Роза Пустыни

Гермиона влетела в комнату и, громко хлопнув дверью, с разбегу повалилась на кровать. «Какого черта?! Во что я вляпалась?! Поцелуй… поцелуй – ладно, сама хотела… Но Малфой?! Пикси тебя задери! Да откуда ты вообще взялся в моей голове, высокомерный чистокровный сноб?!» – гневалась она сама на себя и на далекого, ни в чем неповинного блондина. В этот момент она вспомнила все свои ощущения от того нежданно всплывшего видения и не смогла не признать, что только что снова испытала влечение к этому напыщенному светловолосому павлину. – Невыносимо притягательному павлину», - добавила она про себя. - О, Мерлин… - простонала в голос Гермиона, закрывая лицо руками. – Что за наваждение?! И что теперь с этим делать? А как теперь смотреть в глаза Талялю и общаться с ним?! Она подхватилась с постели и заметалась по комнате, будто раненый зверь, хаотично меряя пространство комнаты торопливыми широкими шагами. Она нервно сжимала и разжимала кулачки, затем попыталась еще раз снять браслеты, но они никак не поддавались... Ей хотелось кричать от безысходности, но самый главный вопрос, который сейчас ее мучил - как теперь себя вести с Талялем? Она понимала, что оскорбила его, назвав чужим именем, представляя на его месте совершенно другого мужчину – да еще кого!.. Обуреваемая этими мыслями, Гермиона не заметила, как за окном стемнело, и в комнате появилась Альфия. Традиционно молчаливо она помогла девушке переодеться в ночную рубашку и подожгла многочисленные пахучие свечи. По комнате поплыл одурманивающий сладковатый аромат, и совсем скоро Гермиона почувствовала, что неимоверно устала и, устроившись на кровати, провалилась в беспокойную дрему. Гермиона беспокойно металась во сне: ей было жарко и душно, липкий страх окутывал ее тело и душу. Где-то на подсознательном уровне ее не отпускало ощущение неправильности происходящего, того, что ЭТО НЕ ОНА и все это на нее не похоже. В эту ночь ей снился сон: она стояла посреди лесной поляны, окруженной плотным кольцом высоких и густых деревьев. Царившая здесь тишина давила, только изредка где-то вдалеке глухо вскрикивала одинокая лесная птица. Гермиона насторожено обошла поляну, а потом резко обернулась и вдруг увидела саму себя, правда, ту себя, которая осталась ТАМ - на раскопках.... Та Гермиона как-то неодобрительно покачала головой и безмолвно протянула листок, на котором ее же собственным почерком была написана заметка: «…Основной особенностью зелья умиротворения является приглушение истинных желаний и воли человека. Подобно заклятию Imperio оно заставляет человека думать и действовать в заданной хозяином направленности, по сути - находиться в его власти. Подверженный действию зелья сохраняет все свои привычки, почерк, походку и прочее, потому определить со стороны, что он действует не по своей воле очень трудно, точнее – практически невозможно…» - бегло прочла Гермиона. Это она знала еще со школьной скамьи, и за время пребывания здесь даже вспоминала о нем… «Вспоминала! Было такое! Но почему же я тогда… Нет, не может быть… Вот черт!» - в глазах защипало. Опустив взгляд на пергамент, сквозь подступившие слезы она еще раз пробежалась по строкам и заметила приписанное снизу слово «щербет». «Так вот во что его добавляют!» - догадалась Гермиона. Сейчас она поняла, что в последнее время очень пристрастилась к нему, хотя до этого к сладкому была равнодушна, и даже как будто стала зависима от него. Ей вдруг захотелось взвыть от своей слабости и безысходности. Она резко упала на колени и закричала... и проснулась... Утро уже пробралось в комнату через неплотно прикрытые шторы юркими солнечными лучиками, и Гермиона поспешила встать и одеться. Так и не притронувшись к оставленному, должно быть, Альфией