Образ Маны 9

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
J-rock, the GazettE, Moi dix Mois (кроссовер)

Пэйринг и персонажи:
Uruha/Mana
Рейтинг:
PG-13
Размер:
Мини, 7 страниц, 1 часть
Статус:
закончен
Метки: Ангст Дарк Драма ООС Повествование от первого лица Повседневность Психология Смерть основных персонажей Показать спойлеры

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Урухе вот уже которую ночь снится прекрасный и загадочный образ, занявший все его мысли. И он задался одной целью: снять маску тайны с этого человека, если он, конечно, существует.

Посвящение:
Мана-сама, я Вас люблю.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Образ в моих представлениях: http://s009.radikal.ru/i309/1209/c0/202a9fa380cf.jpg
или: http://s40.radikal.ru/i090/1209/da/a052fd52704e.jpg

И ещё очень хотелось бы добавить: концовка с точностью описывает моё состояние после просмотра фильма "Дитя луны". Жестокий сценарист, зачем ты убил Хайда и Гакта?..
18 мая 2012, 20:08
Pov Уруха. И снова этот образ... Такой красивый и загадочный. Я просто не могу оторвать взгляда от этой стройной фигуры, которую подчеркивает корсет, от этих прямых ножек в чулочках, от длинных шелковистых волос, спадающих на белоснежные плечи... Нет, это не человек, а кукла. Изящная дорогая кукла, иметь счастье лицезреть которую вблизи дано не многим. К сожалению, я в их числе. Поэтому, видимо, пожизненно обречён рассматривать лишь её спину. Но я благодарю небеса даже за такую мелочь, потому что на большее мне рассчитывать невозможно. Но вдруг силуэт останавливается, оборачивается в мою сторону и... я опять просыпаюсь. Уже в который раз я не могу разглядеть лица этого чуда, потому что по мелкой обыденной причине мне нужно вставать. И, конечно же, об этом мне сообщает будильник. Как бы я не хотел досмотреть этот сон, мне постоянно что-то мешает. И плюнуть на это "что-то" никак нельзя. Поэтому приходится прогнать из головы этот образ, который призывает меня наплевать на всё и окунуться в мир грез, чтобы не опоздать на репетицию. Такой скучный день... Несмотря на насыщенную работу над новым синглом и усиленную отработку теппинга, мне показалось, что я вёл себя довольно вяло. Лишь вернувшись домой под вечер я проснулся. Точнее, проснулись мои воспоминания, которые хранятся на стенах квартиры. Как только я открываю входную дверь, они из засады сразу набрасываются на мою голову без предупреждения. Я жажду очередной встречи с моей мечтой. А она ждет меня там, во сне. Всё так же стоит спиной, разрешая наблюдать за её не суетливыми действиями, плавными движениями, любоваться лёгкой грацией. Но она так далеко... Лишь во снах я могу получить от неё мелкую крупицу счастья. Но таких крупиц у меня набрался уже целый мешок! И я безмерно счастлив, что внутри у меня все ликует и поёт, в предвкушении вечера. Не солгу, если скажу, что жизнь стала даже немного осмысленней. Теперь каждый день я существую одной целью: сорвать маску тайны с этого образа и все же разглядеть её лицо. А ещё... Я так хочу, чтобы такой человек существовал в реальности! Но ведь только в мечтах существуют подобные идеалы. Они невесомы, неповторимы и не имеют материальной оболочки. Поэтому сколько бы я ни пытался перенести карандашами сон на бумагу, получалась лишь тень. Но именно благодаря этой неземной и возвышенной красоте её хорошо представить через музыку. Ведь они по свойствам так похожи… Пальцы осторожно касаются клавиш синтезатора, будто в них сосредоточена её жизнь. И действительно: она выходит ко мне оттуда через ноты, складываясь в мелодию. Осторожное стаккато - её грация, плавное и непрерывное легато - её движения, тихие триоли - невесомость и легкость, неожиданное