Ты вспомнишь его

- Том, прости меня. Наверное, я вчера… повела себя не совсем правильно… - Сара всячески старалась не смотреть в глаза, а на лице ее читалось искреннее раскаяние. – Я не должна была… То есть… В общем, прости. Ты сердишься на меня, да? Бедная глупышка Сара. Конечно, тогда, в первые несколько минут, Томми сам готов был сгореть от стыда, но, в конце концов, никакой вины Сары в этом не было. Как нет ее вины в том, что сейчас, глядя на ее поджатые и подрагивающие от волнения губы, он представлял совсем другие – такие же пухлые, но усеянные трогательными веснушками. Боже, что же происходит? Рэтлиффа то и дело с головой накрывало отчаяние. Еще три дня назад он жил своей жизнью – пусть серой, пусть никчемной, но такой тихой и размеренной. Просыпался ровно в семь, принимал душ, выкуривал свою утреннюю сигарету, запивая крепким кофе, и ехал на работу – скучную, тяжелую и нелюбимую, но там его каждый день преданно ждала Сара. А что теперь? Казалось бы, все по-прежнему – и душ, и кофе, и работа, но… Делая все это, Томми думал только об одном: ему хотелось, чтобы время каким-нибудь волшебным образом ускорило свой ход и скорее наступил вечер. Вечер, когда он снова встретится с НИМ. Нет, этой ночью его не мучили кошмары, и никакое гей-порно не являлось к нему во сне, но Томми чувствовал, что внутри что-то переменилось. Накануне вечером, когда инцидент с чайником был исчерпан, а пошлую, но такую будоражащую воображение шутку с пером удалось замять, они с Джинном еще несколько часов просто сидели и говорили. Обо всем. Джинн травил небылицы о жизни в чайнике, Томми смеялся, а потом, к собственному удивлению, рассказывал о себе такие вещи, какие не рискнул бы поведать Саре: о провальных кастингах и несбывшихся мечтах, об ошибках юности и неверии в собственное будущее… Джинн внимательно слушал, подбадривал его, а когда понимал, что градус самобичевания и неуверенности у собеседника начинал зашкаливать – ловко вставлял какую-нибудь шутку или историю, чтобы снять напряжение. И чем дальше заходил этот разговор, тем острее Томми ощущал, что чувствует к нему что-то большее, чем просто доверие. Ему хотелось бы, чтобы такой человек был рядом с ним. Человек, с которым необязательно всегда быть сильным, волевым, целеустремленным - можно расслабиться и быть собой, настоящим. Не оправдываться, не лукавить. Знать, что тебя выслушают. И не осудят. А еще ему безумно хотелось снова услышать, как он поет. Хотя бы раз. Его удивительный голос, незаметно проникающий внутрь тебя, заставляющий сердце в груди сладко ныть и сжиматься… - Том, что с тобой? Почему у тебя такой похоронный вид? Скажи хоть что-нибудь! Я ведь извинилась перед тобой. Томми встрепенулся. Он снова ушел куда-то в себя, прокручивая события минувшего вечера, и совершенно не слушал, что говорила ему Сара. - Сара, детка… Все в порядке. Извини, я задумался. Ты ни в чем не виновата, тебе не за что просить прощения. Дело во мне. Я… Он так и не закончил фразу, потому что сам пока не знал, что сказать. Только виновато чмокнул девушку в щеку, взял документы и вышел на улицу. Ему нужно было работать. *** На этот раз перед встречей с Джинном Томми заметно нервничал. Нет, он, безусловно, ждал этого момента. Ждал весь день, жил мыслями о нем, но чем ближе стрелки часов приближались к окончанию рабочего дня, тем быстрее билось сердце. Разобраться в себе, в своих ощущениях и эмоциях было непросто. Но Томми понимал одно: все, что происходит в его жизни сейчас, рано или поздно закончится. Он останется тем, кем и был, - простым водителем, едва сводящим концы с концами. Наступит день, когда он все-таки женится, может быть даже и на Саре, у них появятся дети… И когда-нибудь, в далеком и туманном будущем, он будет рассказывать им на ночь сказку о том, как однажды один молодой человек купил в антикварной лавчонке чайник, из которого появился джинн, исполняющий желания… И вдруг Томми осенило: желания! У него ведь осталось еще одно желание, которое он может «потратить» на себя! Что там советовал Джинн? Нужно желать что-то, что очень необходимо, но от тебя самого никак не зависит. Только вот как бы придумать это желание? Как пожелать что-то такое, что принесет в жизнь настоящие перемены к лучшему? *** Джинн смотрел на Рэтлиффа с тоской в глазах. Куда пропал тот простой, добродушный парень, который в день их «знакомства» обозвал его извращенцем и маньяком? Перед ним на кровати, подобрав под себя ноги, сидел задумчивый и потерянный парень, мысли которого были явно где-то далеко отсюда. Или, скорее, глубоко. Глубоко в себе. - Неважно выглядишь… - попытался завязать беседу Джинн, но в ответ Томми только на секунду поднял на него опустошенный взгляд и снова опустил голову. Не решаясь продолжить разговор, Джинн тоже надолго замолчал. А потом сердце Томми вдруг замерло, а дыхание прервалось: он услышал пение. Тихое пение, больше похожее на умиротворенное мурчание, но это была она – та самая песня! «Love me tender, Love me sweet, Never let me go…» По тому, как мгновенно проснулись и заблестели глубокие карие глаза, Джинн понял, что он на верном пути. Он стал напевать чуть громче, чтобы вызвать еще хоть какие-то эмоции у практически замкнувшегося в себе Рэтлиффа, и ему это удалось: Томми выпрямил спину и посмотрел на него с восхищением, благодарностью и чем-то еще. Но вместо ожидаемого разговора о музыке Джинн вдруг услышал робкое: - Гас… А как ты понял… что ты гей? Вопрос был неожиданным, и Джинн мгновенно прекратил пение, уставившись на него удивленным взглядом: - Почему ты спрашиваешь? - Просто ответь. Пожалуйста… - Томми поежился, словно от холода, глядя куда-то в пол. - Ну, не знаю. Я просто… Наверное, меня таким создала природа. Когда я был еще совсем юным – мне было лет семьсот-восемьсот, - я уже знал, что меня не привлекают девушки. Что произошло, Томми? Что с тобой? Рэтлифф вздохнул: - Мне кажется, я не люблю Сару… - Что? О, господи, Томми! Я думал, ты уже переварил все это. Одна неудача еще не означает, что ты не любишь ее! Просто так случилось. Такое бывает, и ничего катастрофического в этом нет. Мужской организм так устроен: какая-то незначительная деталь может вдруг… - Гас. - Томми, не преувеличивай свои проблемы. Эй, все в порядке! Ты здоров, просто у тебя сейчас трудный период в жизни. Да еще и я тут… оказался. - Да, - с неожиданным рвением подхватил Рэтлифф и наконец нашел силы взглянуть в обеспокоенные синие глаза. – Дело в тебе. - Ну вот! – обрадовался Джинн. – Вот видишь! Ты сам осознаешь, в чем причина. Ты пережил стресс. Но это скоро закончится! Тебе осталось озвучить всего одно желание, я исполню его и навсегда исчезну из твоей жизни! И тут Томми, словно очнувшись от глубокого сна, вскинул голову и посмотрел на него в упор: - Гас! Я знаю! Я придумал свое последнее желание!