумел спасти от падения в своих крепких объятьях.       — Глупенькая, я люблю тебя больше жизни. Посмотри на меня, посмотри и ты увидишь, что я не вру. Посмотри, что я говорю правду, когда говорю о том, что ты для меня дороже всего, и, несмотря ни на что, я буду счастлив, пока у меня есть ты, — поднимая мою голову навстречу своей, он ласково посмотрел на меня.       Его нежный и мягкий взгляд был лучшим лекарством от моей печали. А изумрудное свечение доказывало правоту его слов.       — Ты правда не сердишься? — желая окончательно убедиться в этом, спросила я.       — Правда, — сказав это, мой мужчина поцеловал меня, напрочь развеивая все мои сомнения.       Однако, на удивление, рано разорвав поцелуй, он обрушил все мои надежды на приятное продолжение этого вечера. В месте, где потеплее и намного помягче.       — И если бы ты не учудила сегодня со своим заявлением, тогда по приходу домой тебя сначала ждал бы сюрприз, — держа меня за одну руку, он отошёл от меня на шаг.       До сих пор не отводя от меня взгляда, он отпустил мою руку и потянулся к своей шее. Заведя руки на затылок, он стал развязывать какую-то цепочку, висевшую у него на шее. Как оказалось, на ней висело красивое кольцо с аккуратным аквамарином в виде цветка сакуры.       Я поверить не могла тому, что сейчас видела. Сняв это кольцо с цепи, он подтянул мою левую руку к себе и, надев на безымянный палец кольцо, продолжил говорить:       — А следом за сюрпризом я бы задал вопрос примерно такого содержания, — прочистив горло, он весело улыбнулся мне и продолжил: — Сакура Харуно, согласна ли ты провести остаток жизни со мной, деля один кров, одно сердце и одну любовь?       Переведя взгляд на колечко, надетое на мой тонкий палец, я широко раскрыла глаза и поймала себя на мысли, что просто улыбаюсь и не могу ничего сказать.       — Я не могу отказать господину Хокагэ в столь счастливой для меня просьбе, — подыграв ему, я улыбнулась, а после бросилась в его объятья, чтобы насладиться первым поцелуем в качестве обручённой невесты.       Он поднял меня на руки — мы совершенно забыли об ужине, который Хатаке, наверное, так старательно готовил, и отправились в наше уютное гнёздышко — праздновать такое яркое событие. Проведя волшебную ночь любви вместе, мы уснули в крепких объятьях друг друга.       Ну и пусть я никогда не смогу гордо носить звание мамы, ну и пусть не смогу пощекотать маленькие пяточки своего сынишки или дочурки. Я всё смогу пережить, главное, чтобы со мной был он.       На следующее утро Хокагэ на всю деревню объявил о своей помолвке. Поразительно, как мужчины меняются, когда в их жизни прибавляется счастья. Они становятся более открытыми, жизнерадостными. И мой не стал исключением.       Свадебную церемонию мы решили провести через два месяца. Поскольку это событие имело масштаб государственный, пришлось позаботиться о том, чтобы на самой церемонии хватило место каждому жителю и каждому гостю из других деревень. А мы за свою жизнь нажили немало хороших знакомств.       Уже через неделю после официального заявления, мы стали получать подарки, которые принято дарить до бракосочетания. Как правило, свадьба — это не просто концентрат отшлифованного веками ритуала, но и принятие цикла жизни, понимание ответственности во всех её ипостасях.       «А ещё это ужасно дорогие наряды».       Так подумалось мне, когда я стояла и выбирала ткань для свадебного облачения вместе с мамой и Ино, которые вызвались мне помочь в таком нелёгком деле. До церемонии оставалось всего две недели, и в преддверии этого торжества мои ноги отказывались вести меня по тому или иному направлению. Посему мы решили, наконец, выпить по стаканчику саке, чтобы хоть как-то сбавить напряжение.       — Смотри, как красиво, — сказала мама, показывая мне на розовую ткань с голубыми цветами. — А за какой период времени тебе подготовят наряд?       — Говорят, что за неделю сделают, — ответила я, делая глоток огненной жидкости.       — Ой, а обратите внимание на эту! Сакура, ты в ней будешь бесподобна! — восторженно крикнула моя подруга, указывая мне на белую ткань. По краям та медленно переходила в нежный розовый цвет, как бы плавно перетекая, а на розовом фоне виднелись красивые мелкие изумрудные лепестки.       — Прям как твои волосы и глаза! — радостно подхватила её настрой мама.       — Согласна, мне очень нравится, — ткань и правда была божественна и могла зачаровать каждого.       — Сколько она стоит? — спросила мама девушку, заведующую этой отнюдь не дешёвой лавкой.       — Это одна из редчайших тканей в мире. Она делается из шёлковой нити редкого паука, который за всю свою жизнь может сделать пряжи только на двадцать сантиметров такой ткани, — начиная обозначать поистине немаленькую цену, девушка вгляделась в мои обескураженные глаза. Глядя на облако, летающее вокруг нее, я видела, что она говорит правду и не лукавит по поводу редкости этого материала.       «Нет, такую ткань не потяну. Тут метров десять, не меньше», — взгрустнулось мне, ведь этот узор и правда стал манить меня.       — Для меня будет большой честью, если жена господина Хокагэ на свою свадьбу выйдет в кимоно моего производства. Так что я прошу принять её в качестве подарка, — поклонившись мне, девушка мило улыбнулась и указала рукой на ткань, обескураживая меня окончательно.       — Нет, что вы! Я не могу, — поспешив достаточно невежливо отказаться от такого широкого жеста, я замотала руками перед собой.       — Прошу вас, госпожа, — мягко настаивая на своём, ответила мне девушка.       — Не будь грубой, Сакура, не оскорбляй хозяйку магазина, — ткнув меня в бок, сказала мне подруга.       — Спасибо, — вынужденно поклонившись ей в ответ, я смирилась с таким подарком.       Но стоило мне только наклониться, как в глазах резко потемнело. Голова сильно закружилась, и схватившись за неё, я попыталась удержать равновесие. Успев поймать меня, мама с Ино перетащили меня в кресло, стоявшее рядом, и обмахивая меня листком с планами на сегодня, мама чуть ли сама не лишилась сознания.       Казалось, что будто на минуту я отключилась, а, открыв глаза, видела, как Яманака сканирует моё тело в поисках подсказки насчёт моего состояния. Но, увидев, что я очнулась, она поспешила проверить реакцию зрачков на свет.       — Что с тобой? — обеспокоенно спросила мама.       — Всё хорошо, просто что-то мне нехорошо, — уверенно ответила я, понимая, что голова ещё кружится.       — Ты когда в последний раз ела, невестушка? — спросила меня блондинка.       Задумавшись над её вопросом, я вдруг осознала, что в действительности уже почти третий день и крошки во рту не было. Я так сильно разнервничалась в преддверии скорого бракосочетания, что забывала о таких элементарных деталях, как еда. Какаши последние несколько дней допоздна засиживается на работе, вот и не следит за тем, чтобы я ела.       — Поняла, исправлю, — ответила я.       Ино любезно подала мне руку, чтобы я смогла подняться на ноги. Конечно, получилось у меня это не с первого раза, но всё же главное результат.       — Обещайте мне, что Какаши об этом не узнает, — взяв со всех присутствующих обещание, я дождалась, пока все одобрительно кивнут, и только тогда мы, заказав кимоно и отдав все мерки, смогли спокойно разойтись по домам.       Решив, что надо срочно исправлять ситуацию с моим здоровьем, я быстро перекусила и принялась рассуждать над клятвой будущему мужу, которую мне предстоит дать перед всем честным народом. Естественно меня терзали мысли о том, думает ли об этом Хатаке и какие слова произнесёт он. Но, отключившись от ненужных мыслей, я решила увлечься своими заботами.       