Бездна

- Ты в курсе, что тебе нельзя курить? - она смотрит на него и сминает пачку дешевеньких сигарет, которую подобрала около двери. Упаковка легко поддается. Внутри рвется белая бумага и перемешивается дурно пахнущая травяная смесь. В голосе её нет злобы, скорее усталость: вот, Дайки опять совершает глупости, от него пахнет потом, жареным мясом, другой женщиной. Последнее задевает Момои сильно - легкие пульсируют болью, не желая принимать этот запах. Тяжелый парфюм, кофе и лилии, интересно, а чем пахнет она? - Не изображай мамочку. Иди спать, - он машет рукой в сторону двери гостиничного номера. Ей очень нравится смотреть, как ломается в этом плавном движении его запястье. И как выступает небольшая косточка. - Я хочу с тобой. - Как в детстве? - Да. Ей очень нужно ощутить его тепло. Вечерняя пробежка баскетбольной команды Тоуо не удалась из-за дождя, переросшего в бешеный тайфун. Момои промокла насквозь и с отвратным удовлетворением чувствовала косые взгляды всей команды на своей груди. Вульгарная ситуация, но ей необходимо было отвлечься, потому что Дайки снова пренебрег тренировкой. И это ужасно бесит её. Сацуки вытягивает из его неразобранного чемодана чистую белую майку и избавляется от своей одежды. Хлопковая ткань приятно льнет к телу. Самое главное, что пахнет от неё Аомине. Ведь он - родное и неотъемлемое. Когда им было лет по семь, они постоянно ночевали друг у друга. Забирались под одеяло и разговаривали. Детский трогательный лепет, который она уж и не вспомнит теперь. С ним засыпать было проще. Момои едва чувствовала, как Дайки гладил её по волосам, вмиг погружалась в бесцветный беззвучный сон, такой легкий и невесомый. Ей так нужен такой сон. Потому что в голове один сизый морок. Она морщится от жесткости гостиничного футона, от складок простыни пока заплетает влажные волосы в простую косу. Аомине докуривает, и снимает футболку: мышцы мягко выступают под темной загорелой кожей, блестящей от пота. Ей очень нравится смотреть на него в движении. Дайки само воплощение жизни, стремление вперед к безграничному, за которым не угонишься. Сацуки трудится ради него и чувствует себя совершенной в своих порывах заботиться о нем. Абсолютно совершенной. - Ты всегда нужен мне, Дайки, - она лежит на спине, каждым позвонком ощущая неудобство футона. Аомине нависает над ней. На него смотрят невинно и доверчиво. И это заставляет его дышать глубже и размеренно. - Осторожно со словами. Момои молчит. Дайки гладит её по щеке. - Спи. - Дайки, а ответь на один вопрос, - она ерзает, удобнее устраиваясь в его объятиях. Аомине гладит её по голове осторожно, аккуратно массируя, отчего Сацуки едва не проваливается в сон. - Чем я пахну? Он отвечает коротко, одним словом. Таким, что перекрывает, изничтожает эти гадкие ароматы кофе и лилий. И Дайки снова пахнет собой. - Домом.