завтраку и старательно избегая даже взгляда в сторону разложенного на отдельном блюде щербета, она вышла в сад, решив, что свежий воздух для нее просто необходим после этого ночного кошмара, никак не дававшего ей покоя. Теперь она отчетливо осознала, что за эти проведенные здесь дни превратилась в некую куклу-марионетку, которой исподволь управляют. Сегодня она выпила лишь воду, но чувствовала, что ее организму не по себе, словно чего-то не хватало. И она догадывалась, что не хватает именно зелья, но решила держаться до конца и не потерять ясность мышления снова. Сейчас, оглядываясь на свое поведение и поступки, она понимала, что ей нужно срочно отсюда выбираться. Вопрос только – как?.. "Под любым предлогом, но мне необходимо попробовать попасть в город и попытаться сбежать», - решила она для себя и, очнувшись от собственных мыслей, увидела, что оказалась возле уже хорошо знакомого фонтана. На девушку нахлынули воспоминания вчерашнего вечера, отчего ее снова охватило смятение: с одной стороны поцелуй с Талялем ей понравился, ее еще никто не целовал с такой страстью и желанием, но с другой – ее возмущало собственное поведение и это так не к месту произнесенное ею имя Малфоя, с третьей – решение бежать. Гермиона двинулась дальше по садовой дорожке и через пару минут вышла к беседке, в которой небольшой сбитой группой расположились девушки из гарема, что-то бурно обсуждающие, и лишь Феруза с мрачным видом сидела в отдалении от остальных. - Доброе утро, - поздоровалась Гермиона и выдавила подобие улыбки, изо всех сил пытаясь выглядеть доброжелательно и непринужденно. - Доброе утро, - отозвались девушки хором, Феруза промолчала. «Да и черт с тобой! Только тебя еще не хватало, у меня до кучи своих проблем…» - решила про себя Гермиона, искоса взглянув на блондинку, и присела в незанятое плетеное кресло. - Мы слышали, ты вчера провела вечер с господином. Тебе понравилось?- полюбопытствовала одна из девушек. - Да, мы ужинали, слушали музыку и немного прогулялись по саду, - ответила Гермиона прежде, чем успела поймать себя на том, что никому и ни в чем, в конце концов, не должна отчитываться. - А ночь? Тебе понравилась ночь с господином?- тут же без малейшего стеснения спросила другая. Гермиона чуть было не поперхнулась от такой бестактности, но сумела совладать с собой и сдержанно ответила: - Ночь я провела в своей комнате. После этой фразы девушки сразу потеряли к ней интерес и стали тихо болтать о чем-то между собой. Гермиона подумала, что оно и к лучшему. Только она собиралась встать, намереваясь пройтись и поискать тихий уголок в саду для того, чтобы побыть одной, как неожиданно возникшая перед ней Феруза схватила ее за руку. - Где ты взяла эти браслеты?- гневно спросила она. Феруза узнала их сразу, ведь до этого она видела их в комнате господина и думала, что они для нее, но нет - они оказались на руках этой англичанки! «Так вот оно что! – догадалась Гермиона. – Верно, ты рассчитывала получить их, а не вышло!» - Господин Таляль подарил их мне, - гордо вскинув голову, ответила она, удовлетворенно отмечая, как изменилась в лице Феруза. - Как ты смеешь называть нашего повелителя по имени?- возмутилась та. - Он сам мне разрешил. Точнее - попросил меня об этом, - с усмешкой ответила Гермиона, вставая из-за стола и выдергивая свою руку из цепкой хватки нахальной девицы. - Всего доброго, еще увидимся, - не имея желания продолжать разговор, она попрощалась и вышла из беседки. Феруза крепко сжала кулаки и метнула в спину удаляющейся Гермионы уничтожающий взгляд. О, она была зла как никогда! Как смеет эта недостойная так обращаться к повелителю, как смеет носить те украшения, которые должна носить она, Феруза! - Пришла пора действовать, - прошипела