Queer

Дни шли незаметно, недели бежали, популярность Сехуна начала затмевать опытных моделей агентства. Постоянные фотосессии, выезды в другие города для прекрасного фона, съемки у моря или в горах. График был черт пойми каким, но его все устраивало. После выпуска ежемесячного журнала с Луханом, у Сехуна появился свой фансайт, из-за чего он ловил косые взгляды коллег, которые нервничали, боясь потерять свой статус. Поклонники настойчиво писали письма, изредка его узнавали на улице и просили автограф или совместное фото. Да, это определенно нравилось ему, но что-то все равно смущало. Лухан. Как назло, дороги часто сводили их вместе, но они тщательно игнорировали друг друга, проходя мимо. Вопрос об их отношениях стоял и по сей день, но оба отнекивались, и даже выложенная фотография Кенсу в коридоре их не волновала. - Ты сегодня какой-то напряженный, - произнесла девушка визажист, нанося на мягкую кожу тональный крем, - нервничаешь? - Да, я успел отвыкнуть от съемок с девушками, - хмыкнул О. - Мой брат лучше любой девушки, не злись на него, ладно? Сехун и не злился, просто не хотел видеть его и сталкиваться. Встреча с этими большими глазами заставляла нервничать и давиться воздухом, и это, как всегда, не нравилось ему. Сехун чуть наклонился и скрестил руки на груди, поза подчеркивала его мужественность, и фотограф положительно кивнул, сделав пару снимков. Девушка-модель стояла рядом и кокетливо смотрела на него: хватала под руку или делала вид, что поправляет запутанную челку, улыбалась и была очень милой. Эта фотосессия должна была быть одной из самых обычных, но стоило только дверям открыться, а Лухану пройти на площадку, так в воздухе тут же повисло что-то электрически-тяжелое. Сехун тут же отвернулся, пытаясь завести диалог с девушкой, лишь бы лишний раз не смотреть на вошедшего парня. - О, Лухан, - фотограф остановил съемки, - не хочешь присоединиться? - И тогда весь интернет будет обсуждать ориентацию Сехуна, - произнес парень с пепельными волосами, который стоял позади Лу. - Чонин, тебя я тоже рад видеть, какими судьбами? - У нас с Луханом здесь фотосессия после вас, решили прийти пораньше, - парень по имени Чонин широко улыбнулся и посмотрел на Сехуна, взгляд которого был непроницаемым и тяжелым. "У нас с Луханом", да, было бы глупо думать, что Лухан на этом остановится или так же будет сниматься один. Когда такое было? Правильно, крайне редко. - Хорошо, приступаем ко второй части, ребят, переодевайтесь. Сехун с девушкой направились к раздевалке, где им выдали новую одежду, и те почти сразу же вернулись на площадку, перейдя в другую часть. Черный кожаный диван, такой же темный деревянный столик, на котором стояли цветы и бокал красного вина. Юноша сел на диван, который прогнулся под тяжестью тела, и расстегнул верхнюю пуговицу на белоснежной рубашке. Девушка в откровенном черном платье села рядом и закинула ногу на ногу, показывая камерам идеальную фигуру. Свет, фотоаппарат, начали. Лухан с Чонином сели неподалеку, внимательно наблюдая за процессом. Сехун же усмехнулся, подумав, что сейчас он покажет этому мальчишке все, на что способен. Легкие прикосновения, страстный взгляд и откровенные позы. Девушка тянет молодого парня за галстук, а тот останавливается в нескольких миллиметрах от ее шеи. Потом, все же уверенно целует ключицу и проводит кончиками пальцев по ее руке от плеча вплоть до кисти. Остановившись, сплетает пальцы в замочек и дерзко смотрит в объектив, а потом и на Лухана. Рука девушки ложится на чужое колено, ее кольца на изящных пальцах игриво сверкают от света софитов. - Кто такой Чонин? - прошептал в губы Сехун, пытаясь донести вопрос только до нее. - Порно актер, - улыбнулась она и подняла руку выше, уверенно кладя ее на пах Сехуна. Лухан чувствовал, как его щеки горели, даже кожа на голове была словно огненная, но его лицо оставалось равнодушным, ровно до того момента, пока девушка не начала