форте - некая надменность. А высокий диапазон октав, под аккомпанемент глубоких аккордов - создают ощущение возвышенного нечто, вне мира сего. И вот передо мной довольно ясно возникает тот самый образ, только с моей душой... Телефонный звонок словно рассеивает ту одурманивающую дымку, в которой я сидел. Бодрый и вполне будничный голос лидера на какое-то время возвращает меня в мир земной. - Извини, если отвлекаю, но я по делу. - Все нормально, выкладывай. - Помнишь о последнем обсуждении предстоящего концерта? - Ну, предположим. - Ну так вот, Moi diх Mois тоже согласились принять участие в выступлении. - Я рад. И что дальше? - Пф, - устало выдохнул в трубку Кай, - Ты совсем ничего не помнишь? Речь шла о совместном исполнении. - Да, что-то припоминаю такое... - Ну вот, мы будем с ними выступать. Точнее, сразу после них. Вся изюминка в том, что паузы между выходом и уходом групп не будет, а будут переходы от одной песни к другой, во время которой составы будут меняться. - Неплохая идея, - одобрил я, - Я так понимаю, ты насчет репетиции звонишь? - Правильно понимаешь. Завтра после обеда встречаемся в студии, нужно отработать эти самые переходы. Предположительно они будут между песнями... И он мне продиктовал не слишком-то маленький список композиций. - Что-нибудь более подходящее из этого выберем завтра, - обнадежил меня лидер напоследок перед тем, как бросить трубку. Я устало упал на диван. Вот репетировать мне сейчас хотелось меньше всего. Выложив всю душу в той мелодии, которую, к сожалению, я не записал, у меня просто не было моральных сил приблизиться к инструменту. К тому же, уже десять часов: мне пора на встречу. И снова я с головой окунаюсь в этот образ, стараясь уловить мельчайшие детали, присущие только ей. Упиваюсь своей ничтожностью рядом с нею и поклоняюсь, словно идолу. Но вот, она начинает поворачиваться в мою сторону. И я с болью вновь понимаю, что это лишь сон и пора просыпаться... Как вдруг мне предстает ее анфас. По всему телу бегут мурашки от того, что я наконец увидел целостную картину. Я был поражен не только красотой этого ангела в чёрном, но и тем, что он оказался мужчиной. Хотя яркая маска скрывает половину лица, а на груди у него пышное жабо, я отчетливо чувствую, что это не девушка. А он тем временем плавной походкой приблизился ко мне, и его окрашенные в яркий черный цвет губы слегка дрогнули и приоткрылись. Неужели, я услышу голос ангела?.. Я ошибся, но ни капельки не разочаровался. Потому что из его уст полилась тихая, простенькая, но очень красивая и нежная мелодия, напоминающая песню прилетевших весною птиц. Я стоял, одурманенный этими божественными звуками и легким и ненавязчивым ароматом, окружающим его образ. И даже не заметил, когда его силуэт стал расплываться и постепенно растворился в очертаниях моей комнаты. Хотя то чувство, которое я испытывал рядом с ним, не исчезло. И до меня не сразу дошло, что та мелодия была пением ранних птиц на заре, а тот аромат проникнул в мою комнату от цветущей рядом с домом вишни через открытое окно. Меня постигло такое разочарование... Расстроившись, я запустил подушкой в проснувшийся будильник и со стоном зарылся с головой в одеяло. Настолько паршиво мне после сна еще никогда не было, даже голова разболелась. Злые кошки, казалось, уже сломали свои когти, скребясь внутри. Хотелось плакать, кричать, биться в истерике, нестись по квартире, залезть на стену... Но нужно вставать. Этот мой мир, рожденный фантазией, не должен перекрещиваться и хоть как-то мешать действительности. Поэтому мне приходится взять себя в руки и начать собираться на репетицию, отгоняя вновь навязывавшийся образ. Репетировали в нашей студии. Мы