Тайна Гаррисон - Борг

      Старый индеец с поседевшими от возраста волосами сидел на полу, посреди комнаты, скрестив ноги в позе лотоса, или почти в ней. Перед ним стоял чугунный котелок, в котором тлели угли, испуская сизый дым, наполненный ароматами трав. Глаза его были почти белыми, что свидетельствовало о его слепоте, а лицо украшали шрамы, полученные в стычках с диким животными, видно, молодость у него была насыщенная. Мужчина, что встречал меня у дверей, указал мне на пол, перед стариком, и я поспешно опустилась. Старик повел головой на шум, а затем подбросил в свой импровизированный костер горсть трав, от чего по комнате расползся стойкий горький запах. — Как тебя зовут? — спросил старик, смотря на меня, и не будь я точно уверенна, что он слеп, решила бы, что он смотрит мне в глаза. — Мелинда Стерлинг, сэр, — мой голос отчего-то дрогнул, и старик это заметил, он улыбнулся беззубым ртом, но улыбка была вполне добродушной. — Не бойся, тебя никто не съест, по крайней мере, здесь, — заверил старик, убрав прядь седых волос в сторону. — У тебя сильное имя, да и сама ты сильная женщина, Мелинда Стерлинг.       Он протянул руку в сторону, и второй индеец вложил в нее трубку. Старик умело раскурил ее, делая первые затяжки, а потом протянул мне. Я испытала шок, я в жизни и не переносила запах табака, но кто в мире не знает эту традицию. Обижать обитателей дома я не собиралась, поэтому перевела встревоженный взгляд на индейца помоложе. Он положил руку мне на плечо. — Это символ того, что собравшиеся вокруг священного костра не желают друг другу зла, можешь просто взять дым в рот и выдохнуть, курить по-настоящему никто не требует.       Я послушалась наставлений и решила, что вполне смогу с этим справиться, принимая трубку из рук старика. Шумно выдохнув, я поднесла ее к губам, поспешно делая вдох, но перестаралась: обдирающий горло дым попал в легкие, и я закашлялась, что вызвало смех обоих индейцев. Но я не испытывала обиды или неловкости, что делать, если мой организм не приспособлен к таким процедурам. Когда с официальной частью было покончено, старик снова вперил свои слепые глаза в мое лицо. — Ты приехала с Маниту, зачем ты живешь с ними? — задал вопрос старик, а я на секунду выпала в осадок, не зная, что ответить, да и после употребления табака мозг значительно подтормаживал. Я понятия не имела, что значит слово «Маниту», но решила, что это какое-то ругательство, применимое к белым. — Я — журналист, и мы пишем статью о Гаррисон-Борг, — начала я, увидев встревоженный взгляд старика, направленный на меня. — Дом на горе опасен для людей, — говорил старик. — Да, я знаю, именно об этом мы и пишем… — властным жестом руки старик заставил меня замолчать. — Вы попали в страшную обитель Маниту, — хриплым голосом говорил старик, но я никак не могла понять, что это значит. Второй индеец заметил мое замешательство и недоумение. — По нашим поверьям, — говорил он, — Маниту — это злой дух, способный превратить человека в животное. — От такой речи, я готова была рассмеяться: где это видано, чтобы человек физически был способен превратиться в зверя? Может, это имело символический смысл, что люди сходят там с ума и пускаются в убийства, как злые звери, тогда еще понятно. — Маниту приходит ночью, но не в полнолуние, его жажда крови столь велика, что ее невозможно утолить, он убивает без разбора: женщин, детей, стариков. — Маниту очень опасны, — подхватил его речь старик, перенимая инициативу рассказа в свои руки. — Они пришли в наши земли семьдесят лет назад, поселились в доме на горе. Два раза в год, когда у самок Маниту начинался период гона, самцы сходили с ума, сражаясь между собой, за свободных особей, готовых к размножению, они убивали людей. Маниту создают пары на всю