наглеть. Он тяжело проглотил слюну и хотел убить своего друга за то, что тот притащил его сюда. - Даже я себе такого не позволял, что она творит? - и все же, парень не выдержал. - Ну, чего ты? Ревнуешь? - Чонин усмехнулся и толкнул друга в плечо, - не думаю, что он получает удовольствие от этого. - Да ты только посмотри на его довольное лицо, - голос стал чуть громче, - бесит меня это. Атмосфера располагала. Даже Лухан чувствовал ее, запах кожи и дерева и кисловатый аромат вина, которые витали в воздухе и заставляли модель напрячься. Он сразу же вспомнил, какой Сехун чувствительный на запахи, и его брови начали хмуриться. - Лухан, - позвала его сестра, - пошли, я начну накладывать макияж. Лухан еще раз посмотрел на страстную парочку, покривил губами, позвал Чонина с собой и направился вслед за сестрой. - Порно актер? Порно? Актер? - спрашивал Сехун у своего отражения в зеркале. Отчего-то он даже начал метаться из стороны в сторону, пытаясь выгнать из головы ненужные образы. Он зарылся в одеяле и буквально хотел кричать. Ревность поглощала его с головой, и он все больше и больше злился. И, конечно же, не из-за этого Чонина, а из-за того, что ревнует. От девичьих прикосновений, в груди, да и в обтягивающих штанах, ничего не екнуло, бесило даже это. Сехун схватил журнал, который валялся возле кровати, открыл страницу с красивой девушкой в нижнем белье, представил, как эта самая девушка крадется к нему и тянется за поцелуем. Представил? Да. Удачно? Не очень. Стоило этой выдуманной девушке приблизиться, дотронуться до его губ в своих фантазиях, так она сразу превратилась в парня, да, того самого, по имени Лухан. Он так же, как и тогда, на лавочке, облизал губы, которые были в пломбире, поежился и поднял подбородок, прося о поцелуе. И Сехун точно так же начал засасывать его губы, чтобы в полной мере почувствовать сладкий, отдающий ванилью, вкус. Юноша встряхнул головой и зарылся пальцами в волосы. Лухана не было, поцелуя тоже, во рту был привкус недавнего кофе, в голове все такая же каша. Он поставил перед собой преграды, которые не хотел рушить. Он поставил забор, который должен был защищать его от этого маленького дьявола. Истеричный, нервный, нахальный, громкий. Но в мыслях Сехуна была некая неопределенность. Неужели Лухан такой? Испортила популярность? Притворяется? Или всегда таким был? "Настоящее имя: Лухан. 20 апреля 1990 год, Пекин/Китай, 178 см. Семья: сестра и мама. Хобби: работа." - читал Сехун на фансайте и удивлялся краткости. Никакой подробной информации, никаких фактов, никаких обсуждений о его жизни. "Настоящее имя: О Сехун. 12 апреля 1994 год, Южная Корея/Сеул, 183 см. Семья: неизвестно. Хобби: неизвестно." - читал Лухан на фансайте и удивился краткости. Он закрыл крышку ноутбука и посмотрел на сестру, которая прошла в комнату. - Вы хорошо общаетесь? - спросил парень, - расскажи мне что-нибудь о Сехуне. Сестра села на край кровати и убрала влажное полотенце со лба брата. Положила новое, холодное, заглянула в тусклые глаза и почувствовала жар его тела, даже не трогая его. - Он очень простой, заботливый, часто спрашивает как у меня дела, улыбается, - девушка задумалась, - мне кажется, он хороший человек. - А его семья? - Я ничего о ней не знаю, - честно ответила девушка, - почему бы тебе самому у него не спросить? Лухан скривился и отвернулся, не желая отвечать или как-либо объясняться. Температура по вечерам стала привычным явлением, а также усталость и низкое давление, сейчас Лухан болел часто. Стоило только прийти домой, и он как будто начинал угасать. Бледная кожа, темные круги под глазами, которые все чаще становилось тяжелее скрывать, такие же бледные губы, и потрепанный вид на пару с воспаленными глазами. Нужно больше спать, понимал он, но как? Когда съемки с Сехуном до сих пор крутились у него в голове. Сейчас он хотел бы просто с ним подружиться, но прекрасно понимал, что сам все испортил. Сказал много