Ближе к восьми вечера в моём доме появился неожиданный гость, который застал меня спящей над листком бумаги с ручкой.       — Сакура-чан, ты что же это здесь спишь? — раздался голос знакомого пса, стоявшего рядом со мной.       — Паккун? Ты какими судьбами здесь? — сонным голосом спросила я, делая вид, что ни капельки не спала.       — Какаши попросил передать тебе свои извинения, что сегодня опять задержится. Он очень сожалеет, что приходится оставлять тебя так надолго одну, — заботливым голосом произнёс пёс, запрыгивая на соседний стул.       — Ничего, я понимаю, что он хочет максимально себя разгрузить для свадебного путешествия, — нежно улыбнувшись ему, я вышла из-за стола и, достав из холодильника любимое печенье собаки, положила парочку перед ним.       — Спасибо, — весело поблагодарил он. — Ты пишешь клятву?       Обратив внимание на листок, на котором недавно лежала моя голова, пёс с интересом заглянул в него, проявляя своё любопытство. Однако я успела опередить его и быстро отодвинуть секретные записи.       — Да, но смотреть пока рано, услышишь на церемонии, — лукаво улыбнувшись, ответила я.       — Ладно, мне пора. Спасибо за печенье, — спрыгивая со стула, вежливо поблагодарил меня Паккун. — И кстати, Какаши уже которую неделю подбирает слова для своей.       Приоткрыв мне маленькую завесу интригующей меня тайны, пёс улыбнулся и испарился в облаке дыма.       Раз моего будущего мужа предстояло ждать ещё долго, я решила, что пора бы ложиться спать. Ведь сегодня я крайне переутомила и себя, и свой организм. Тем более, что даже после того, как я поела, легче мне не стало.       «Надо бы к Цунаде-сама наведаться», — подумалось мне, когда я выходила из душа.       Из меня вышел отличный медик, и я понимала, что такое состояние моего здоровья ничем хорошим мне не аукнется, если я не выясню, что со мной. Тем более мне не хотелось у алтаря шлёпнуться в обморок.       Собственно, наутро я проснулась не от того, что хочу встать, а от дикой тошноты. И нет, меня не просто тошнило, меня выворачивало наизнанку. Всё это сопутствовалось дикой болью в области живота, а точнее шрама от полученного удара. Следом закружившаяся голова говорила о том, что больше тянуть нельзя, иначе я не доживу до собственной свадьбы.       Не обнаружив мужчину в постели, но поняв, что он приходил, по смятым вещам, лежавшим на стуле, я быстро собралась и пошла к месту назначения. К сожалению, моей бывшей учительницы там не оказалось, зато мне посчастливилось встретить Шизуне. Я была так счастлива её видеть, ведь последний год она часто отлучалась в соседние деревни для развития квалификаций шиноби-медиков.       — С чем пожаловала, госпожа? — весело обратилась она, закрывая за нами дверь в процедурную.       — Не называй меня так, — отмахнулась от неё я, всё ещё чувствуя недомогание.       — Ну, привыкай. Скоро к тебе так будут обращаться все, — задорно подметив это, она надела перчатки и приготовилась меня обследовать.       — Да, знаю. Шизуне, я себя очень плохо чувствую, жуткие головные боли, помутнения в глазах, потеря сознания и необычная тошнота, которая сопровождается колющей болью в животе. Понятие не имею, что это, ты можешь помочь? — я резко переключилась на дело — во мне заговорил квалифицированный медик, который чётко объяснил ситуацию.       — Ясно, сейчас посмотрим, — стараясь не задерживать меня на этой мысли, Шизуне обследовала всю брюшную полость и, как я поняла, не выявила никаких видимых отклонений. — Трудно что-то сказать. Я могу взять у тебя общий анализ, но результаты будут готовы только через неделю. Протянешь пока на лекарствах?       — А разве есть выход? — задав риторический вопрос, я оделась и готова была идти на сдачу анализов, но меня быстро остановили.       — Сакура, прекрати. Я вижу это в твоих глазах, — я не понимала, о чём она говорит, но её тревожность витала в воздухе.       — Ты о чём? — озвучив свой немой вопрос, спросила я.       — Это просто волнение, отвлекись, забудь, и всё будет хорошо. У вас всё получится, и вы будете счастливой семьёй.       Я не стала ей ничего отвечать, просто, улыбнувшись, кивнула и пошла в другой кабинет, хотя сердце сжималось от тоски. Шизуне — одна из тех, кто больше всех переживала из-за моих неудач, связанных с оплодотворением. Она всегда старалась найти ко мне определённый подход, гордилась, что я превзошла её достижения, и была рядом, когда надо было кому-то выговориться.       Но даже сейчас я не могла смириться с тем, что, возможно, моё состояние только ухудшилось. Теперь не то что о детях говорить не стоит, теперь нужно было задумываться над тем, чтобы выжить.       «Я смогу, я справлюсь, я должна ради Какаши».

***

      Долгожданный день. Наступил — нет, скорее подкрался — совсем неожиданно. В последнюю ночь перед свадьбой мы ночевали в разных комнатах, а с утра мой почти уже муж ускакал по последним приготовлениям. Теперь он будет меня ждать уже у самого алтаря, а мне предстояло пройти путь от кровати и до жены.       С самого утра вокруг меня кружилась суматоха. Все куда-то бежали, что-то делали, а я пыталась прийти в себя. Лёгкий розовый румянец не сходил с моих щёк, и я не могла прекратить улыбаться, ведь мне вся эта кутерьма доставляла радость.       И ладно бы просто наш дом, вся Коноха заметно оживилась в этот день. По улицам развесили праздничные украшения, поляну, на которой должно было проходить наше обручение, готовили с самой ночи.       Где-то за четыре часа до начала меня усадили в закрытый паланкин и перенесли в здание, из которого мне предстояло выйти облачённой в свадебный наряд навстречу к единственному мужчине в своей жизни.       Пока на мне повязывали многоступенчатое кимоно, моя мать, плача от радости, попивала саке с прибывшей Темари и рассказывала о том, что она знала, что Какаши мой суженный. А когда мне начали делать причёску, то на весь шатёр она заявила, что никому другому бы меня и не отдала.       Своим нестандартным поведением она помогла разрядить немного накалявшуюся обстановку, за что я ей была безмерно благодарна.       Однако мне не становилось легче. Всю эту неделю лекарства, которые мне дала Шизуне, почти не помогали. Из носа периодически капала кровь, что было отнюдь не самым лучшим признаком. Кое-как спрятав все симптомы от Какаши, я каждый раз боялась, что седовласый мужчина, смотрящий на меня с подозрением, поймёт, что что-то не так, и отложит свадьбу.       Но, сумев взять ситуацию под свой контроль и обманув всех и вся, я всё же сейчас почти была готова к выходу.       — Ты в порядке, Сакура? Вид у тебя измотанный, — обеспокоенно спросила Ино.       — Всё нормально, просто… я выхожу замуж, волнуюсь, — улыбаясь ей, ответила я.       — Тебе, наверное, повезло больше всех, такого мужчину отхватила, — шутливо сказала подруга, ласково хлопая меня по плечу.       И вот, наконец, когда девушки закончили с моим образом, я смогла посмотреть на себя в зеркало. Такой я себя больше никогда не увижу. Несмотря на усталость, я сияла первозданной красотой. Изумрудные лепестки на розовых частях моего белого кимоно отражали свет от моих глаз и печати бьякуго. А волосы гармонировали с переливами на подоле и рукавах.       Что уж там греха таить? Я была прекрасна, нравилась себе и окружающим. А значит, и мой муж не будет разочарован. Последним жестом мне в собранные вверх волосы вставили заколку с длинными свисающими на обе стороны цепочками разных цветов радуги.       — По традиции Хиругами, дочка. На удачу, — поцеловав меня и поправив заколку, мама со всеми девочками отправилась на поляну, ожидать моего выхода.       Оказывается, когда невеста остаётся одна, ей есть над чем подумать до своего выхода. О том, как изменилась и как ещё изменится её жизнь. Сколько отходных путей есть сейчас и сколько причин для того, чтобы не делать этого.       И всё бы ничего, если бы не моё удручающее состояние. Мне было так плохо, что я силой заставляла себя стоять, не позволяя падать.       Решив отвлечься от боли, я начала судорожно вспоминать слова клятвы, которую учила наизусть, но буквально за пять минут до того, как мне предстояло выйти, в шатёр вбежал гость.       — Шизуне? Ты почему не со всеми гостями? — спросила её я, видя, как девушка тяжело дышит и из-за отдышки не может сказать то, что хотела.       — Сакура! Сакура я, ха-аха-ха, — продолжая тяжело дышать, я заметила, что настрой у неё более чем счастливый, а в руках какая-то бумажка.       — Да что случилось? — не на шутку разволновавшись, я вспомнила об анализах, результат которых должен был прийти как раз в этот промежуток времени.       Подойдя ко мне, девушка положила руки мне на плечи и, глядя прямо в глаза, задержав дыхание, выпалила два слова, всего два слова:       — Ты беременна!       — Что?       Я думала, что ослышалась. Я не могла поверить в то, что такое может произойти. Словно судьба, наконец, решила вознаградить меня за все мои старания и сделать мне такой подарок. Шизуне охватило изумрудное облако искренности, и всматриваясь в него, я хотела расплакаться.       — Ты беременна! — радостно повторила она, широко улыбаясь, чуть открывая рот. — Повтори, — скорее, мне хотелось не то что бы слышать это, а видеть, как её слова окутывает правда.       — Сакура, ты беременна! У вас будет малыш, у вас получилось!       Победно запрокинув руки вверх, девушка, не сдерживая эмоций, обняла меня, плача. Поддавшись столь радостному чувству, расплакалась и я, забывая о том, сколько сил и времени угробили девушки на создание моего образа.       Я была рада, я летала в небесах от счастья. Это ведь означало, что примерно в ночь, когда он сделал мне предложение, любовь победила природу, и у нас получилось!       Мне хотелось и дальше плакать, иссушить все слёзы, что накопились за это время, но заигравшая музыка означала, что мне пора выходить.       — На, съешь таблетку, она поможет снять симптомы токсикоза, а я за пару секунд тебя поправлю, — всунув мне в рот горькую таблетку, девушка, вооружившись кисточкой, быстро напудрила меня и вернула мой образ в первозданный вид.       Стоя на пороге шатра, я отчётливо осознавала, что сегодня и правда лучший день в моей жизни. Сегодня, через пару минут, я стану по-настоящему счастлива.       Распахнув перед собой преграду в виде светлой ткани, я вышла к огромному количеству людей на узкую тропу, ведущую меня к моему любимому. Было так боязно, ведь столько пар глаз одновременно наблюдали за будущей женой Хокагэ, но, наплевав на всех, я смотрела на своего седого мужчину и думала только о нём.       Он стоял в тёмно-сером хакама широкого покроя, которое идеально смотрелось на нём. Конечно же, на нём была маска, ведь его лицо принадлежало только мне. Делая шаг за шагом, я видела сквозь ткань на его лице, как он восхищается мной, как рад видеть, что я иду навстречу ему, не отказываясь от любви.       Когда я подошла к алтарю, священник, начиная церемонию, сначала прочитал молитву и по традиции поставил перед нами три чашки с саке, из которых каждый из будущих супругов отпил по три глотка. После того, как ритуал был завершён, пришла очередь говорить клятву, которую каждый из молодых обязан сдерживать всю жизнь, ибо он даёт её перед богом.       