жизнь, но пока молоды, их кровь горяча. Мы привыкли к этому, быстро вычислив сроки и перед новолунием, два раза в год местное население стремилось покинуть дома, чтобы оказаться подальше от этих мест. Мы привыкли жить с ними в гармонии, пока старый вожак Маниту не был убит. Его место занял другой, ему нет дела до человеческой жизни, они называют это охотой, безжалостно истребляя все живое, что попадается на их пути. Они проходят большое расстояние в поисках своей добычи, местные уже двенадцать лет живут в страхе, не только в Илуачи, но и других поселениях. — Зачем вы говорите мне все это? — не понимала я, хоть и слушала очень внимательно, но вместо выводов в моей голове возникали наброски статьи о верованиях индейцев. — Новолуние через три дня, и вам лучше уехать подальше, — закончил свою мысль старик. Я поняла, что аудиенция окончена, и второй индеец проводил меня до дверей, но на пороге меня настиг голос старика: — Вам больше всего стоит опасаться, Мелинда Стерлинг.       Я ничего не ответила, выходя за дверь. Парнишка ждал на улице и, ухватив за руку, повел в обратный путь, за что я была ему крайне благодарна, поскольку боялась заблудиться. Илуачи выглядел пустынным и заброшенным, может, местные жители и правда разбежались, боясь старых сказок. Я не была склонна верить во все, что рассказал старик, да и чего он ожидал, что я с криком помчусь в Гаррисон-Борг собирать чемоданы? Я уважительно отношусь к различным культурам, но эта история выглядела конкретным бредом. Индейцы — народ особенный: они прислушиваются к земле, ветру, солнцу, некоторые природные явления они способны прогнозировать лучше современных устройств, но поверить в то, что человек способен превратиться в зверя я не могла, как бы прискорбно это не звучало.       Когда я вернулась к машине, Дейдары еще не было, что облегчало положение и лишало надобности оправдываться перед ним за свое отсутствие: мне не хотелось рассказывать никому о том, что сказал старый индеец, пусть я и не поверила, но не допущу, чтобы над верованиями коренного народа смеялись, это было низко и подло.        Облокотившись на дверь авто, я вновь достала бумаги, присланные Шикамару, пробегая по ним глазами. Сколько времени я так простояла, углубившись в чтение некрологов семьи Учиха, точно не знаю, но из забвения меня вывел голос Тсукури. — Что-то интересное, хм? — я дернулась и подняла голову, лицо Дейдары было очень близко, так что мы едва не столкнулись лбами, а его голубые глаза изучающее смотрели в мои, по спине даже мурашки побежали. — Нет, ничего особенного, просто решила ознакомиться, пока вас нет, — ответила я, решив оставить все в тайне. Не хочу попасть под подозрение за пособничество, хоть и не знала, могло ли оно быть вообще. — Да, работа вещь скучная, хм, — согласился блондин, обходя автомобиль. — Что, поедем, или у вас есть еще дела в городе, хм? — Нет, я все сделала, — отчиталась я, занимая пассажирское место в салоне авто.       Когда машина тронулась с места, проехав пару кварталов, я заметила тот самый дом, в котором жил старик-индеец, но куда больше меня поразил останавливающийся возле него джип. Водитель выходил из машины, но я отвела глаза: не хотела знать, кто именно из Учих решил навестить старика, а может, не хотела тешить себя надеждами и испытать разочарование.       Дорога обратно показалась куда короче, так всегда бывает, когда впереди ожидает отдых. Внутренний двор Гаррисон-Борг заполнили машины, так что Дейдара долго ругался, пока искал место для парковки. В просторном холле особняка собралась внушительная компания в составе Конан, Хидана и еще четырех мужчин, которых мне прежде видеть не доводилось. Дейдара сразу направился к ним, пожимая руки, а я с ужасом смотрела на Мадару. Животное расположилось в углу, вытянув передние лапы и опустив на них голову, казалось, его ничего вокруг не интересовало. Хаюми обратила на меня свое внимание. — Мелинда, идите, я вам представлю наших гостей.        