лишнего. А после последней, брошенной в спину фразы, он наверняка думает, что Лухан меркантильный или алчный. Паршиво. Ведь Лухан не являлся таковым. Дни перестали лететь незаметно, они, казалось, длились вечность. Сехун заметил отсутствие Лухана в коридорах и на площадках, Чанель сказал, что тот заболел и Сехуну стало как-то грустно. Парень начал думать о его состоянии и возможных болезнях. Переутомился? Отравился? А может, что-то серьезное? Для Лухана работа была всем, он не мог просто так не прийти, не так ли? - Сехун, - парень почувствовал руки, которые обвили его плечи, - привет. Сестра Лухана как обычно, приветливая и радостная. Такие же большие глаза и аккуратный носик, только характер дружелюбней и вид светлее. И почему она лесбиянка? - Как дела у Лухана? - радостное лицо девушки испарилось, оставив только грусть. Она села на скамью и Сехун сел с ней рядом. - Болеет, но скоро поправится, - она натянуто улыбнулась, - а ты как? - Чем болеет? - Ох, чем только не болеет. - Ясно... - повисло неловкое молчание. На улице была прекрасная погода, именно такая, какую любил Сехун. Солнечный запах и зелень, он бы обрадовался, но ему этого было мало. Запах пломбира был сейчас необходим, как и сладкий запах Лухана. А может и его сладкие губы. Преграда сама по себе начала рушиться. - Не хочешь навестить его? - Нет, - категорично ответил парень. - Сехун, - девушка дернула его за руку, - Лухан не плохой человек, он совсем не такой, не обижайся на него. - И какой же? - Он... он очень устал, наша семья сейчас не в лучшем положении, поэтому ему приходится сильно стараться, - голос сестры стал значительно тише, в нем слышалась искренность и печаль. - Он капризный, эгоистичный и слишком высокого о себе мнения, да он меня вообще за пустое место считает, а я еще должен приходить и навещать его? - Прости за него, - она опустила голову, - он так одинок, а сам хочет быть таким сильным и грубым, но он так слаб... Сехун нервно массировал свою переносицу и думал на тему "как правильно поступить?". Хотя, по факту, уже было поздно отступать, он стоял возле дома Лухана с пакетом фруктов в руках, но все еще сомневался. Сделал шаг, нажал на дверной звонок и тяжело выдохнул, пытаясь успокоить свое быстро бьющееся сердце. - Здравствуйте, - поклонился Сехун, увидев взрослую женщину, - меня зовут Сехун, я пришел навестить Лухана. - Опять фанат? Давай-ка, уходи по-хорошему, - Сехун облегченно выдохнул и мысленно поблагодарил женщину, теперь его не будет мучать совесть, что он не пришел, его просто не пустили. - Мама, впусти его, это наш друг, - сестра Лухана испортила все, - проходи, Сехун. Парень натянуто улыбнулся и прошел за девушкой. Она указала на комнату и тут же удалилась куда-то. Наверное, вместе с ней и удалились все нервные клетки Сехуна. Последний глубокий вдох и он поворачивает дверную ручку, открывает дверь, проходит внутрь и сразу же закрывает ее. - Я хочу побыть один, - первое, что услышал Сехун. Он увидел на кровати закутанного с головой в одеяло Лухана и замер. Кажется, ему дали второй шанс уйти. - Хорошо, прости, - тихо ответил Сехун, положив пакет с фруктами на пол, - поправляйся. Все в груди словно пропиталось болью, и с бешено колотящимся сердцем, Сехун хотел как можно быстрее выбежать из этого дома. Он понятия не имел, что такие чувства смогут настигнуть его, он так боялся их. - Сехун? - ответом послужила тишина, - Сехун, стой. Лухан привстал и прищурил глаза. Сехун повернулся, посмотрел на него, и, набравшись храбрости, подошел к кровати. - Твоя сестра сказала, что ты болеешь, я решил прийти, - парень посмотрел по сторонам и заметил, что комната была самой обычной. Никакого дорогого ремонта, пафосных стеллажей, плакатов с его лицом... Хотя парочку небольших фотографий он все же заметил. Тех самых, на которых был он и Лухан, на лавочке, целующие друг друга и держащиеся за руки. - Зачем? - Лухан хмурил брови и искренне не