всем большим коллективом пытались переделать концовки и начала песен. Благодаря творческому складу ума много времени это не заняло, поэтому уже через пару часов, после небольшого перерыва, мы парочками разбежались по углам. Мне достался довольно странный гитарист по имени Манабу Сато. Он очень сильно отличался от своих согруппников. Краем глазом наблюдая, как хихикают Руки с Сейджи, и Рейта с Сугией бурно обсуждают положение пальцев, я отмечал, насколько этот человек серьезен, поэтому даже не пытался его разговорить. Обмениваясь лишь короткими фразами об игре и чистоте звука, мы закончили раньше всех, отработав переход так, что у меня уже тряслись руки, а пальцы и вовсе одеревенели. А этому парню хоть бы хны. Пошел заниматься нравоучениями над Аоем и Ке, которые уже не играли, а хохотали на всю студию. И даже когда я вернулся домой, у меня в памяти все стояли те умные сосредоточенные глаза и разбавлявшая их пару раз скромная сдержанная улыбка. Возможно, именно благодаря некой загадочности, которой окружил свою личность, он мне понравился больше всех, породив заинтересованность. И только найдя в специально отведенной для музыки комнате наброски вчерашней мелодии, которую безуспешно пытался вспомнить, я понял, что чуть не пропустил встречу с моим вдохновителем. Выпив большую, но в допустимых мерах дозу снотворного, чтобы поскорее забыться дремой, я погрузился в сон, наивно пологая, что сегодня мне удастся снять с него маску. Но он не пришел. Более того, к великому огорчению, мне ничего не снилось в эту ночь. Списав это на лекарство, на следующий день я загрузил себя по полной, чтобы уснуть без него. Выделив на репетицию намного больше времени, чем обычно, вечером я буквально повалился на диван в гостиной, даже не раздеваясь. Но и в этот раз не было и тени. Возможно, это связано с тем, что из-за усталости я всю ночь спал глубоким сном?.. Но на пятую ночь я в конец отчаялся, потому что растратил все отговорки. Я просто понятия не имел, по какой причине я вдруг перестал видеть сны, перестал видеть его... Это продолжалось на протяжении долгих дней, вплоть до концерта. Но накануне грандиозного дня я увидел его вновь. Мой старый добрый сон: он стоит ко мне спиной, но через какое-то время разворачивается, подходит близко-близко и начинает что-то говорить. Я заворожено разглядываю его глаза, не слыша его речи, все не решаясь на действия. И лишь когда его губы перестают говорить и их движение заменяется мягкой улыбкой, я уверенно касаюсь рукой его маски. От неожиданности он вздрагивает и поднимает на меня удивленный и немного испуганный взгляд. - Не бойся, - шепчу ему дрожащим от волнения голосом. Он покорно кивает и уже доверчивыми глазами смотрит на меня. А я осторожно тяну на себя края маски... И в орущий будильник вновь отправляется моя подушка. Тяжело дыша и почему-то обливаясь потом от волнения, я грустно смотрел на поверженную противную пищалку. Похоже, я так никогда и не увижу его лицо. Хотя возможно, что это неспроста: чтобы сохранился хоть какой-то смысл в этой загадке. Только вот какой? Я не понимал до последнего, потому что никогда не верил в смысловую нагрузку снов. А зря. К тому же, я даже представить не мог, что у меня получится заглянуть под эту маску не в фантазии, а в жизни. Этот день даже без сверхъестественных предсказаний обещал быть особенным, насыщенным, интересным. Уже в радиусе нескольких километров от сцены, на которой мы будем выступать, веяло интригой. И было так приятно осознавать, что она была плодом нашего труда, что, словно в первый раз, было страшно: получится ли оправдать надежды фанатов? Музыка всегда мне помогала отвлечься. И этот раз не стал исключением. Пусть утром