Мне ничего не оставалось, кроме как выполнить ее, скорее требование, хотя очень хотелось остаться одной и обдумать все, что стало известно, касательно этого дома. Первым мне представили рыжего, с усыпанным пирсингом лицом, что, кстати, ничуть не портило его красивых волевых черт. Этим мужчиной оказался Яхико, как я помнила, именно этим именем Гретта называла жениха Хаюми, и они действительно прекрасно смотрелись вместе. Второй был чуть повыше Яхико, но гораздо худощавее, с красными волосами, челка которых закрывала глаза, звали его Нагато Узумаки, что не могло не поражать, ведь одного Узумаки я знаю как облупленного. Третий, маленького роста молодой человек с чисто детскими чертами лица и удивительно большими искрящимися глазами кофейного цвета, Сасори Акасуна, и последний, но не менее значимый для Хаюми человек, поскольку, как выяснилось, он занимается ее финансами и следит за расходами, — Какузу. По словам Конан, все они прибыли, чтобы развлечься на охоте с волками.       Обменявшись парой любезностей, я поспешила покинуть пышное общество, сославшись на усталость и плохое самочувствие после длительного пути. Возражать никто не стал, и я поднялась в свою комнату, снова доставая бумаги, присланные Шикамару. Меня смущали некрологи, по которым сложно было понять, что случилось на самом деле: говорилось о несчастном случае, но вскользь упоминались ножевые ранения, что напрямую опровергало этот факт. Чтобы разобраться с этим, нужна была дополнительная информация, которой я на данный момент не обладала, и молила Бога, чтобы Шика сделал все, как можно скорее. Должно быть, журналистика мое прямое призвание, кровь просто закипала от предвкушения того, что удастся раскопать. Стоит тщательно подумать об этом в Лондоне. Мои размышления прервала Ино, вихрем ворвавшаяся в комнату. Подруга была взбудоражена до крайней степени. — Господи, Мел, ты их видела? — затараторила она, хватая меня за руку. Глаза горели неподдельным восторгом, а дыхание сбилось. — Видела кого? — не совсем поняла я суть вопроса и в ответ получила неудовлетворенную гримасу подруги. — Этих ребят, что приехали сегодня! Я в восторге, они такие красавчики, просто глаз радуется! Не все, конечно, Какузу, например, заставил меня испугаться, у него все лицо в шрамах — это жутко, а вот Яхико, у-ум, да я чуть не умерла от восторга! — свет на ее трепет был пролит в полной мере, и мои губы искривила едкая усмешка, как бы она запела, увидь хоть одного из Учих. — Яхико жених Конан, Ино. Тебе ничего с ним не светит, — оповестила я влюбчивую подругу, и она надула губы. — Вот так всегда! Лучшие уже заняты. — Я задумалась над ее словами, вновь мысленно возвращаясь к своим знакомым Учихам, а ведь и правда, они должны быть заняты, ведь таких красавцев никто мимо не пропустит. Стало заметно хуже с настроением, стоило этой мысли сформироваться в сознании. — Где Наруто? — сменила я тему. Ино плохо на меня влияет, я начинаю париться из-за мужчины, которого толком даже не знаю. — В библиотеке. Знаешь, Мел, с ним что-то не так, он как бирюк, ей-богу. Весь день нудит, у меня даже голова разболелась от его нытья, — посетовала блондинка, присаживаясь на край стола, только теперь заметив бумаги, которые лежали у меня на столе. — А это что? — Информация, которую Шикамару прислал, вот, изучаю, — пожала я плечами. — Ску-ко-та! — протянула Яманако, отбросив длинный хвост за спину. — Это наша работа, Ино, и мы должны ее выполнять, — мой голос приобрел ноты поучительного характера; Ино закатила глаза. — Знаешь, если я не напишу одну статью, мир не рухнет, а вот если я не выйду замуж, моя мамочка ох как расстроится. — Я не смогла сдержать смеха. В своей беспечности Яманако могла дать фору на тысячу очков, что порой бывало очень забавно. Мне нравилось с ней общаться. Не смотря на ветреный характер, она всегда могла поднять настроение. Но все же, меня беспокоил Наруто: с ним действительно творилось что- то неладное. Оставив Ино разбираться с бумагами, чему она была крайне не рада, я направилась в библиотеку.       