Эльфийская ногопись

Я сморщилась, продолжая с присущей будущей королеве гордостью наблюдать за дальнейшими действиями этой противной Мирэль. Которые, кстати состояли в том, чтобы начать тихо убирать со стола пустые тарелки и бокалы моей клыкастой супруги, да продолжать кидать на меня всё такие же полные ненависти взгляды. — Чего ты на меня так пялишься, а? — спросила я, минут через пять всё же не выдержав этой зловещей и трагической паузы. — Ничего, — отрезала служанка, поджимая противные пухлые губы. — Ешьте быстрее и поскорее уматывайте отсюда. Мне убираться надо. — Так подождёшь, — в свою очередь злобно отрезала я и, отодвинув от себя полупустую тарелку, самым наглым образом водрузила ноги на начищенную столешницу. — Ты же для этого и существуешь — мыть и убираться, убираться и мыть. Разумеется, доселе у меня не имелось никакой пагубной привычки хамить исправной прислуге, но эта девка бесила настолько, что я готова была буквально выпрыгнуть из трусов, лишь бы задеть её за живое. И вовсе не потому, что она обжималась с моей женой на плоскости. И даже не потому, что она явно невзлюбила меня прямо с момента моего появления в этом замке. А просто потому, что! — А у королевской жены ведь тоже две функции, — самым наглым образом парировала она. — Лишь исправно раздвигать ноги и рожать. Я вспыхнула, чувствуя, будто эта клыкастая бестия уела меня по полной и, неожиданно для самой себя решила сменить гнев на милость. — Слушай, чего ты злишься-то так? — вполне участливо спросила я. — Неужели ревность к Израэль замучила?  И, видя, как вытянулось лицо противной брюнетки, тихонечко захлопала в ладоши. Один — один. Так ей, заразе этой! — Я не ревную, — всё же выдавила из себя девица, поправляя копну своих пышных волос. — Разные принцесски же приходят и уходят, а я остаюсь. Служанка гордо выпрямилась, разворачиваясь на длиннющих каблуках, и быстренько пошагала из комнаты, давая тем самым понять, что разговор окончен. А я так и осталась сидеть, отчаянно сжимая в руках треклятую вилку, и думая лишь о том, что никак не ожидала, что в этом доме у меня на тело клыкастой ещё и появятся конкурентки. — Зайн!!! — отчаянно крикнула я в глубину дома минуту спустя и, бросив полупустую тарелку нетронутой, кинулась на поиски крылатой подруги, намереваясь рассказать ей все полученные новости. *** — Эта клыкастая меня наверняка чем-то опоила, — твердила я, обгрызая свой любимый ноготь. — А иначе ведь нет никакого логического объяснения, почему я чувствую такое возбуждение, когда она ко мне прикасается. Ведь, правда, Зайн? Я с надеждой перевела взгляд на фею, которая почему-то неожиданно забилась в дальний угол, видимо опасаясь хозяйского гнева. И впервые подумала о том, что может зря запустила в неё расчёской пять минут назад. Но ведь она успела увернуться же. — А может принц Израэль Вам всё же чуточку нравится? — тихо пискнула фея-предательница, отчего я снова замахнулась на неё предметом гардероба. Но на этот раз не кинув, всё же принялась тщательно расчёсываться, раздумывая над тем, как отвадить от поползновений в свою сторону клыкастую супругу. И, как ни странно, придумала. Она ведь сказала утром, что ей нравится соблазнять целомудренных девушек. А значит, надо всего лишь показать, какая я на самом деле развратная, чтобы она охладела. Плотоядно облизав губы, я выдохнула и отчаянно стала думать над тем, как лучше будет сыграть образ корыстной испорченной девки. *** Поэтому, под покровом ночи, кое-как набросав план примерных действий, я натянула на своё бренное тело странную и ужасно пошлую прозрачную сорочку-платье и пошла на штурм. То есть в покои к моей милой-немилой сожительницы, именуемой в народе позорным именем Израэль.  