Ноты

– Как ты, чёрт возьми, умудрился с ним договориться? – брови Родериха резко приподнялись в тот момент, когда он собственными глазами увидел подписанный договор об обмене, в то время как на столике неподалёку лежало уже вскрытое и прочитанное письмо о прибытии Элизабет в особняк. – Судя по всему, иногда помогает простой разговор лоб в лоб, – хмыкнул Байльшмидт, который подошёл к чужому роялю и на пробу нажал несколько клавиш, которые находились по краям. – Не быть тебе музыкантом, – скривившееся лицо Эдельштайна говорило само за себя. – Почему же? – шутливо уточнил Гил. – Немного практики, и я начну играть сонаты не хуже тебя. – Я учился этому несколько лет, идиот, – почти мягкая улыбка резко контрастировала с оскорблением, словно бы Родерих совсем не злился на самоуверенную фразу. – ...А результата что-то не видно, – мгновенный удар свёрнутым письмом по лбу лишь позабавил альбиноса, который остался доволен чужой реакцией. – Что будешь делать с Лизой? – Фиктивный брак. Так она будет защищена от посягательств, ведь если кто-нибудь попытается вновь напасть на неё, то ему придётся иметь дело в том числе со мной. Лицо Байльшмидта на короткое мгновение помрачнело, словно новость ему не понравилась. – Я всё равно буду приходить к тебе в гости, аристократишка. – И ворвёшься с удара ногой по дверям на мальчишник даже в том случае, если тебя не окажется в списке приглашённых, я тебя понял, – покачал головой Родерих, скрестив руки на груди. Иногда его поражала привычка Гилберта идти напролом и игнорировать все запреты. Казалось, что даже если бы Эдельштайн надумал забаррикадировать все входы в особняк, то Байльшмидт бы проделал дыру в стене метким выстрелом из пушки, чтобы попасть внутрь. Настоящее стихийное бедствие, которое было невозможно прогнать насовсем. Он всегда возвращался, словно бумеранг. – Я притащу с собой этот рояль и сыграю тебе сонату. – Ты не посмеешь. – Ещё как посмею. – Ты же не умеешь! – Что-то тебя это никогда не останавливало... Повторный шлепок письмом по лицу вызвал синхронный смех у обоих. Родерих отлично понимал, что на самом деле Гилберту нравится его игра, иначе тот бы уже давно нашёл способ испортить его любимый музыкальный инструмент. Что касается чужого маниакального желания сыграть на рояле... Что ж, для Эдельштайна не было проблемой написать ноты для простенькой мелодии и дать возможность Байльшмидту показать себя.