Блондин, сравнение которому подходило только солнечное, был мрачнее тучи. Он склонил свою светлую голову над столом с раскрытой книгой, разместившейся на его поверхности, но ничего не видел перед собой. Этот взгляд, устремленный вглубь самого себя, мне уже доводилось видеть прежде. На втором курсе колледжа Наруто безответно был влюблен в одну мадам, которая мне откровенно не нравилась, но ведь сердцу не прикажешь, так ведь. В общем, страдал наш золотой друг просто ужасно, сердце кровью обливалось, видеть его в таком состоянии, но Наруто — человек упрямый и смог-таки покорить надменную красавицу, правда отношения продлились не долго, и стоило узнать ее ближе, как парень с ужасом осознал, что за змею на груди пригрел. Расстались они достаточно скоро, по его собственной инициативе, а теперь, похоже, ситуация повторялась. Я положила руку ему на плечо. — Эй, парнишка, ты тут такого задорного блондина не замечал? — Наруто поднял на меня голубые глаза, полные боли, и вымученно улыбнулся. — Привет, Мел, рад, что вернулась. — Черт! От его тоскливого голоса мне захотелось разрыдаться, вот как душевные терзания одного человека способны так взбудоражить мою кровь? — В чем дело? — Наруто не отвечал, просто смотрел перед собой. Сколько лет его знаю, он никогда не умел держать свои чувства, какими бы они ни были, в секрете от окружающих, чужие тайны парень хранил свято и никогда не выдавал. — Наруто, даже Ино заметила, что с тобой что-то не так, а это уже показатель. Ты ведь знаешь, я всегда помогу, если у тебя неприятности. — Да, нормально все, — отмахнулся блондин, но прозвучало это крайне неуверенно. Вытягивать слова щипцами тактика, которая на нашем Узумаки не сработает, оставалось только ждать, когда эта светлая голова созреет, чтобы выговориться. — Хочешь, я тебе байку расскажу? Узнала в городе, только не ржи, как полоумный! — предупредила я, и в глазах Наруто мелькнули искры интереса. — В общем, говорят, что в этом доме живут люди-звери. Они нападают на людей и убивают их, никого не оставляя в живых, страшные создания Маниту!       Я пыталась придать голосу страшного шепота, чтобы походило на страшилку, но Наруто как-то нахмурился, что мне совершенно не понравилось. — Это не байка, Мел, это старая легенда, ей уже несколько сотен лет, если не больше. — Да что такое происходит с этим сосредоточием позитива? Прям, хоть бери за волосы и выбивай из него дурь, головой об стол! — Думаешь, культура, которая насчитывает тысячи лет, пустой звук? Все легенды и придания основаны на глубоком анализе природных явлений и исторических событий, так что я бы прислушался, если бы услышал такое от индейца.       Меня покоробило от святости его веры, даже стыдно стало за свое недоверие, но мне все равно никак не удавалось поверить в такую возможность. А Наруто снова погрузился в себя, оставив меня наедине со своим позором. Приз за глупость мой! — Маниту, значит. — Я резко дернулась, Наруто тоже обернулся, не ожидая, что кто-то нас услышит. — Интересная история.       