Роза Пустыни

Свечение быстро погасло. - Что это все значит?! – Гермиона вопрошающе взглянула на Таляля. - Не стоит так нервничать, - призывая ее к спокойствию, сказал Касым, поднимаясь со своего места. – Браслеты всего лишь признали в вас хозяйку... - Прошу извинить меня, - прерывая его жестом руки, Таляль обратился к Гермионе. - Я не желал напугать вас. Это не просто браслеты, это своего рода оберег. Браслеты признали в вас сильную ведьму и готовы служить вам, как когда-то служили царице Савской. Теперь они ваши. Гермиона в недоумении уставилась на свои руки. Нет, она мечтала найти что-то подобное, но никогда не рассчитывала получить такое в собственное пользование. Да и зачем? Ей всегда двигал интерес открытий ради науки, не ради собственной наживы и какой-либо выгоды. Однако, ей вдруг стало необъяснимо… приятно. Оттого она растерялась и не находила слов, чтобы что-либо сказать или как-то возразить, чем незамедлительно и воспользовался Таляль: - Гермиона, не желаете прогуляться по саду? - и мягко взял ее за руку. Согласие поднялось откуда-то изнутри нее против воли разума, почему-то не в силах совладать с которым, девушка только и смогла кивнуть головой и пойти за Талялем. Неспешно шагая по садовой дорожке, Гермиона снова попыталась разобраться в себе. Это двоякое ощущение самой себя, путаница в ней самой не давали покоя. Внутри нее разразилась буря смятения от несоответствующих и так стремительно сменяющих друг друга мыслей, чувств и желаний. Злость, отчаяние, неверие в происходящую ситуацию, но в тоже время понимание того, что она виновата сама, что она выбрала неверное поведение с этими людьми и что теперь с нее может потребовать Таляль за этот так называемый «подарок». Но вместе с тем же, на нее накатывала эйфория от правильности своего поведения, какой-то ее части хотелось поступать именно так, а не иначе, соглашаться на все, что ей предложат. За этими мыслями она не заметила, как они пришли к тому самому приметному садовому фонтану. - Гермиона, о чем ты так напряженно думаешь? Посмотри на меня, - встав перед ней и вглядываясь в ее лицо в поисках ответа, произнес Таляль. Девушка медленно подняла на него свой взгляд и посмотрела ему в глаза. Желание обрушилось на нее так внезапно, что она даже не успела испугаться ему, в один миг осознав, что ей впервые в жизни захотелось кого-то поцеловать, поцеловать самой, и она поддалась этому нечаянно возникшему порыву. Подойдя ближе к Талялю, она привстала на носочки и осторожно коснулась его губ своими. Таляль замер от неожиданности, но уже через мгновенье ответил на поцелуй. Он обнял Гермиону, притянув ее теснее к себе, настойчиво раздвинул языком ее губы и жадно впился в них. Гермиона пыталась прижаться к нему еще сильнее, чувствуя, как слабеют и подгибаются ее ноги от такого напора. И вдруг странное видение ворвалось ей в голову: ей захотелось, чтобы в этот момент на месте Таляля оказался… Малфой. Люциус Малфой. Ей захотелось ощутить на себе его властные прикосновения, увидеть, как его глаза темнеют от желания, она поняла, какого мужчину хотела бы видеть рядом с собой - уверенного в себе, сильного, харизматичного, знающего себе цену и чего хочет от жизни. Голову закружило, и, чуть отстранившись от него, Гермиона простонала: "Люциус". Услышав это имя, произнесенное своим собственным голосом, она словно очнулась от транса. «Да что со мной такое?!» - она растерянно взглянула на мужчину и, оттолкнув его, резко развернулась и побежала по аллеям во дворец. - Гермиона, - запоздало выкрикнул он, но девушка уже скрылась из виду. Спохватившись, он тут же проверил наложенные маскирующие чары. Она звала его, ему не послышалось. Эта мысль приятно грела душу. - Люциус, съешь лимона, от твоего довольного вида становится тошно, - съязвил появившийся с боковой аллеи Снейп. - Северус, Северус… - укоризненно покачал головой Малфой, - она думает обо мне, она звала меня. - Да, но ты-то сейчас для нее Таляль-Хан Хазлет Лери, - ехидно вставил тот. - Мне понадобиться твое дурман-зелье. Добавим его в благовония, которыми окуривают ее комнату, а когда она будет дремать, я явлюсь к ней в своем истинном виде. Северус промолчал, лишь скептически выгнул бровь и криво ухмыльнулся, он понимал, что сейчас спорить и доказывать Люциусу что-либо бесполезно. Они молча пошли в сторону дворца. *** Все это время Феруза не находила себе покоя. Как главная наложница, она имела небольшую власть над слугами и потому приказала привести к ней Альфию для расспросов. - Феруза-Хатун, вы хотели меня видеть? – поклонившись, спросила вызванная служанка. - Да. Расскажи мне об этой новенькой, как ее там… Гермионе, - властно сказала она. - О, Феруза-Хатун, мне известно немного: она англичанка, увлекается историей и археологией, она наняла Мехмета своим охранником, а потом господин приказал украсть ее и доставить сюда, - проговорила Альфия. - Из комнаты она почти не выходит, а если и выходит, то ее сопровождает Мехмет или я. В первую ночь, когда она уснула, к ней приходили Касым-Паша и господин, но быстро ушли, приказав следить за ней и угождать… Чем больше слышала Феруза, тем отчетливее понимала, что от Гермионы нужно избавляться. И как можно скорее. Но как это сделать, с учетом того, что Мехмета ей не подкупить и он предан и подчиняется только Касым-Паше и господину, оставалось загадкой. В комнату заглянула служанка и сказала Альфие, что ее ищет Мехмет, потому что гостья уже вернулась в свою комнату. Не успела Феруза обрадоваться этой новости, ведь господин не захотел новенькую, значит, он позовет ее, как служанка обратилась к ней и объявила, что на сегодняшнюю ночь господин никого к себе не призывает...