понимал. - Просто так, - недовольно ответил Сехун, - ну, я пошел, отдыхай и не болей. - Нет, - парень схватился за чужую руку, - Сехун. Лухан потянул его к себе и прижался всем телом, кладя голову на широкую грудь. Сехун оторопело расставил руки в стороны, не ожидая такого действия и не зная, что делать. И только через несколько секунд положил одну руку на плечо Лухана, а вторую на макушку. Этот пломбир, смешанный с запахом лекарств, ему безумно нравился этот запах. Вся комната была пропитана им и Сехуну не хотелось уходить. - Я хотел извиниться... за "пустое место" и за все остальные слова, - Лухан отстранился и посмотрел в грустные глаза, - это было сгоряча, я так не думаю. Сехун покивал головой и решил промолчать. Еще раз посмотрел в сторону снимков и задался вопросом "почему именно они?". Увидев, куда он смотрит, Лухан опустил голову вниз, дабы скрыть свои розовые щеки. - Это... я... - слова будто вмиг растерялись, - думаю, ты был прав. Я убеждал не тебя, а себя. - Я... тебе нравлюсь? - от такого вопроса все внутри перемешалось какими-то волнами, а щеки Лухана стали не розовыми, а огненно-красными. - Наверное, - Лухан почесал затылок от неловкости, - только не смейся, не издевайся и ничего не говори, это пройдет. А пока, просто здоровайся со мной в коридорах, я больше не буду таким противным. Теперь все было в руках Сехуна. Ответить тем же? Сказать? Сехун не знает, просто молчит. Но эта тишина давит, особенно на Лухана. Сехун не может подобрать ни одного подходящего слова. Если только "Это пройдет" - но данная фраза ему совсем не нравится. Хотел ли он быть с ним и ответить взаимностью, он не понимал. Пытался прислушаться к своим чувствам, но все еще молчал. А потом неожиданно громко заиграла музыка в кармане, и Сехун сразу же ответил на звонок. Честно говоря, Лухан давно так не удивлялся. Как только Сехун ответил на звонок, он тут же начал разговаривать с кем-то на английском, причем с таким хорошим акцентом. Первое, что пришло в голову - звонок по работе. Возможно, его пригласили куда-то заграницу? Лухан старался понять хоть какие-то слова, но Сехун так быстро и нервно говорил, что он понял только "Что? Почему? Помоги, Крис." - Найди мне новую квартиру, - Сехун ходил по комнате и то и дело хватался за голову, - Крис, помоги мне, найди мне новую квартиру, и к черту скромность, я хочу хорошую квартиру и машину. - И покупать тебе я ее буду? Мелкий, ты совсем охренел, - голос на том конце звучал раздраженно. - Крис, я вернусь к отцу, но дай мне еще немного побыть здесь, я хочу квартиру и машину, сколько времени это займет? - День, а пока, не возвращайся домой, люди отца уже там, новый адрес напишу в сообщении завтра. Как только Сехун убрал телефон обратно, сразу же увидел надутые губы Лухана и его скрещенные руки на груди. - Что еще за Крис? Откуда ты так хорошо знаешь английский? - Ревнуешь? - Сехун улыбнулся и почувствовал себя каким-то крутым и загадочным. - Нет, - Лухан отвернулся, дабы скрыть свое недовольное выражение лица, - вовсе нет. - Это мой старший брат, - парень сел рядом, поворачивая к себе Лухана, - у меня их четверо, и моя семья живет в Америке, поэтому так хорошо знаю. Юноша вскинул бровь и повернулся, не веря своим ушам. Четыре старших брата, семья в Америке, такого он и подумать не мог, но ему было очень интересно. Все, что связанно с Сехуном – интересно и хочется знать еще и еще. Больше информации, и хранить ее, ни с кем не делясь, потому что Лухан по натуре очень жадный. Он увидел, как Сехун снова достал телефон и начал кому-то звонить. Одна попытка, вторая, ищет какой-то номер, шипит и в итоге дозванивается до кого-то. И когда Лухан слышит просьбу о бронировании номера в каком-то отеле, сразу же выхватывает телефон и сбрасывает вызов. - Тебе идти больше некуда? - У Чанеля выключен, а больше не к кому, - Сехун помотал головой, - мне нельзя сейчас домой. - Оставайся у меня, - не раздумывая ответил Лухан, - можешь