И, разумеется, тут же столкнулась с треклятой служанкой, стоило показать свой любопытный нос в коридоре. — Идёте прогуляться ночью по замку, принцесса, — тоненько пискнула она, брезгливо осматривая мой наряд. — В таком-то виде? — Нет, иду согревать постель своей королевы, — таким же хладным тоном рявкнула я, поправляя тонкую ткань лифа, чтоб придать груди пущего объёма. — Больше же в этом замке я ни на что не способна. Теперь пришла моя очередь гордо выпрямиться и, встряхнув длинными волосами, красиво пройти мимо этой фурии, двигаясь прямо по установленному маршруту. Который состоял в том, чтоб перед чужим носом пересечь небольшой коридорчик, черед чужим носом открыть заветную дверку и так же пафосно, перед чужим носом её захлопнуть. Да ещё и поржать на дорожку к тому же. — Чего смешного по пути встретилось? — раздался голос из обители разврата, где я, зайдя за небольшую занавесочку, застала мою брюнетку смачно пожирающей спелую клубнику.  Ну, а точнее она не совсем её пожирала, а брала в рот ароматную ягодку, весьма эротично её облизывала, а уж потом и начинала разжёвывать. Надеясь тем самым, видимо, произвести на меня это весьма недвусмысленное впечатление. Которое, как ни странно немного подействовало, так как щёки вспыхнули румянцем, от которого мне пришлось тут же отчаянно затрясти головой, напомнив себе о том, что развратные девки не смущаются. — Хочешь ягодку? — протянула руку искусительница Израэль, тут же подметив моё смятение. — Она такая сладкая. После чего я, сама того не ведая, весьма осторожно подошла к кровати и наклонилась, принимая угощение из её пальцев. Ибо, признаться, всегда любила спелую клубнику. А не по какой бы то ни было ещё причине. Но вампирша, к большому несчастью, восприняла это весьма по-своему и, быстренько протянув ко мне свои загребущие руки, повалила на простыни рядом. Но, всё же услышав моё мерное пищание, всё же сжалилась и застыла, уложив мою голову себе на грудь. И даже весьма нежно провела по волосам. — Ну как, теперь ты убедилась, что я не такая плохая, как ты думала? — немного философски спросила она. На что я лишь мотнула головой и начала мерно жевать полученную клубничену, параллельно думая о том, как бы умудриться выставить себя не с лучшей стороны. Не буду же я кидаться её на шею с визгом «Смотри, я такая вся развратная», в самом деле. — Чем ты занималась весь день, моё солнышко? — немного издевательски протянула она, продолжая успокаивать мою буйную голову нежными прикосновениями. — Не скучала ли? На что я тоже отрицательно кивнула и тяжко вздохнула, думая о том, что я действительно не скучала. А весь день пыталась выбить из себя все нормы поведения, что вбивал в мою голову строгий отец. А это ой как трудно, оказывается. — Не скучала, — наконец, выдавила я. — Со служанкой твоей цапалась, с Зайн немного поссорилась и твёрдо решила навести в твоей обители косметический ремонт. Ибо, если тебе так интересно знать, красно-чёрные тона — это прошлый век. Розовый, розовый и только розовый — вот цвет истинного короля и его леди. Вампирша поперхнулась клубничиной, а я глубокомысленно почесала в затылке, раздумывая о том, действительно ли этот розовый цвет так уж связан с душевной распущенностью. Но, напомнив себе о том, что его безумно любила моя третья кузина по материнской линии, у которой, судя по слухам, имелось аж пятнадцать искушенных любовников, принялась входить в раж. — Да ты только представь, розовые занавесочки на окнах, — с искренним воодушевлением заговорила я, вскакивая с нагретых простыней. — Розовые обои на стенах и розовая клеёночка на кухонных столах. А ещё розовые подушечки и, разумеется, покрашенные во все оттенки розового простыни на кроватях. А ещё герб твоего царства раскрасим в розовый. Симпатичненько будет, правда? И поняла, что пошла совершенно не в ту сторону лишь в тот момент, когда перевела взгляд на округлившиеся от удивления глаза Израэль на слегка вытянувшемся лице. А в следующую минуту вампирша и вовсе дико расхохоталась, даже грохнувшись от усердия с кровати.