у меня было лишь одно желание: забыться вечным сном в компании незнакомца, то теперь мной овладел азарт. Ведь так приятно носиться в суете из угла в угол, состроив серьезную мину. Все так делают, чем же я хуже? - На репризе не забудь поменять пальцы: чтобы удобнее было держать верный тон, - после прогона напутствовал меня Манабу, как всегда нашедший к чему придраться. Как ни странно, обидно мне ничуточки не было. Даже наоборот: я внимательно прислушивался к его мнению, поначалу на подсознательном уровне, доверившись профессионализму. Я даже был рад, что мне достался именно он, и благодарил случай за такой щедрый подарок. Он вызывал у меня открытое восхищение. И рядом с ним я мог забыть о своей слабости, караулящей меня во сне. Мы даже немного сблизились, и я иногда имел дерзость называть его своим приятелем. Но его это не раздражало, и в итоге мы уже могли договориться о походе в бар… - Манабу-сан, можно тебя кое о чем попросить? Я с трудом отбил его у визажистов, которые отправились на создание сценического образа. - Я сейчас. Подождите пока меня в гримерке, - кивнул он противно скривившему рожицу мужчине, и отвел меня в сторону. - Ничего не случилось? Пальцы немеют?.. - Нет, - остановил я поток его догадок, - Просто хочу спросить... Ты не занят будешь после концерта? Я хочу с тобой посоветоваться насчет кое-каких набросков... - Так бы сразу и сказал! А-то я уже волноваться начал, - слегка улыбнулся одними глазами, - Конечно, без вопросов. - Спасибо, - просиял я, - Тогда давай сразу ко мне потом? - Ок. На том и порешили. Он отправился на растерзание к нервному визажисту, а я, радостно припоминая место хранения песен, посвященных образу, направился в гардероб к стилистам. А внутри все было неспокойно. Ведь я решился доверить Сато свое самое сокровенное. К тому же, с его отношением и пониманием музыки, это могло быть равносильно разоблачению моей тайны. Но я не мог уже её скрывать, меня распирало. Я часто думал: это может быть любовью? Вряд ли, ведь многие от безысходности создают в голове идеальные образы. А мне просто в последнее время никто интересный не попадался, пока не появился Сато. И вправду: он пришел словно на замену, потому что я больше не встречал то будоражащее нечто. Все время до концерта я думал лишь об одном: как отреагирует на него Манабу. Мне было интересно, что скажет на такую фантазию умный и рассудительный человек, коим я его считал. Все так же витая в облаках на крыльях счастья, я не заметил, как быстро пролетело время. И вот уже пора выходить. Я один остался в гримерке. Сжав в кулаке свой счастливый медиатор, я вздохнул: "С Богом!" и вышел в коридор. Если поставить мою походку в этот момент на замедленную съемку, этот кадр вполне можно было вставить в фильм: с таким решительным лицом я шел. Но иначе никак. Это мой способ преподносить музыку. Я четко наметил цель и уверенно шел к ней. И, казалось, даже землетрясение не остановит меня. Но вся уверенность исчезла, когда впереди мелькнула тень, одетая в пышные оборки. Я даже остановился от удивления. Сплю? Вряд ли, но проверять мне не хотелось. Поэтому я заинтересованно ускорил шаг, в надежде догнать тень и опровергнуть или подтвердить свои догадки. В мгновение преодолев весь коридор, я нерешительно остановился у поворота. Паршивый момент. Один шаг решит сейчас многое: либо откроется тайна, либо я проснусь. Страшно просыпаться, но и узнать личность моего образа я не хочу. Ведь тогда не будет больше интриги, не будет тайны, нуждающейся в разгадке, не будет интереса к жизни... Набрав в легкие побольше кислорода, чтобы освежить мысли и решительность, я зажмурил глаза и сделал шаг вперед. Но что-то высокое врезалось в меня, и я