Повернувшись ко мне, Какаши взял мои руки в свои и, не сводя с меня глаз, начал говорить заранее подготовленную, выстраданную речь.       — Сакура Харуно. Ещё три года назад я не мог представить большего счастья, чтобы просто быть рядом с тобой, а сейчас я беру тебя в жёны и, стоя перед богами, клянусь. Ты никогда не почувствуешь себя одинокой, ведь я всегда буду рядом. Клянусь делать всё необходимое, чтобы ты всегда только улыбалась и радовалась каждому новому дню. Клянусь прожить с тобой всю жизнь и ни разу не усомниться ни в одном из твоих качеств. Клянусь быть самым лучшим мужем на свете, быть таким, которого ты достойна. Я клянусь любить тебя ровно столько, сколько будет жить моя душа, ибо душа живёт вечно.       Его речь была так прекрасна, что даже самые крепкие орешки, сидящие в зале, наверное, пустили скупую слезу, ведь она не могла не растрогать. И вот пришла очередь говорить мою часть клятвы. Но в связи с последними событиями, я поняла, что текст, написанный мною, был сейчас не актуален и неуместно грустен.       — Хатаке Какаши, три года назад ты занимал место в моей жизни как сенсей, а сейчас полноправно владеешь сердцем как возлюбленный, и поэтому, стоя перед богами, я клянусь. Никогда не злиться на тебя, когда ты будешь задерживаться на работе. Клянусь создать уют в нашем доме, чтобы ты стремился туда вернуться. Клянусь поддерживать тебя в каждом принятом решении, пусть даже оно будет мне не по нраву. Клянусь любить тебя всю свою жизнь и даже чуточку дольше. Я клянусь быть самой ласковой женой. Я клянусь, что наш ребёнок будет достойным наследником Шестого Хокагэ. И я клянусь помогать тебе в его воспитании, ведь через семь месяцев тебе предстоит стать отцом.       На моих последних словах у Хатаке округлились глаза, а по собравшейся толпе, состоявшей из жителей деревни и гостей из других стран, послышались охи. Мой почти уже муж просто онемел от услышанного и не знал, что сказать. Признаться, я поразила его этой информацией, и он не мог адекватно после этого мыслить.       — Это правда? — шёпотом произнёс он, видимо, боясь, что это его сон и он вот-вот может закончиться.       — Правда, — улыбнулась я, а на глазах уже засияли слёзы.       Перед всем честным народом действующий Хокагэ упал на колени и, обхватив мой живот, прижался головой к нему, не сдерживая слёз.       «Мужчины не плачут, так ли это?»       С груди свалился какой-то камень, ведь теперь я точно обрела свободу. Его аура сияла самыми чистыми цветами, и мой глаз радовался тому, что я вижу. Поднявшись с колен в немой тишине он нежно оглядел меня, как бы говоря «Спасибо».       — Теперь вы законные супруги на земле и на небесах, поздравляю вас, — сказав финальные слова, священник поклонился, и мы поклонились в ответ. Мы повернулись к публике, и неожиданно все присутствующие взорвались аплодисментами, криками счастья и поздравлениями.       Вся эта толпа в одно мгновение засияла зелёными цветами. Мне такого никогда не доводилось видеть, такая концентрация радости в одном месте, что я и представить себе не могла, что такое может произойти. От этого и на моей душе бушующая долгое время вьюга, наконец, уступила трон счастью.       — Это самый лучший подарок, любимая, — притягивая меня к себе, сказал мой муж. — Я так люблю тебя.       — Я тоже тебя люблю, ты ведь мой любимый сенсей, — задорно подмигнув ему, я почувствовала, как его сильные мужские руки притягивают меня к себе.       — Нет, я твоя первая ложь.       Осторожно сняв маску и прикрывшись веером, что висел у него на поясе, он поцеловал меня, вкладывая в поцелуй всю свою любовь, все чувства, что он долгое время скрывал.       А как всё интересно начиналось… Он просто стал первым, кто солгал мне, навсегда пленив этим моё сердце.