В дверях библиотеки стояла сама Хаюми, собственной персоной, с неизменным серьезным выражением лица и холодным блеском янтарных глаз, от которого мурашки по коже бежали, но все же — она была необыкновенно хороша. — Я слышала эти легенды и даже знаю, откуда они пошли, — вновь заговорила Конан, проходя в комнату и запирая за собой дверь. Наруто воодушевленно поднял голову, даже плечи распрямились, меня такая смена настроений удивила, и стоило взглянуть в его небесные глаза, чтобы удостовериться в своих предположениях. Да ну! Не может быть, чтобы наш Узумаки влюбился в Хаюми! Я не готова и не согласна в это верить, хоть пытайте. Боже, как же жаль эту нежную натуру, вечно он выбирает не тех женщин, с которыми стоило бы иметь дело. — Маниту действительно старая легенда индейского народа, которая, возможно, имеет под собой определенные основания. Скорее, это такая же история, как и вампиризм в Европе. Эти места издревле населяли койоты и прочие дикие животные. Как следствие, они нападали на людей и кусали, кого-то убивали. Современные ученые считают, что Маниту — это ничто иное, как бешенство, передавшееся человеку от животного, через укус. А что касается Гаррисон-Борг, прежние владельцы держали волков, как и я. Животные чуждые местной экосистеме ввергали коренной народ в ужас, вот так и появились эти байки.       Конан закончила свою речь, и я нашла в ней совершенно здравый смысл и логику, пожалуй, даже я не смогла бы лучше сформулировать. Наруто несколько раз удивленно моргнул, нахмурив брови. — То есть, семейство Борг держало волков? — уточнил он, Конан рассмеялась, и ее голос сотнями серебристых колокольчиков растекся по комнате. — Нет, семейство Борг были весьма заурядными и скучными людьми, я говорю о тех, кто жил здесь после них. Вы ведь в курсе, да, Мелинда? — женщина перевела на меня хищный взгляд, и меня бросило в дрожь. Честно признать, я теперь и не знала, кого бояться больше, огромного волка или его хозяйку. — Да, я получила такую информацию, но не была уверенна в ее достоверности, но благодарю, что развеяли сомнения, — весьма любезно, но холодно ответила я, не уступая Конан в искусстве детской игры в гляделки. Она еще смотрела мне в глаза, несколько секунд, но потом отвела взгляд, и я в тайне порадовалась маленькой победе, пусть знает, что меня не запугать, и если я найду подтверждение того, что особняком она владеет незаконно, эта история всплывет в прессе. А учитывая то, как широко известна ее фамилия, вся мировая общественность возмутится. — Всегда пожалуйста, — улыбнулась Хаюми, и в ее улыбке было достаточно яда, чтобы отравить всех собравшихся. — Я, собственно, зачем вас искала, господа журналисты, сегодня особенный ужин, в честь приезда моих гостей, так что дресскод соответствующий, будьте добры не опозорьте меня.       Ужин выдался и правда потрясающим, но все равно витала в воздухе некая напряженность, не смотря на то, что собравшиеся за столом гости весело общались, игнорируя нас, как существо посторонних их кругу. Однако Ино смогла произвести впечатление: она умудрялась выдавать реплики по любому вопросу, затронутому в оживленной беседе. В погоне за достойным супругом, моя подруга прилагала все усилия, чтобы произвести благоприятное впечатление, она была прекрасно осведомлена в биржевых котировках, банковских сводках, автомобилях и прочих, чисто мужских увлечениях. Ей даже удалось поспорить с Какузу относительно вложения средств в одну малоизвестную азиатскую компанию, которая, по заверениям Яманако, была способна принести большие дивиденды, хотя Какузу отчаянно сопротивлялся ее доводам, в итоге вынужден был признать, что блондинка права.       