Аккуратнее в своих желаниях...

Карета остановилась перед коваными воротами Хогвартса, надёжно защищёнными магическими чарами, и троица вышла на свежий воздух. У главного входа всех учеников по спискам проверяли профессор МакГонагалл и Филч с детектором лжи в руках. Гермиона, Гарри и Рон вошли в замок в числе последних и тут же попали под сокрушительный обстрел мелом, устроенный Пивзом в холле первого этажа. Гермиона решила не обращать на него внимания и надеялась прошмыгнуть в Большой зал незамеченной, но как только ей на голову упал отнюдь не маленький кусок мела, она тихо выругалась, достала палочку и направила её на Пивза. Она давно навострилась в невербальной магии, так что тот даже не услышал, как она колдует, лишь схватился за горло и, издав непристойный звук, вылетел из коридора. Гермиона усмехнулась. Как же хорошо в Хогвартсе! Однако жаль, что она здесь в последний раз… Девушка взяла Рона за руку и вместе с ним и Гарри направилась в Большой зал, на пир, где уже собрались все студенты. Гермиона радовалась, глядя, как Дамблдор тихо шепчется о чем-то с профессором Стебль. Впервые за долгое время она ощущала себя счастливой. После того, как её родители погибли, она думала, что уже никогда не сможет этого почувствовать. Но у нее были лучшие друзья, в которых она могла быть уверена и которые всегда поддерживали ее. Это облегчало горе. — Гермиона, что ты сделала со своими волосами? — внезапно спросил кто-то, вырвав её из размышлений. Девушка повернула голову и посмотрела на Невилла. — О… я просто подстригла их, — ответила она, вспоминая, как долго решалась на это. Если раньше её волосы были длинными и похожими на воронье гнездо, то сейчас они были немного короче и спускались вниз плавными кудрями. — Тебе так очень идёт, — сказал Невилл, оглядывая новую причёску однокурсницы. — Спасибо, — успела ответить она, как открылась дверь в Большой зал, и вошла МакГонагалл с потрепанной распределяющей шляпой в руках, а за ней, испуганно оглядываясь по сторонам, шли длинной вереницей первокурсники. Когда они подошли к возвышению, где находился стол преподавателей и трёхногий табурет, Макгонагалл водрузила на него шляпу, взяла в руки свиток с именами и стала вызывать ребят. В животе у Гермионы урчало, казалось, что ела она несколько столетий назад. Она думала, это распределение длилось, по меньшей мере, полчаса. И вот, наконец, последний светловолосый мальчик убежал к столу Пуффендуя, и из-за стола преподавателей, сверкая серебряной бородой, поднялся Дамблдор. — Добрый вечер, дорогие ученики, рад снова вас всех видеть! — провозгласил он. — Я хочу начать с главного. Наступили тёмные времена, надвигается война. Страх окутывает наши сердца, но мы не должны позволить ему овладеть нами и раздавить нас. Мы должны быть сильными и сплочёнными, чтобы победить. Я хочу сказать, чтобы вы были осторожны. Несмотря на то, что школа пока самое безопасное для вас место, вы должны сохранять бдительность. Не выходите за пределы замка поздно вечером одни, держитесь вместе. В Запретный лес ходить также запрещено. Теперь, о другом. В этом году у нас поменялись некоторые капитаны квиддичных команд, поэтому если хотите записаться на отборочные испытания, обратитесь к новому капитану. В нашей школе будут присутствовать мракоборцы, чтобы обеспечить вам надёжную безопасность. Пожалуйста, не нарывайтесь, не спорьте с ними, если не хотите, чтобы они разбирались с вами. Так… — он задумался и оглядел зал сквозь очки-половинки. — Старостами факультета Гриффиндор назначаются Джинни Уизли и Майкл Харт. Старостами Пуффендуя будут Джастин-Флинн-Флетчли и Кеннели Джонс, старостами Когтеврана — Майкл Корнер и Лианна Бодикьюл. Старостами Слизерина — Миллисента Болстроуд и Эммет Сазердер. Старостами школы являются Драко Малфой и Гермиона Грейнджер. Ну, что ж, я вам все сказал, а теперь — ешьте! — проговорил Дамблдор и сел на свое место. Гермиона расстроилась. — Гермиона, ты чего? — поинтересовался Гарри, глядя, как понурилась его подруга. Рон тоже посмотрел на нее и обнял. — Из-за Малфоя? — спросил