принять душ, поужинать, дам тебе одежду и ляжешь… Мм… - С тобой? – еще одна подаренная улыбка и парень начинает таять. Все так и было. После душа и вкусного маминого ужина, Сехун вернулся в комнату вместе с Луханом, которому стало значительно лучше. Глаза блестели, губы улыбались, на лице румянец, а в голове один Сехун. Кажется, это было самое эффективное лекарство. А еще, он опять начал смущаться, когда тот стянул с себя домашнюю футболку, сказав, что не может спать в верхней одежде и лег у стенки, уткнувшись в экран смартфона. Лухан лег рядом, укрываясь вторым одеялом, и сразу отметил, что зря он его достал. Укрываться под одним гораздо лучше. Также, ему хотелось, чтобы Сехун как можно скорее уснул, и тогда, он бы смог дотронуться до обнаженного тела и посмотреть на его спящее лицо. Может, во сне он меньше хмурится? - Эй, смотри сюда, - Лухан отвлек Сехуна от какой-то статьи в интернете и указал ему смотреть во фронтальную камеру на телефоне. Сделал пальцами знак «V» возле лица и улыбнулся как кот. - Что? В инстаграм? Лухан, - юноша пытался остановить загрузку, но было уже поздно, - мы лежим в одной кровати и я почти голый, опять слухи поползут. - И что? Может, я хочу, чтобы они поползли, - улыбка сменилась на надутые губки, - жалко, что ли? От такой милой картины Сехун впал в ступор. Лухан был близко, очень близко, и лицо после вечернего душа было чистым и свежим, ни макияжа, ни маскирующего крема, парень был живым и выглядел очень красиво. Захотелось дотронуться, почувствовать под пальцами мягкость кожи. Преграды разлетелись на кучу осколков, он неосознанно потянулся рукой к лухановской щеке, а чужие глаза можно было сравнить с бермудским треугольником, Сехун пропадал в них и не мог найти обратной дороги. - Сехун? – дыхание Лухана остановилось на несколько секунд. Но Сехун не убирал руку, подушечками пальцев спускаясь к подбородку и неуверенно обхватывая, все так же не сводя взгляд и все так же не понимая, что творит. - Непривычно видеть тебя без макияжа, - все, что пришло в голову, - вот… Сехун опустил взгляд и снова вернулся к стенке, стянув с себя жаркое одеяло. Нервничал. Постельное белье было пропитано сладким запахом Лухана, а осознание того, что он лежал рядом и так близко, сводило с ума. Закрыв глаза, попытался уснуть, или хотя бы сделать вид, что спит. Лухан несколько раз позвал его, но парень ничего не ответил. Он не знал, сколько прошло времени, но после того, как еще раз услышал свое имя, почувствовал горячую ручонку, которая протиснулась между его рукой и ребрами. Лухан крепко прижался к нему и уткнулся носом в лопатку. Сердце замерло, как и мир в целом. Прикосновения отдавали затуманенной волной по всему телу, которая так мучительно останавливалась внизу живота. А когда Лухан легонько провел пальцами по животу, тело дернулось, среагировав на неожиданное прикосновение. Прерывисто выдохнув оставшийся в легких воздух, Сехун нахмурился и пытался отвлечься хотя бы в мыслях. Пробовал вспомнить какие-то китайские слова, правильно построить предложения, да все что угодно, лишь бы не думать о руке, которая плотно лежала и о горячем дыхании, которое обжигало лопатки. - Лухан, - шепотом произнес Сехун, не в силах убрать его руку, которая ласково гладила напряженное тело, вызывая озноб. Лухан поднялся выше и уперся носом в шею, стараясь вдохнуть полной грудью этот будоражащий аромат. Он почувствовал свой гель для душа и улыбнулся, подумав, что Сехуну прекрасно подходит этот запах. А потом, набравшись смелости, он дотронулся губами до бледной кожи, туда, где заканчивались позвоночные косточки, туда, куда бы не стоило целовать. Сехун даже не подозревал, насколько было чувствительным это место. - Лухан, что ты делаешь? - голос дрожал. - Соблазняю тебя, - он снова проводит носом по шее и прикусывает бледную кожу. Сехун повернулся и увидел блестящие бермудские треугольники, в которых играли чертята. Лухан - безумно красивый, не менее желанный, и чересчур соблазнительный. И эта модель удосужилась влюбиться именно в него? По правде сказать, льстило. На съемочной площадке Сехун еще мог оправдать себя работой, деньгами, и что все эти поцелуи были несерьезными… но что делать сейчас? Когда эти губы желанны не на площадке, а в самом опасном месте – в постели. Он начал цепляться пальцами за одеяло, злиться от такого желания, от бессилия. И прекрасно понимал, что если начнет, то не сможет остановиться, только не с Луханом. Лишь одна мысль о его обнаженном теле приводит в восторг, а что делать, если тот вдруг дотронется до него? Лухан привстал и немного навис над Сехуном, точно так же как и на первой фотосессии. Он наклонился к уху и прошептал, обжигая горячим дыханием: - Хочешь узнать, что я тогда хотел сделать с тобой? – уголок губ двинулся кверху. - В июньском выпуске? – Сехун отодвинулся, все еще боясь такой близости. - Угу, - Лухан улыбнулся, прикусывая нижнюю губу, - хочешь? После одобрительного кивка, он двинулся вперед, впиваясь губами в приоткрытые от удивления губы Сехуна. Почти сразу же проник языком, играясь с чужим, изо всех сил стараясь сделать этот поцелуй самым лучшим, внести страсть и больше никогда не отрываться. Сехун, снова почувствовав эти губы на вкус, начал давиться воздухом. Сердце пропустило несколько давящих ударов, а потом забилось так сильно, что удары отдавали в горло и виски. Лухан уперся ладонями в сехуновские плечи и почувствовал как его руки легли на бедра. Он с силой прижал старшего к себе, переворачивая на спину. Оказавшись сверху, решил, что с разумом покончено, с адекватными мыслями тоже, и что он ни в чем не виноват, раз его добровольно соблазнили. А после того, как услышал глухой стон Лухана, в глазах начало темнеть. Он жадно кусал чужие губы, не в силах насытиться ими, сминал в ладонях шикарные бедра и решил, что домашние шорты здесь совсем не в тему. Хочется чувствовать его кожу, видеть собственными глазами его тело. Ни одна фотография не сможет передать в полной мере всю его красоту и идеальность. С силой стянув футболку, Сехун наклонился к дерзко торчащим ключицам, поцелуй, второй, третий, сотый, тело оказалось еще слаще губ. А Лухану хотелось пищать от такой нежности. Сехун был внимательным, не позволял себе упустить и миллиметр сказочного тела. Позже, Лухан почувствовал, как чужие руки задевают резинку нижнего белья, и не сдержанно выдохнул, шепча имя Сехуна. Ему хотелось большего, хотелось зайти как можно дальше, хотелось спровоцировать на это младшего. - Я хочу тебя, Сехун, - на выдохе произнес старший, - я очень тебя хочу. Второй раз можно было не повторять. Одним уверенным движением Сехун оставил парня абсолютно обнаженным. Тело трясло от возбуждения и желания. Вернувшись к губам, Сехун положил свою ладонь на полувозбужденный член Лухана и надавил, вырывая из уст старшего еще один уверенный стон. И совершенно неважно, сколько раз Сехун целовался с ним до этого, сейчас – это был первый поцелуй, который вызывал в теле дрожь и множество других чувств. А когда Лухан медленно провел языком по нижней губе, тот томительно промычал и надавил на чужой член сильнее. Обхватив пальцами в колечко и медленно спустившись вниз, он целовал покрасневшую головку. Старший прогнулся в спине, ощущая губы на самой чувствительной части тела. Младший втянул губами головку, а «колечко» пальцев спустил вниз, эффект в виде лухановского мычания появился сразу же. Он и сам был на взводе, ему хотелось принести как можно больше удовольствия этому красивому мальчишке, который сильно бесил его в последнее время. - Сехун, - дыхание Лухана сбивается, когда он чувствует членом стенки сехуновского горла, - Сехун… А когда чувствует влажные пальцы меж своих ягодиц, прогибается в спине. Томительное чувство сводит с ума и Лухан цепляется пальцами за карамельные волосы Сехуна, словно за жизнь. Когда один палец оказывается