Бездна

Аомине впервые засунул свою сраную ебаную гордость в жопу; простоял под холодным душем все утро, чтобы ушёл страх быть непринятым, и оставил мяч для баскетбола дома. Потому что это шанс сбежать на тренировку, на одну из сотен баскетбольных площадок, рассыпанных по городу спасательными островками. Раствориться в плавящемся летнем нагромождении зданий, тротуаров, столбов, линий электропередач. Ему не хотелось быть трусом. Одно, когда ты не понимаешь чувств своих. Совершенно другое, когда ты пытаешься сбежать, осознав их. Но не приняв. Это не вызов. Это не какой-то решающий матч. Это разрешение поднятия на поверхность. Где он сможет или глотнуть свежего воздуха, или сгореть на солнце, или задохнуться от безликого синего кислорода. Иногда, каждому из нас стоит остановиться и вырвать свою гордыню из плоти разума. Разрушить защитный панцирь, потопить подводную лодку и всплыть. Белая плотоядная акула. Серая гладкая кожа. Разрывать всех без пощады. Никогда не останавливаться. Если срезать плавники ей, то она погибнет. Дайки добровольно отрекался от власти над собой, передавая всё в руки Момои. Потому что не хотелось обладать ею, как вещью. Ему хотелось ч у в с т в о в а т ь её каждым нейроном своего существа. Он представлял, как она будет с ним рядом. Представлял, как её руки будут обвиваться вокруг шеи, как нежные пальчики гладить щеки, как вся она станет частью его мира. А он её. И ради этого будущего Аомине ставил на кон всего себя. Весь мир казалось затих. Всё проходило мимо. Уроки. Переменки. Столовая. А вот он берет её за локоть и вопросительно кивает. От Сацуки пахнет тревожностью - солёно, сжимающе-больно до собственной неуверенности, которую мигом он изничтожает. Они идут - Дайки впереди, а она позади. Коридоры кажутся бесконечными, а планы проторчать на школьной крыше всю большую перемену, оставшиеся уроки и тренировку - невероятно глупыми. Но они шагают - и он оборачивается, чтобы взять её за ладонь и продолжать вести за собой. Почему? Чтобы придать ей мужества не сбежать. Как сбегал он в прошлые разы. Ведь, Момои, с одной стороны, всё предполагала и ставила на кон тоже. Что он похитит её на крышу. Что он придет к ней. Что будет бороться за неё, как ни за один титул в своей короткой юношеской жизни. Дверь на крышу открылась легко, и небо вырвало их из школьных лап, оставив наедине с самими собой. *** Стоило ей открыть глаза сегодня утром, как всю её захлестнул страх того, что она выгорела. Страх притупил всё, что она чувствовала к Дайки, и чуть не заставил сбежать. Хотя Момои думала, что после разговора с Тецу она будет чувствовать себя намного увереннее. Не было липкого, вонючего и потного ужаса, от которого она отмывалась после той ночи, когда она кончила перед ним. Только странное спокойствие и раздражение на саму себя. Сацуки даже не заметила, как очутилась в школе. Будто проснулась на том моменте, когда Аомине подошел к ней и аккуратно, фарфорово тронул её за локоть и вперился взглядом, обещающим рассказать ей всё. Пока она шла за ним - внутри все истошно визжало от желания развернуться. И её лицо горело от смущения, безусловно, когда он обхватил своей большой ладонью её ладонь и повел дальше. Дверь за ними закрылась с жестким скрежетом. Они остались вдвоем. Без вранья, без гурьбы слов, без игры в перекидывания обидами. Аомине присел в тени, спиной к стене, увлекая её за собой. Взгляд Дайки был обращен в небо. А его пальцы дергали краешек юбки Момои. Всё началось и закончилось без прикрас. Две фразы из разных уст, осушившие их чертов океан, притянувшие их друг к другу в конце концов, взрывающие миры внутри них. - Я люблю тебя. - Я люблю тебя.