Мальчик-который-выжил. — Ага, — ответила Гермиона и улыбнулась, стараясь не думать о многочисленных оскорблениях, которые посыплются на нее, как только она попробует заговорить со слизеринцем. — Просто это немного омрачает настроение. — Не переживай, — сказал ей Рон. — Если он хоть как-то посмеет тебя обидеть, я ему… — Рон! Он не посмеет, неужели ты думаешь, что я ему позволю? — рассмеялась Гермиона. Рон с улыбкой покачал головой и поцеловал её. Гермиона улыбнулась ему. — Да, ты уж точно не позволишь, — сказал он. — О, как я хочу есть, — произнёс юноша и накинулся на еду. Гермиона положила себе в тарелку всего понемногу и тоже набросилась на пищу. Пир, как всегда, был изумителен, ребята смеялись и рассказывали друг другу о каникулах. Гермиона лишь слушала, потому что говорить о себе ей не хотелось. Она наелась, хотела спать. Её глаза слипались, и казалось, что она не встанет со скамьи без посторонней помощи. Но пир ещё не закончен, она может посидеть здесь, в уютной атмосфере, не думая о завтрашнем дне. Только вот нехорошее предчувствие вернулось. Она не была уверена в том, случится ли что-нибудь. Однако ощущение того, что что-то произойдет настолько овладело ей, что все посторонние звуки исчезли и она перестала видеть что-либо кроме полированной поверхности стола. Когда все стали выходить из Большого зала, она вздрогнула и очнулась. Гриффиндорка осталась с Роном наедине, и поделилась с ним своими опасениями, на что он ответил: — Гермиона, ты просто устала. — Он проводил её до спальни, пожелал спокойной ночи и скрылся в комнате мальчиков. Когда он стал к ней так внимателен? Она зашла в комнату, разделась и без сил рухнула на кровать. Лаванды и Парвати ещё не было, но их голоса слышались из гостиной. Гермиона задёрнула занавески и повернулась к стене. Сейчас ей было хорошо, и через пять минут девушка спала крепким сном. Утро пришло незаметно, как будто Гермиона и не ложилась спать. Солнечные лучи освещали небольшую комнату, где на полу были разбросаны вещи, вывалившиеся из чемоданов её соседок, а за окном что-то так ярко светилось, что девушка закрыла один глаз. Но это всего лишь Чёрное озеро. Гермиона прошла в ванную и критично оглядела её, словно в ней что-то изменилось за целое лето. Но нет, она осталась такой же. Она приняла душ, умылась, а когда вышла, увидела, что Парвати и Лаванда уже проснулись. Лаванда сосредоточенно выбирала, какую бы кофточку надеть – синюю или красную - и спросила Гермиону, что она думает. Девушка была в хорошем настроении и не стала молчать, что она делала каждый раз, когда та задавала ей подобные вопросы. Она оглядела две вещицы в руках у соседки и, не думая, ответила — красная. Гарри и Рона она встретила на завтраке. Хмурые ребята уплетали овсянку и не сразу заметили, что напротив них за стол села подруга. — Вы чего такие хмурые? — спросила она. Гарри искоса глянул на друга и сказал: — Ничего. — Рон, что-то случилось? — не поняла Гермиона и посмотрела на своего парня. Рон помотал головой и продолжил есть. Девушка пожала плечами и тоже налегла на завтрак. Весь день уроки были просто на редкость невыносимыми, особенно зельеварение. Снегг вновь метал гром и молнии, снимал с Гриффиндора очки. На последнем уроке трансфигурации Гермиона сидела, абсолютно ничего не понимая, и даже переспрашивать ей было в тягость. Рон весь день был хмур и не отвечал Гермионе, когда она спрашивала, все ли в порядке, и это настораживало гриффиндорку. Рон никогда себя так не вёл. Возможно, он просто что-то скрывает, и Гермиона даже ненадолго поругалась с ним из-за его странного поведения. Вечером девушка шла по коридору седьмого этажа в надежде, что завтра утром всё будет по-другому, Рон придёт в себя и расскажет о своих проблемах. Её шаги гулким звуком отдавались от каменных стен, пока она шла к лестнице из Выручай-комнаты, где она просто спокойно сидела и читала очередную книгу, как вдруг волшебница услышала негромкие голоса в конце коридора. Девушка пошла на звук и, дойдя до угла, остановилась, как вкопанная. Рон… И Лаванда… На её глаза напрашивались