Вообще, Яманако была королевой этого вечера: удачно убранные волосы открывали ее тонкую шею, оголяя спину, под глубоким вырезом на спине, то самое голубое платье, которым она не успела пощеголять на кануне, идеально ей шло. Девушка купалась в лучах внимания, подбадриваемая одобрительными репликами Хидана и Дейдары, она сияла как сотни тысяч звезд. Такое общество ее непосредственное место, чего нельзя было сказать о нас с Наруто. И если последний был угрюм по причине тайной любви к хозяйке дома, то я совершенно не чувствовала себя в своей тарелке. Единственное коктельное платье, которое я прихватила с собой, темно-синего цвета с узкой юбкой, квадратным вырезом горловины и рукавами три четверти больше подходила для похорон, чем для такого ужина.       Я рассеяно ковыряла вилкой салат, пытаясь не обращать внимания на те неодобрительные взгляды, которыми меня одаривали новые гости Хаюим. Сасори так вообще не отрывал от меня глаз и постоянно о чем-то шептался с Нагато — это напрягало. Я снова чувствовала, что полностью лишилась аппетита, хоть и была голодна как никогда прежде. Мой второй день без еды, не считая пары круасанов за завтраком. Они оценивали меня, решая, подхожу ли я, это отчетливо ощущалось в их колких взглядах и выводило из себя. Мне хотелось скорей остаться в полном одиночестве, такого презрения я не ожидала получить от воспитанного общества.       Внезапно бурные речи и споры были прерваны пронзительным воем с улицы. Мадара, который лежал в углу и наблюдал за всем происходящим, мгновенно напрягся, а Ино вскрикнула от неожиданности. Все-таки встреча лицом к лицу с диким животным не осталась для нее незамеченной. Хидан отложил приборы, вытирая рот салфеткой. — Должно быть, парни что-то не поделили, — вымолвил он и поспешно поднялся с места, за ним последовал и Дейдара.       Но напряжение за столом сохранилось. Друзья Хаюми, да и она сама переглядывались, что казалось очень странным, раз это ее питомцы. Вскоре вой повторился, но теперь на него ответили. Сасори и Нагато, не говоря ни слова, поспешно удалились вслед за Хиданом и Дейдарой. Было видно, как напрягся Мадара, шерсть на загривке встала дыбом, и сам он ощетинился грозно рыча. — Думаю, стоит перейти в другую комнату, — пролепетала Хаюми, подозвав девушку из прислуги и потребовав подать напитки в курительную комнату.       Подражая примеру Конан, гости потянулись в соседний зал, отделенный от коридора толстыми стенами, увешенными головами трофейных животных. Кого только не приютили эти стены: и оленей, и койотов, и жирафов, и кабанов, и львов, со своими собратьями кошачьей породы. Мне стало плохо, я чувствовала, как тошнота подкатывает к горлу, что усугублялось красочным рассказом Хаюми об их совместном с Хиданом сафари в Намибии. Меня передергивало от каждого слова, сорвавшегося с ее губ, я никогда не понимала, как можно с таким воодушевлением пересказывать кровавые сцены с убийством невинных животных, к концу ее речи, я готова была упасть в обморок.       Отлучившиеся господа вернулись и выглядели весьма потрепанно. Мадара тут же принялся их обнюхивать и недовольно рычал, фыркая носом. Яхико напрягся, но поспешил исправить положение, предложив всем выпить бренди. Одежда занимавшихся успокоением животных мужчин оказалась разорвана, по большей части их тела прикрывали только ее ошметки. Дейдара оказался укушен в руку, Хидан отделался глубокими царапинами по торсу, как и Нагато, а у Сасори красовался отпечаток пасти на боку, но они были в приподнятом настроении, совершенно не замечая, что пачкают ковер и мебель собственной кровью.       Бренди был разлит по бокалам и предложен всем собравшимся, я тому не исключение. Перед тостом, Хаюми поведала важную весть, что завтра в шесть утра начинается сезон охоты в Гаррисон-Борг, и приглашала всех желающих. Наруто, естественно, согласился, кажется, теперь он не мог оказаться от Хаюми на значительном расстоянии, Ино тоже пришла в восторг. Меня такая перспектива не радовала, но я не посмела отказать. Однако стоило крепкому напитку попасть в желудок, мне стало гораздо хуже, чем было до этого. Голод и усталость сделали свое дело. Я не помню, что было дальше, голова кружилась, и все было словно в тумане, знаю только, что Хидан отнес меня в комнату и уложил на кровать, а потом я провалилась в глубокий сон.       