просто сел на пол от неожиданного толчка. - Извини, не ушибся? - это голос Сато. Видимо, я всё-таки спал. Или же просто сошел с ума, что мне мерещатся силуэты. Надо бы в ближайшее время к врачу сходить... - Все в порядке, это я внимательней должен быть. А то хожу, словно ежик в тумане... Я поднял руку, чтобы упереться о предложенную мне в помощь ладонь, но тут меня как током ударило. Передо мной стоял... Тот черный ангел, перевернувший весь мой внутренний мир. И, вроде как, даже материальный, потому что я чувствую тепло ладони... - Что с тобой? Его голос... Почему он так похож на голос Сато? - Манабу? - Можно просто Мана, - весело улыбнулся. И тут я вспомнил. Вспомнил лайв, который мне показывал Аой примерно пол года назад, отмечая технику игры гитаристов Malice Mizer. Юу мне все говорил про Ману, а я мельком отметил сочетание его образа и звучания. Потом, через несколько месяцев, он явился ко мне во сне. Только я упорно не мог вспомнить, кто это, убедив себя, что это лишь плод воображения. И вот сейчас этот "плод" сидит передо мной, тряся меня за плечи. Грезы смешались с реальным миром? Что вообще происходит?!.. - Вот вы где! А я битый час бегаю вас ищу: там уже все начинается... Кою-сан, что случилось? - ко мне с озабоченным видом подбежал стафф. - Он упал и, похоже, сильно ударился,- ответил за меня Сато. А я продолжал вглядываться в его черты, пытаясь понять, верны ли мои догадки. - Мана-сан, вы идите - вам пора уже выходить на сцену. А с этим я сам разберусь. - Хорошо, - он поднялся и, кинув на меня еще раз озабоченный взгляд, направился в сторону сцены. - Предупредите ребят, пожалуйста, - крикнул стафф ему в догонку. Что происходило потом я помнил смутно. Под приглушенные звуки рока и ревущей толпы все носились вокруг с причитаниями. Откуда-то нашелся доктор и, сделав быстрый осмотр, сделал вполне логичное заключение: всё в порядке. Но никого такой ответ не устраивал, и все вокруг начали волноваться еще больше. И когда кто-то уже предложил отменить концерт, я очнулся. Внутри проснулся голос музыки, снабжая меня силой и волей. Ребята радостно ликовали и чуть ли не на руках донесли меня до кулис. И вот я стоял и смотрел на то, как он играет. В его очертаниях, осанке, контурах лица, движениях я отмечал все больше сходств с ночным образом. Это точно он, но как такое может быть?! Один мой знакомый, изучавший психологию, как-то поведал мне о сложностях нашего восприятия и памяти. Что мельчайшие детали, на которые мы порой не обращаем внимания, могут откладываться в голове и через какое-то время являться к нам довольно четко. Но я тогда забыл обо всех этих тонкостях, поэтому был поражен до глубины души. Все эти размышления не давали мне покоя, и я решил во что бы то ни стало поговорить с ним на эту тему. Но как начать подобный разговор я не имел ни малейшего представления. И после концерта ходил сам не свой, избегая Сато, чтобы он не путал мыслей в моей голове. Но естественно долго это продолжаться не могло: меня отловили и притащили в общую компанию. Небольшое застолье в кругу близких группы: так мы решили отметить удачное выступление. Никому не хотелось никаких баров, клубов, лишнего шума. В общем, дополнительной нагрузки на уставшее от большой дозы адреналина тело. Кто-то уже мирно посапывал с открытыми глазами. И, похоже, только я доводил себя сложными умозаключениями, с которыми принципиально не хотел расставаться. И еще искоса следил за Сато. Теперь, даже без тонны косметики и кружев, я более ярко видел знакомые черты. Но вот все засобирались, а я так и не придумал ничего толкового. Пока он сам не подошел ко мне: - Ну что, едем? - Куда? - Как это куда? - удивленно спросил он, - К тебе. Ты