слёзы, но гриффиндорка не плакала. Она только холодно привлекла к себе внимание громким кашлем. Рон оторвался от Лаванды, прервав мерзкий поцелуй, и посмотрел в ту сторону, где стояла его бывшая девушка. Как только он понял, кто перед ним стоит, его глаза округлились, а рот беззвучно открывался и закрывался. — Гермиона? Я… — начал он, но девушка прервала его резким движением руки и, взметнув волосами, побежала куда глаза глядят. Она слышала, как он выкрикивал её имя, но ей было всё равно. Она не хотела слышать и видеть его. В глубине души она понимала, что их отношения с самого начала были обречены на подобный исход, ввиду холодности Гермионы и незаинтересованности Рона, но она все равно неслась вперёд, твердо глядя прямо, чтобы не дать слезам вырваться наружу. Саму себя она уверяла, что ненавидеть его за это глупо, но ничего не могла поделать с собой. Его шаги слышались позади всё громче и громче. Перед ней возникла калитка, закрывающая проход к Астрономической башне, но Гермиона, не обратив на неё никакого внимания, открыла её заклинанием и по лестнице взбежала на самый верх башни, остановившись у самого края. Она всегда боялась высоты, но сейчас, словно не замечала её. На неё тяжёлой волной нахлынули воспоминания так, что слёзы выступили на нижних веках глаз. Девушка упрямо сдерживала их. Однако вспоминая смерть своих родителей, подлость Рона, смерти тысячи невинных людей, друзей, близких, делать это было чрезвычайно трудно. Гермиона поглядела в чёрную даль, скрытую плотным туманом и крикнула в сердцах: — Почему всё так?! Почему нельзя всё изменить?! — по её щекам скатилась прозрачная капля. — Хотя бы малейший шанс, я бы исправила всё! — выкрикнула девушка и после этих слов по стене сползла на пол и зарылась руками в волосы. Она никогда не считала себя сильной и сейчас она ещё раз убедилась в этом. Она слабая и никому ненужная. В принципе, жалеть себя — было не лучшей идеей, поэтому Гермиона резко утёрла слезы. Нельзя плакать. Нельзя давать волю эмоциям. Ей показалось, что прошло два часа. Вечерний воздух охлаждал разгорячённое от слёз лицо девушки, сидящей на краю Астрономической башни и устремившей свой взор куда-то вдаль. Когда внизу пробили часы, она встрепенулась и оглядела место, где находилась. Вдруг у подножия волшебных астрономических часов она заметила нечто светящееся красным светом. Любопытство пересилило её, и она подползла к непонятному предмету. Это оказался необычно красивый медальон, должно быть очень старинный и ценный. Кто мог потерять такую вещь? На его золочёной крышке были начерчены красная часовая, минутная и секундная стрелки, а в середине был зелёный камешек. Гермионе захотелось взять его, не успела она протянуть руку, как перед ней пролетело что-то большое и чёрное. Девушка с криком отпрянула от астрономических часов, но благо, это оказалась всего лишь птица, и Гермиона облегчённо выдохнула, а затем схватила медальон… Раздался крик. Он распростёрся над далью Запретного леса, пролетел над гладью Чёрного озера. Всё тело пронзила невыносимая боль. Гермиона согнулась пополам, ощущая, как что-то бежит по её руке, словно кто-то ножом вырезает на ней витиеватые узоры. Затуманенным взглядом девушка видела, как рядом с ней опустилась рыжая голова, а белое лицо что-то кричало ей… Она посмотрела на свою руку и всё, что она увидела — яркие кровавые линии, соединённые между собой, словно нарисованный узор. Она старалась не отключаться, но глаза застелил белый туман, и она провалилась в темноту…