внутри, Лухан просит большего, когда второй, молит остановиться. - Ну, малыш, - Сехун вернулся к губам, - неужели не потерпишь? - Больно, Сехун, - Лухан хмурится и стыдливо закрывает лицо руками, - я не так часто… - Терпи, - он толкает пальцы как можно глубже, в попытке наткнуться на нужную точку, - я не смогу остановиться. Шепот Сехуна немного успокаивает, Лухан расслабляется и позволяет младшему продолжить. Он сам этого хотел и не может остановиться. Сехун усаживается между стройных ног и раздвигает их как можно шире. Спускает с себя домашние шорты Лухана и продавливает головку члена внутрь, давая привыкнуть. Чувствует тягучее удовольствие, которое разносится электрическим током по телу и смотрит в глаза. Слишком прелестные глаза. Тот все еще ежится, но не сопротивляется. Сехун кладет одну ногу Лухана на свое плечо и медленно, аккуратно, входит на всю длину. Замирает. Замечает, как глаза старшего начинают покрываться влагой и чувствует горечь сожаления, медленно выходит и резко толкается, и чертов воздух снова заканчивается в легких. От такой неожиданности Лухан привстал и попытался отстраниться, но Сехун лишь сильнее прижал его тело к себе. Толкается, и с сопроводительным стоном натягивает Лухана на себя, получая неописуемое удовольствие от тесноты. Сердце сбивается с привычного ритма, пульс сходит с ума и пускается вскачь наперегонки с мурашками. Сехун двигался превосходно, идеально, и так, как хотел Лухан. Меняя угол проникновения, не забывая о бесконечных поцелуях, о той нежности, что в нем еще осталась. Он не был диким зверем, но он словно обезумел, прижимая податливое тело к себе и шепча имя Лухана ему на ухо. Прикусывал мочку, засасывал вкусную кожу на шее, оставляя свои отметины. Мурчал, когда пальцы Лухана чесали его голову, и облизывался каждый раз, когда тот его целовал. Чувствуя такие плавные, и до головокружения правильные толчки, Лухан кусал свои губы и мечтал о том, чтобы Сехун не останавливался и не менял ритм. Спешить было некуда, он и так здесь, рядом, и уже никуда не уйдет. Такие мысли заставляли тепло разливаться по груди и даже улыбаться. Кто бы мог подумать, что младший такой чувственный в постели. Лухан отвечал тем же и это было прекрасно. - Ты совсем ничего не испытываешь ко мне? – шепотом спросил старший, помогая Сехуну смыть ягодный гель для душа, - совсем? Сехун молчал и глаза Лухана снова стали грустными и потускнели. Он как-то печально улыбнулся и потянулся рукой к своей шее, разминая ее. Понимающе покивал головой и все так же тихо произнес: - Ничего, я привык, что меня только хотят, - в грудь начали долбить поступающие ноющие импульсы, - это.. так типично. При хорошем освещении, в душе, мокрый, Лухан выглядел еще лучше. Сехун внимательно разглядывал его с головы до ног и одновременно пытался подобрать нужные слова. - Ты красивый, ты нереально красивый, - начал Сехун, - и я не буду отрицать, что хочу тебя… давно хочу, - уточнил, - но я тебя совсем не знаю. - Никто и не хочет узнавать, - он продолжал грустно улыбаться, а потом открыл кабинку душевой и вышел, накидывая на себя огромное полотенце, - ты можешь оставаться сколько угодно, и пользоваться мной тоже… сколько угодно. С этими словами старший снимает дверь со щеколды и выходит. По дороге в комнату вытирает влажные волосы, подбирает с пола сорванные в порыве страсти вещи, надевает футболку и шорты. Падает на кровать и укрывается одеялом в надежде быстрее уснуть. Но слезы не позволяли. Они противно скопились в уголках глаз и намеревались вырваться наружу. Обидно. Ком стоял в горле, дыхание было тяжелым, Лухан замер и пытался успокоиться, боялся, что еще чуть-чуть и начнет громко рыдать. Но он молчал, а соленые капли медленно потекли по розовым щекам, опаляя кожу жаром. - Почему ты плачешь? – осторожно спросил Сехун и лег рядом, прижимая юношу к себе. - Просто… я устал, - ответил Лухан и накрылся одеялом с головой. - Не плачь, - Сехун стянул