же, вроде, хотел мне показать свои наброски. - Ах, да... Я забыл уже,- в смятении пробормотал я. Но он, вроде, ничего подозрительного не заметил. Или просто делал вид. - Главное, чтобы не передумал, - подмигнул Сато и направился к выходу. Добравшись до квартиры, я принялся судорожно рыться в папке с исписанными нотными листами. Сато спокойно сидел напротив меня на диване и с невозмутимым видом смотрел в экран мобильного. Уже в который раз я был благодарен его приличию и воспитанию, не позволявшему ему в открытую наблюдать за моими нервными движениями. Но вот и заветный листок. Дрожащими руками я закрепил его на подставке и сел за синтезатор, пробегаясь по клавишам гаммы ре мажор, чтобы размять пальцы. Затем, выпрямившись и поерзав немного на стуле, уже более мягко и нежно коснулся инструмента. С первыми звуками меня с головой накрыла волна музыки. Я закрыл глаза и, доверившись ей, просто плыл по привычному течению. Забыв обо всем на свете, я отдал душу этой мелодии. И даже после, закончив играть, продолжал сидеть в эйфории. Так я еще никогда не играл. Внутри чувствовалась сильная усталость, но в то же время удовлетворение от такого откровения. И только через некоторое время, открыв глаза, я поймал на себе взгляд Сато. В полутьме его глаза светились неким азартом и даже животным интересом, отчего мне стало страшно. Он был похож на наркомана, который сидит в предвкушении новой дозы. И действительно: подождав, пока я очнусь, он вскочил и подбежал к инструменту, чуть ли не спихнув меня со стула. - Слушай: это шикарно! - восклицал он, пробегаясь глазами по нотам. - Столько чувств, столько эмоций я еще никогда не встречал! Да у тебя настоящий талант! - Ты правда так считаешь? Это же просто наброски… - Конечно, немножко есть недочеты. Но, тем не менее, сразу видно, что написано с душой... Я тебе немного подправлю здесь, не против? - Пожалуйста… И он принялся напевать себе под нос мелодию, делая карандашом пометки. Я стоял рядом и глупым взглядом смотрел перед собой. Мысли никак не укладывались в голове, там царил настоящий хаос. Такое со мной было впервые. Ведь я привык на людях скрывать свои эмоции. Наконец, он положил карандаш и удовлетворенным взглядом посмотрел на листок, затем на клавиши синтезатора. - Я поправил совсем чуточку,- сообщил он, - Но мне кажется, что эта мелодия будет звучать еще красивее на пол тона выше. Сейчас покажу. Если не понравится, не стесняйся - скажи. Сыграв вступительный аккорд, чтобы настроиться, он нежно касался клавиш, извлекая из инструмента тихие звуки. Это было нечто потрясающее, неповторимое. Я буквально не узнал своей песни. Хотя нет, она вроде как оставалась такой же: те же ноты, только чуть повыше, те же длительности, даже украшения остались без изменений. Но вот только она приобрела иной смысл, иную окраску: эмоционально более сильную и грандиозную. У меня даже мурашки по телу побежали, когда до меня с мельчайшей точностью доносились те чувства, которые я хотел передать, и которые он вложил в игру. С последним аккордом рассеялись все былые сомнения. Теперь я был точно уверен: Мана - образ моих снов. Мана - тот красивый ангел в чёрном. Мана – то будоражащее нечто, в корень переменившее мою жизнь и лишившее всякого покоя. Притом, имеющее вполне реальную оболочку… - Ну как? Я не знал, что ответить. Хорошо? Нет. Красиво? Нет. Потрясающе? Тоже нет. Мне казалось, что нет на свете такого слова, которое бы с точностью отобразило его игру. Нельзя столько чувств вложить в одно банальное слово. Так же, как и в два, и три таких слова. Да целой аннотации бы не хватило на такое. Выражать восторг и благодарность к этому небольшому по сути произведению теперь можно было