***

Она ничего не чувствовала, кроме ужасного жжения на руке. Под ней было что-то холодное, как будто каменный пол. Открыв глаза, она посмотрела перед собой и увидела необычный куполообразный потолок, а повернув голову направо, она увидела мир. Необъятный мир. Ей пришлось приподняться на локте, чтобы разглядеть, где она находится, но сознание отказывалось работать до тех пор, пока Гермиона окончательно не поднялась на ноги. Она была на Астрономической башне. Вдруг послышался сдавленный стон, и гриффиндорка опустила глаза вниз туда, откуда шёл звук. На полу лежал Рон, и при одном взгляде на него у Гермионы возникло чувство отвращения. Она присела рядом с ним. Что-то случилось, она помнит, как коснулась медальона. Но вроде всё в порядке, она не… Девушка быстро засучила рукав чёрной мантии и с ужасом поняла, что красные линии на руке — никакой не сон. В панике она оглядела руку, не понимая, отчего они появились. — Что случилось? — услышала она хриплый голос и подняла глаза. Рон смотрел на неё взволнованно, будто она была больной. Она резко встала и пошла прочь. — Ты куда? — спросил он, поднимаясь и следуя за ней. — Гермиона! — Я иду спать, Рон, а ты можешь идти, куда хочешь, — отозвалась девушка. Рон схватил её за запястье пострадавшей руки и развернул лицом к себе. Гермиона резко выдернула руку. Его виноватый взгляд прожигал Гермиону насквозь, но она непоколебимо смотрела на него с яростью. — Гермиона, прости меня, я… — Мне не надо объяснений, я лишь хочу дойти в комнату и лечь спать, — вымолвила она и пошла дальше. — Мы живём в свободной стране, ты можешь целоваться с кем пожелаешь, — холодно бросила она напоследок и убежала прочь. Ей было плохо, жутко раскалывалась голова. Она не понимала, что произошло несколько минут, а может и часов назад. Сколько они пролежали в бессознательном состоянии? И где этот медальон? Гермиона не нашла его, когда очнулась. Что это за ужасные красные линии на её руке, откуда они взялись? Наконец перед ней всплыл портрет Полной Дамы, которая мирно похрапывала на своём холсте. Гермиона подошла к портрету вплотную и назвала пароль. Полная Дама сонно раскрыла глаза. — Зачем будить меня так поздно? Вам делать больше нечего? — проворчала нарисованная женщина. — Венгерская Хвосторога, — повторила Гермиона, но к её удивлению, Полная Дама, покачала головой. — Что? — Неправильный пароль, - ответила она и снова погрузилась в сон. Гермиона продолжала смотреть на нее с непониманием: когда это пароли меняли так часто? Вдруг к ней со спины кто-то подошёл, и она чуть не вскрикнула, если бы вовремя не повернулась и не увидела Рона. — Ну, и чего ты не заходишь? — спросил он и назвал Даме пароль. Но та дала ему тот же ответ, что и Гермионе тридцать секунд назад. — Почему пароль сменили? — не понял юноша, обращаясь к Полной Даме. Та только злобно зыркнула на него. — Не говори ерунды, мальчик, пароль один уже два месяца. — Не может быть, вчера пароль был другой, — сказала Гермиона, но Полная Дама проигнорировала её и уснула. Они простояли под дверью полчаса, думая, что женщина на картине, возможно, выпила лишнего или впала в маразм, но потом к ним подошёл незнакомый парень. Он спросил, почему ученики не в постелях, и они объяснили ситуацию. Парень назвал пароль, и проход открылся, пропуская ребят внутрь, а юноша, видимо, оказался старостой. Ни Гермиона, ни Рон ни разу не видели его. Тем более, что старостами были назначены Гермиона и Малфой. Молча Гермиона поднялась в свою комнату и тихо закрыла за собой дверь. она так устала, что не было сил даже думать о поступке Рона. Она медленно прошла к своей кровати и отдернула занавеску. Посмотрев на свою постель, Гермиона чуть не вскрикнула: кровать была занята. Гермиона осторожно посмотрела на девушку, которая спала на ее месте. Она была ей незнакома. У нее были огненно-рыжие волосы, красивое лицо. Гермиона отлично помнила, что таких девушек не было на их курсе. Девушка остолбенела. Что происходит? Она вышла в коридор и на лестнице столкнулась с Роном. — Что ты здесь делаешь? — спросила у него Гермиона. Рон рассказал, что у него в комнате такая же ситуация, что и у неё. — Что происходит? — поинтересовался он, но Гермиона метнула в него грозный взгляд. — Откуда я знаю? Я сама пытаюсь это выяснить! — она спустилась в гостиную и огляделась. Вроде всё также, только на стенах не достаёт нескольких портретов. Гермиона поделилась этим с Роном, и тот взял газету, забытую кем-то на кресле около камина. По мере того, как он пробегал по ней глазами, они становились все шире. Когда Гермиона посмотрела на него, он отдал ей газету, а сам уселся в кресло и скрестил