Вокруг было темно, только неясный источник света тускло освещал большую кровать, на которой я лежала, привязанная по рукам и ногам к угловым стойкам. Рот мой был заткнут кляпом, так что я не смогла выговорить ни слова, а только невнятно и гулко мычала. Когда первый шок прошел, я смогла ощутить боль, тело неистово ломило, словно конечности выкручивали по суставам, и было дико жарко, словно кровь закипела в венах, но перед глазами стояла пелена.       Я не сразу поняла, что полностью обнажена, а тело мое разорвано в кровь, и она заливает грудь и бедра, но боль я чувствовала другую в сотни раз сильнее, исходящую из глубины организма. Я попыталась дернуться, но ничего не вышло: толстые веревки надежно фиксировали запястья и щиколотки, а потом перед кроватью я увидела мужчину. Он был высок ростом и тоже обнажен, его возбужденная плоть упиралась в живот, подрагивая от избытка крови. Лица его я не видела, но смогла разглядеть длинные волосы, растрепанные во все стороны, точно он только с кровати поднялся, а еще я видела его рот. Он скалился, не улыбался, у него были острые зубы, как клыки дикого зверя и губы были перепачканы кровью. До меня не сразу дошло, что эта кровь моя собственная.       Тело скрутил спазм боли, от которого я протяжно взвыла, а мужчина будто только радовался этому. Я плавилась в раскаленной лаве собственного тела, меня била дрожь, а я никак не могла вырваться. Это пугало и приближало приступ паники. Я хотела бежать, куда глаза глядят, только бы подальше отсюда. Мужчина сделал шаг вперед, и у меня сердце пропустило пару ударов, я с ужасом поняла, что именно он намерен со мной делать. Он разместился у меня между ног, раздвигая их еще шире коленом, а потом без предупреждения вошел в меня.       Боль была адской, словно внутренности разрывали на части, я билась в конвульсиях, но никак не могла его с себя сбросить, а он продолжал насиловать меня, неистово рыча. По щекам текли слезы, я не была способна сдерживать их, я хотела умереть, только бы не испытывать этого ужаса, я хотела больше ничего не чувствовать.       Я резко распахнула глаза, резко поднимаясь на кровати, и не сразу поняла, где я и что происходит. Сердце отчаянно билось в груди, а пульс выбивал бешеную какофонию в висках, тело била крупная дрожь. Коктельное платье, в котором я по прежнему прибывала в объятьях мягкой постели, пропиталось липким потом страха и теперь неприятно липло к коже. Мои глаза блуждали по комнате, в надежде заставить мозг поверить, что это только сон, но боль в костях не отпускала, меня продолжало неистово ломать изнутри, а кровь кипела, точно ее старательно нагревали. Взбудораженный разум все же осознал все случившееся и постепенно начал посылать успокоительные сигналы расшатанным нервам.       Я шумно выдохнула, вытерев пот с лица и убирая прилипшие к нему пряди волос, только тогда я взглянула в окно, за которым сияли миллиарды звезд. Из-за оконного стекла на меня смотрел Мадара, своими пронзительными черными глазами, в которых я даже смогла разглядеть свое отражение. Волк скалился, и меня снова обуял ужас: стекло не остановит зверя, если он пожелает броситься на меня, а у Мадары было достаточно места для маневра, на толстой ветке того самого раскидистого дуба, который не внушал мне доверия еще с утра. Он толи фыркнул, то ли невнятно рыкнул, но я была готова поклясться, что он смеется надо мной, будто знает, какие кошмары терзали мой разум, и его это откровенно забавляло. Встряхнув головой, он спрыгнул с ветки, а когда я подбежала к окну, животного уже не было поблизости.