Бьется. Не разбито.

Воскресну от смертельного яда, И рикошетом раню других. Каких еще гарантий вам надо? Каких еще гарантий? Каких? Винтаж (с)

Над обширными полями и лесами клубились тяжелые темно-серые тучи. Предгрозовая духота застыла в воздухе. Ветра не было. Ни одна травинка не шевелилась, словно остановилось время. Только где-то неподалеку раздававшиеся раскаты грома напоминали, что мир все еще жив. На террасе большого деревянного дома в кресле за столом сидел и напряженно смотрел в одну точку светловолосый молодой мужчина с яркими сине-фиолетовыми глазами, одетый в белую рубашку, темные брюки и классические ботинки. На столешнице перед ним рядом с большой чашкой горячего чая были небрежно брошены светлый шарф и серый пиджак. Молодой человек потер лицо ладонями со вздохом. Вместо чая хотелось напиться до «зеленых чертей», чтобы забыть о своем бессилии и обо всех тех угрозах, что прозвучали в его адрес ранее. Весь мир снова ополчился против России. - Ванюша, я успокоила и уложила Крым, – Раздался хрипловатый голос на террасе. От неожиданности мужчина вздрогнул, выныривая из тяжелых, серых, как тучи над головой, мыслей. - Наташа, не подкрадывайся так, – Недовольно пробурчал Иван и благодарно улыбнулся. – Спасибо. - Не за что, братик. – Голубоглазая девушка с длинными светлыми волосами, одетая в закрытое синее платье, осторожно опустилась в соседнее кресло. – Что ты будешь делать дальше, Брагинский? Ольга больна, а ее боссы, словно с ума посходили. Это нельзя оставлять просто так. - Беларусь, неужели ты думаешь, что мне плевать на Украину и я не хочу вмешаться?! – Недовольно посмотрел на сестру Россия. – Но даже сама Ольга против, не говоря об остальных странах! Мне уже пригрозили со всех сторон и войной, и санкциями. История с Крымом точно выйдет боком. Даже не смотря на то, что к ее возвращению я не имею никакого отношения. Ребенок сам этого захотел. - Может быть, плюнуть на мнения остальных? – Грозно нахмурилась Наташа, скрестив руки на груди. - Случилось бы это сто пятьдесят лет назад, я бы даже не задумывался, но сейчас такое будет чревато слишком большими проблемами. Цивилизованный мир, черт бы его побрал! Я и президент уже обсуждали все возможные варианты. – Иван посмотрел в чашку с чаем, пытаясь скрыть свою грусть. – Придется пока ждать и не вмешиваться. - А что будешь делать с Крымом и Америкой? – Беларусь тактично сделала вид, что не заметила поникших плеч Брагинского. - Альфред пусть хоть из штанов от злости выпрыгивает, тряся своими санкциями налево и направо, но Крым я не верну. – Категорично отозвался Россия. – Ребенку не нужно видеть все эти ужасы, а я сам справлюсь, если что. - Один ты не останешься. - Уверенно заявила Наташа. – Я буду рядом, как и положено верной жене! - Беларусь, опять ты за свое?! – Возмущенно воскликнул Иван, осадив девушку. Наташа упрямо поджала губы, а Россия строго, но заботливо, продолжил: – Не лезь никуда, ради всего святого, а то тебе еще больше достанется. Раздражение на младшую сестру заставило молодого мужчину собраться с мыслями. Он должен отстоять в политических дебатах Крым, а в остальном пусть ругаются и критикуют. Брагинский и так пошел на большую уступку всему миру – молча терпит все выкрутасы Ольгиных боссов. Иван встал, залпом допил чай, надел пиджак, обмотал шею шарфом, кивнул на прощание Наташе и отправился на Собрание Стран. Никто не мог обвинить Россию в отсутствии силы, воли и терпения, и, если Брагинский опять должен выстоять один против всего мира, то так тому и быть. Над его головой молния кривой линией расчертила небо. Большие капли дождя забарабанили по покатой крыше дома.