руки в замок. Девушка прочитала первую страницу: "Нобби Лич — новый министр магии. Что принесёт нам его легкомысленность?" Дальше шла статья, написанная убористым почерком, а ниже начерчена дата: "01 сентября 1976 года". — Что за чёрт? — только и смогла выговорить девушка, глядя на чёрные цифры и буквы. Она отказывалась верить своим глазам, но факты были налицо: уже наступило второе сентября тысяча девятьсот семьдесят шестого года, время — двенадцать ночи. Это невозможно, они не могли попасть в прошлое на двадцать лет назад! Гермиона в панике смотрела на Рона и бесшумно раскрывала рот, не зная, сможет ли она вообще что-то сказать. Она была в шоке и не понимала, как на такое можно реагировать. Скажи об этом они кому-нибудь, их отправят в больницу Святого Мунго, лечиться от психического расстройства. Но ведь нужно же рассказать об этом кому-нибудь, кто сможет им помочь! Гермиона поймала хорошую идею. Только когда она хорошо подумала в течение двух секунд, она тихо проговорила: — Пойдём к Дамблдору. — Что? Ты рехнулась? Он нам не поверит, — произнёс Рон, но Гермиона не слушала его и уже выбежала через портрет. Рону пришлось кинуться за ней и они вместе, сбегая по многочисленным лестницам и двигаясь через длинные коридоры, бежали к кабинету Дамблдору, а их шаги отдавались от пола и стен, гулко распростираясь по замку. И вот, большая гаргулья, охраняющая вход в кабинет директора, нарисовалась впереди, и Гермиона рванула к ней. Но только она приблизилась, поняла, что не знает пароля. — Чёрт! — негромко выкрикнула он и топнула ногой. Она стала называть разные сладости гаргулье, но та оставалась неподвижна. Гермиона потеряла всякую надежду поговорить с Дамблдором до утра и села на пол. Рон стоял рядом и хмуро глядел на статую ещё около пяти минут. Затем он сел на пол рядом с ней. — Это невозможно, — сказал он. Гермиона не ответила. Она и сама это понимала, но ничего не могла выговорить, потому что в такое было трудно поверить. Мысли в хаотичном порядке проносились в голове и она уже потеряла всякую надежду. Что, если они не вернутся, что им делать? Жить во времени, которое уже прошло, зная, что будет в будущем? В конце коридора послышались шаги, Гермиона вскочила на ноги. Она заглянула за угол и, увидев шагающего к ним навстречу профессора Дамблдора, улыбнулась и побежала к нему, а Рон только успевал за ней. — Профессор! — с великой радостью вскрикнула она и была готова его обнять. Он немного удивился, увидев двух семикурсников так поздно ночью у своего кабинета, но предложил им поговорить в самом кабинете. Они поднялись по движущейся лестнице в круглую комнату и уселись на стулья перед столом Дамблдора. Он сел напротив и рассмотрел их сквозь очки-половинки, прожигая лукавым взглядом голубых глаз. — Я вас раньше здесь не видел, мои дорогие, — улыбнулся профессор, оглядывая Гермиону и Рона. — Откуда вы? — Понимаете, профессор, — начала Гермиона, — у нас небольшая проблема… — Я вас внимательно слушаю, — ответил профессор и положил подбородок на тыльные стороны ладоней, скрещённых в замок. — Я не знаю, поверите ли вы нам, просто… мы из будущего, — быстро сказала Гермиона, глядя, как вытягивается лицо директора Хогвартса. — Что? — не понял Дамблдор, посмотрев на неё. — О чём вы? — Понимаете, мы из тысяча девятьсот девяносто шестого года, — сказала Гермиона спокойно, стараясь не выдать своей нервозности, но её дрожащие руки выдавали её с потрохами, — когда я была в Хогвартсе… в нашем времени, я дотронулась до медальона со стрелками на крышке, и мы попали сюда… — Вы не шутите? — тихо спросил профессор и задумчиво откинулся на спинку стула, посмотрев перед собой. — Это… странно… — Профессор, прошу, не думайте, что я сошла с ума, — попросила его Гермиона, умоляюще глядя в глаза. — Я не лгу! Я бы не стала выдумывать такое! — говорила она. Дамблдор осторожно взял её за руку. — Тише, милая, я вам верю, — сказал он с улыбкой. Гермиона облегчённо выдохнула. — Правда? — Конечно, все бывает. — Но вы знаете, как нам отсюда выбраться? — подал голос Рон, глядя на директора выжидающим