одеяло и повернул его лицо к себе. Обхватил в ладони и вытер слезы большими пальцами. А позже наклонился и невесомо поцеловал в губы, - я хочу узнать тебя, я не отказывал, я просто испытываю очень много разных чувств к тебе. - Я стараюсь всегда избавляться от таких чувств, ведь рано или поздно, я пойму, что со мной встречаются из-за внешности и/или популярности, я не хочу, чтобы с тобой вышло так же. Но Лухан понимал, что именно так и выходит, Сехун сам об этом сказал. Сколько раз он обжигался уже не сосчитать, сколько раз ему делали больно. С легкостью соглашались встречаться или же всеми возможными способами заполучали его. Но со временем становилось понятно, что эти парни всего лишь хотели внимания, покрасоваться с красивым мальчиком, показать всем, что Лухан достался им. И когда он снова позволял своему сердцу влюбиться, кошмарная история начала повторяться. - Эй, ты, - Сехун встряхнул его за плечи, - опять зазнаешься? Внешность? Популярность? Это и у меня есть, и квартира между прочим у меня хорошая, и машина есть, а в Америке еще одна. - Мм? – старший от удивления открыл рот. - И папа нефтяник, и мама судья, и у двух братьев свои компании, а один гений, который в свои двадцать три работает в лаборатории с учеными, - Сехун говорил медленно, - и как ты думаешь, за что любят меня? Внешность? Мой внутренний мир? Ха… Медленно, но до Лухана дошло. Сехун обнял его за плечи и тот лег ему на грудь, прижимаясь всем телом, ища заботы. Он начал понимать, что не один такой недоверчивый, и что младшему тоже тяжело открываться из-за такой статной семьи. Он поднял голову, чтобы посмотреть Сехуну в глаза, замер, пригляделся, и еще раз понял, насколько сильно он ему нравится. Эта холодность и хмурый взгляд, крепкие руки и жестокость в глазах. И как только от Сехуна начинает исходить тепло, взгляд смягчается, на губах плавится улыбка... Лухан начинает таять. Он хочет, чтобы Сехун смотрел так только на него. - Ты же понимаешь, что понравился мне не из-за денег? - он упирается холодным носом в теплую щеку, - я ведь только сейчас узнал. - Понимаю, - Сехун крепко обнимает его второй рукой и целует в светлую макушку, - а ты? Откроешься мне, чтобы я смог влюбиться в полной мере? Вместо ответа он получает еще один нежный поцелуй. Плавный, медленный, глубокий. Обхватывая пальцами щеку, старший закидывает ногу на Сехуна и жмется ближе, хоть и понимает, что уже некуда, но ему хочется еще. Еще и еще, настолько близко, на сколько это возможно. И Сехун с силой обхватывает его талию, лаская языком понравившиеся губы, и понимает, что от преграды уже ничего не осталось. *** Пляж, море, Сехун, Лухан, молочный коктейль. Что здесь можно придумать? Но Бекхен придумал больше, чем нужно. Хоть Лухан и бесился от того, что снимки в плавках - немного не его тема, что он не хочет, чтобы кто-то увидел его Сехуна в таком виде, но все равно улыбался, попивая коктейль и ловил пожирающий взгляд Сехуна. Тот ловко обнял его, обхватив ладонями любимые ягодицы, медленно слизал белую жидкость с губ и ехидно улыбнулся, посмотрев в объектив. - Фанаты будут довольны, - крикнул Бекхен. А Сехун с Луханом грустно улыбнулись, боясь сказать Бекхену, что это их последняя фотосессия в этом журнале. Младший больше не может здесь оставаться и убегать от родителей, а Лухан в конец устал от такого однообразия. Совсем скоро они соберут вещи, и вместе переедут в Америку, в квартиру Сехуна. Старшего сразу же заметят и пригласят в очередное модельное агентство, где он снова станет звездой, хоть и не такой скандальной. А Сехун будет работать у старшего брата и точно так же ничего не делать. Лишь изредка помогать по работе и приходить в компанию за зарплатой. И кто знает, что там еще будет впереди? - Может, уже отлипните друг от друга и начнете позировать? - Прости, но срывать фотосессии - вошло в привычку, - улыбнулся Сехун и поднял Лухана на руки, впиваясь в желанные пломбирные губы.