она в ответ на собственные мысли и, резко развернувшись, зашагала в сторону дворца, не обращая никакого внимания на оклики девушек. *** По дороге в свою комнату Гермиона торопливо петляла по премудро сплетенным дворцовым коридорам, не обращая никакого внимания на окружающее ее со всех сторон богатое убранство. В одном из переходов она услышала непривычно ритмичную восточную музыку и, повинуясь взыгравшемуся любопытству, пошла на этот звук. Нужная комната обнаружилась почти сразу. Аккуратно приоткрыв дверь, Гермиона заглянула внутрь и увидела группу гаремных девушек, обучающихся танцу живота. Зрелище завораживало: девушки двигались грациозно и плавно, но при этом очень энергично. Казалось, что каждая из них пропускает музыку через себя, пропевает ее своим телом, передавая ее всеми этими изящными волнами и изгибами. В них было столько женственности, что Гермиона почувствовала маленький укол зависти – а могла бы она вот так же владеть своим телом, чтобы было невозможно оторвать взгляд от пленяющих своей пластикой и гибкостью движений? И в тот же миг она решила, что когда-нибудь обязательно попробует освоить технику этого танца. Но это когда-нибудь, а пока… «В моей комнате есть волшебный музыкальный центр. И вроде даже несколько дисков, - быстро сообразила она. – А еще нужен костюм для танцев. И за ним надо пойти в город! Это мой шанс выбраться за пределы дворца! Осталось найти Мехмета». Гермиона снова взглянула на танцующих девушек, и ей вдруг вспомнилась когда-то прочтенная легенда о рождении этого танца. Он появился совершенно случайно. А виной тому стала пчела, которую привлек аромат благоуханий, исходивших от молоденькой танцовщицы. Пчела залетела ей под одежду, и чтобы не сорвать выступление, девушка изо всех сил стала вращать бедрами и производить движения животом, пытаясь выгнать непрошенную гостью. Эмоциональность, пластичность и изящество, с которыми проделывала это юная артистка, пленили окружающих и вызывали бурю восторга. Гермиона невольно улыбнулась от этой забавной истории и, осторожно прикрыв дверь, решительно направилась к себе. На свою удачу у входа в комнату она застала и своего охранника. - Мехмет, ты мне нужен, - с ходу начала Гермиона. - Хатун, чем я могу вам помочь? - учтиво спросил он. - Мне нужно в город, на рынок или в магазины. Хочу купить платье для танцев, - объяснила она, опережая его вопрос. - Пожалуйста, сходи со мной. - Я схожу с вами, Хатун, если только на то будет разрешение Касым-Паши или повелителя. По нашим обычаям, хозяин дома несет ответственность за гостя. - Ну, так иди и узнай! – разозлившись, выпалила Гермиона и захлопнула дверь в свою комнату прямо перед ним. Мехмет очень удивился такому ее поведению, но развернулся и уже через мгновенье скрылся в конце коридора. *** - Что ты хотел, Мехмет? Или что-то случилось с нашей гостьей?- поинтересовался у вошедшего Касым. - Хатун желает выйти в город. Она сказала, что намерена посетить базар и торговые лавки, чтобы приобрести все необходимое для занятий танцами. Касым вопросительно взглянул на Таляля, но тот с ответом не торопился. Он медленно поднялся с дивана и подошел к распахнутому окну. Между его бровей залегла глубокая складка. Мехмет терпеливо ждал ответа. Касым выжидательно молчал. Тишину в кабинете нарушали лишь настольные часы, послушно отсчитывающие каждую убегающую в небытие секунду равномерным и методично повторяющимся щелчком. - Ты пойдешь с ней, - наконец, заговорил Таляль. - Но предварительно наложишь обнаруживающие и следящие чары, и если с ней что-нибудь случится, ты ответишь жизнью, - он повернулся и прямо взглянул на Мехмета. - А когда вернетесь, ты в точности расскажешь, в какие магазины она заходила и что покупала. Можешь идти.