взглядом. — Это ведь невозможно! Как… — Успокойтесь, это возможно, раз вы здесь, — отозвался Дамблдор, поглядывая на Рона. — Но вот… — Что? — сникла Гермиона, зная, что дальше последует нечто такое, чего она слышать не хочет. — Профессор… — Я пока не знаю, как вас вернуть обратно… - произнёс он. — Тот медальон, до которого вы дотронулись, у вас? — обратился он к Гермионе. Гермиона покачала головой и сказала, что медальона не оказалось рядом, когда они очнулись. — Это нехорошо… — Профессор, но… сколько времени это займёт? — севшим голосом спросила девушка, оглядывая сосредоточенное лицо Дамблдора, изборождённое старческими морщинами. — Я не могу сказать, — ответил он, — возможно, несколько дней… месяцев, — нахмурившись, произнёс директор. — Вы не переживайте, — сказал старик, глядя на поникших студентов, — если вы здесь, значит, так нужно, — философски изрёк Дамблдор. — Возможно, вы оказались здесь потому, что очень хотели. Гермиона остолбенела. Невозможно, чтобы её желания так резко исполнялись с первого раза, это абсурд! — Я даже не думал ничего такого! — воскликнул Рон. — А вы, милая леди? — посмотрел Дамблдор на Гермиону. Девушка прикрыла глаза и горько усмехнулась. — Профессор, такого не может быть, как такое могло произойти? Путешествия во времени в принципе невозможны! — промолвила Гермиона, глядя в пол. — Мисс, насколько я знаю, даже простецы делают эксперименты. Создают машины времени… — От безделья, — закончила Гермиона. — Им просто заняться нечем, вот и парят другим мозги. — Дорогая, я понимаю, вы удивлены произошедшим, но вы ведь знаете… — Профессор, я лишь хочу понять, как такое возможно, — прервала его Гермиона, — поймите, что такое не может быть по первому желанию… — Расскажите мне о будущем, возможно, тогда я пойму что-нибудь, — попросил Дамблдор. — Вы в будущем умерли, — ответила Гермиона, но Дамблдор только усмехнулся. — Вам смешно? — Все мы когда-то умрём! — Умерли мои родители, друзья, близкие, тысячи невинных людей! Волан-де-Морт терроризировал волшебный мир из-за того, что Лили и Джеймс Поттеры завели ребёнка. Но Питер Петтигрю предал их, и ребёнок оказался в огромнейшей опасности, а его родители погибли! Вся четвёрка Мародёров оказалась мертва! — рассказывала Гермиона, сдерживая слезы. — А этот ребёнок — Гарри — наш лучший друг! Он один может победить Волан-де-Морта! — она выдохнула. — И вы захотели всё изменить, — понял Дамблдор, сочувствующе глядя на девушку затуманенным взглядом. — Надо же, Питер Петтигрю… — Им не надо с ним общаться, — проговорила Гермиона, успокоившись. — Чтобы Лили и Джеймс жили… — И Сириус с Римусом погибли? — сдавленно спросил директор. Гермиона, дрожа, кивнула. — А из-за Петтигрю Сириус двенадцать лет сидел в Азкабане, — добавил Рон. Дамблдор опешил. — Нужно как-то предотвратить это, — сказал он и посмотрел на студентов. — Я вижу, вы гриффиндорцы, какой курс? — Седьмой, — ответил Рон. — Профессор… — Мистер… — Уизли, — сказал Рон. — Мистер Уизли и мисс… — Грейнджер. — Мистер Уизли, мисс Грейнджер, вы ведь понимаете, что вам придётся побыть студентами в этом времени, пока я не найду выход? Мистер Уизли, вам лучше сменить фамилию, у нас уже учился Артур Уизли. - Что? - Рон. — Так будет лучше, — сказал Дамблдор. — В комнате девочек есть свободная кровать, как и в комнате мальчиков. Будьте осторожны, никому не рассказывайте о том, что вы не из этого времени, — произнёс директор. — Идите, если что-то понадобится, всегда можете прийти. — Спасибо, — сказал Рон и вышел в коридор, а Гермиона замешкалась. Она подошла к профессору и засучила рукав мантии, оголяя кожу, на которой отчётливо виднелись красные линии. — Вы знаете, что это? — спросила она. Директор внимательно рассмотрел её руку и покачал головой. — Ого. Наверное, это произошло, когда вы коснулись медальона. Я поищу в книгах, мисс Грейнджер, а пока носите закрытую одежду, хорошо? — Спасибо, профессор, — Гермиона вышла в коридор и встретила Рона. Она ничего ему не сказала, только молча прошла мимо и ушла в комнату девочек седьмого курса факультета Гриффиндор.