ничуть не меньше целой жизни. Не человеческой, ибо эта единица здесь не подходит, а ангельской. - Кою, что с тобой? - Сато вскочил со стула и подбежал ко мне. И только тут я заметил, что по щекам стекают слезы. Такие сладкие, такие приятные... Слезы радости, оттого, что меня кто-то понял. Спасибо за это огромное музыке, через которую я привык выражать свои эмоции. - Эй, слышишь?! Не пугай меня, что случилось?! - Я... я не знаю. Просто вдруг стало так радостно, так хорошо, так тепло... У меня даже голова закружилась,- слегка усмехнулся я своей растерянности. Он внимательно слушал меня. Затем вдруг резко обнял. Так крепко-крепко, что я почувствовал, как бьется в унисон с моим его сердце. - Понимаю. Я тебя прекрасно понимаю, - прошептал он, прижимая к себе еще сильнее. - Я почувствовал то же самое. Эта песня… Она так близка мне. Казалось, будто к ней пришили частичку моей души. Будто, она создана как раз для меня... - Так и есть, - пробормотал я севшим от волнения голосом. - В смысле? - он удивленно отстранился. - Это целиком и полностью твоя песня. Ты, твой образ вдохновили меня. Эта песня о том, что я испытываю. Я не умею красиво говорить, не умею выражать свои мысли в речи. Но через музыку я могу выразить всё, что угодно. Даже то, о чем раньше и не имел представления. - Это признание? - слегка улыбнулся. - Если в музыке это прозвучало так, то... Да. Я ей полностью доверяю. - Все понятно. Ты действительно, великий музыкант, бесспорно. Поэтому ты должен был уловить и мое послание, когда я играл. Я замер: - Так мне не показалось? - Глупый, - кинул он мне нежно. Затем тихонько, еле шевеля губами, запел эту мелодию. Такого признания я еще никогда не слышал. Его образ... Мой. И он подтвердил это моей песней. Пусть меняет её сколько и как захочет, я буду только рад. А еще я был бы рад тому, если бы смог слушать ее вечно... Но вот его голос опять превращается в пение птиц, а очертания теряются среди предметов в моей комнате... Очередной сон. Остаток дня я провел, грубо говоря, никак. Всё время сохранялось чувство, как от просмотра хорошего кино: как жаль, что все кончилось и продолжения не будет. И уже вечером, когда пришло время ложиться, мне показалось, что потерялся весь смысл. Смысл во сне, в дальнейшем существовании и даже в музыке. Зачем мне она, если я больше не знаю, что с помощью её слов можно рассказать? Каждый день я только и жил, упиваясь восхитительным образом и тайной, окутанной вокруг него. Но теперь, когда маски нет... Нет и цели. Не знаю даже, чем заняться дальше? От безысходности иду в гараж и выезжаю из него на полупустынную трассу. Рев мотора становится хорошим фоном для размышлений. Размышлений о том, что будет дальше. Сон же кончился, я просмотрел его до конца. Можно, конечно, его пересмотреть еще раз. Но я не хочу причинять себе моральную боль, переживая снова те чувства. Тогда нужно избавиться от этого сна. Но каким образом? Вот даже сейчас я устал настолько, что меня за рулем охватывает дрема. Безбашенная и страшно глупая идея приходит в голову. Но мне кажется это единственным выходом. Поэтому я откидываюсь на сидение, прикрываю глаза, отпускаю руль и... Прощаюсь. Хочу увидеть его всего лишь раз, последний, даже просто мельком и отдаленно, как раньше. Успеваю заснуть. И даже увидеть его тень во сне до того, как машина срывается в пропасть. Это конец моего фильма. Это была моя жизнь, мои грезы. В моих силах было решить, когда наступит их завершение. Я мог жить дальше. Но сейчас несусь с обрыва навстречу волнам. Обычно такой поворот в фильмах придает драматизма. Но я не чувствую ни его, ни чего-либо другого. Лишь счастье от того, что в последние секунды своей жизни я рядом с ним.