Половинки Судьбы

Разговор со Снейпом прошёл на весьма унылой ноте. Драко пришлось рассказать о причине и природе появления шрама и странного жжения на ладони. В ответ профессор лишь озадаченно вскинул брови, но точного и вразумительного ответа не дал. Юноша подозревал, что старая летучая мышь определённо что-то знает, только молчит. Дни текли с быстротой молнии, и не успел Малфой очнуться, как наступила среда, а за ней четверг. Девчонка Линделл всё реже и реже покидала свою комнату и появлялась лишь за ужином. Видно было, что эмоциональный накал окончательно доконал девушку. Она вздрагивала от каждого обращённого к ней слова и уклончиво избегала встреч с сокурсниками. За обеденным столом грязнокровка садилась на самый край и, как обычно, ела очень мало, что, по мнению слизеринца, сильно повлияло на её вес, ведь ей и так было нечем похвастаться. Огромные, на пол-лица глазища теперь таили в себе страх и лёгкую отчуждённость. Девчонка будто ждала чего-то, и Драко устал гадать, чего именно. Вся нависшая ситуация неустанно травмировала его мозг и деформировала мысли. Он злостно пережевывал слова Панси и, к своему сожалению, не мог не согласиться с ними. Чёртова слизеринка оказалась права! Он действительно постоянно следил за девчонкой! В который раз обдумав ситуацию, Малфой решил занять стороннюю позицию и не обращать на Линделл никакого внимания. Что ему почти удалось, но не принесло удовлетворения. Более того, он, словно одержимый, стал постоянно думать о ней и уже почти чувствовал на расстоянии. Особенно после того, что произошло между ними совсем недавно. Чёрт! Кулак юноши с громким ударом опустился на деревянную парту. Он зарычал, но тут же опомнился. Однако легче от этого не стало. Теперь пол факультета Гриффиндор и Слизерин с любопытством глазели на парня. – Что-нибудь не так, мистер Малфой? – с вызовом спросила профессор МакГонагалл, останавливая урок. – Нет, профессор. Простите, – встрепенулся Драко, игнорируя триумфальные взгляды гриффиндорцев. – Я просто задумался. – И это вас не оправдывает, – твёрдо ответила волшебница. – Минус двадцать баллов за срыв урока. Последнее время Гриффиндор и другие учителя отыгрывались только так. Но Малфою было глубоко плевать. Сейчас его мало волновала успеваемость факультета. В сознании юноши копошились другие, более важные и тревожные мысли. ***** Фэйт боролась с пеленой чувств, помутивших её разум. Дни проходили, но страх, по–видимому, стал её неотъемлемым атрибутом. После произошедшего девушке было тяжело смотреть в глаза сокурсникам, уже не говоря о том, чтобы идти на контакт. В её голове не укладывалась вся эта жестокость, и то, чему девушку подвергли всего пару дней назад, никак не вязалось с понятием школьное образование. Но хуже всего было видеть Малфоя… Вспоминать пережитые благодаря нему ощущения… Чувствовать, как по телу пробегает приятная дрожь, когда слизеринец с надменным видом проходил мимо. Фэйт теперь редко видела его, а те её жалкие попытки завести с юношей ненавязчивый разговор были грубо обрублены вздёрнутыми бровями и презрительной ухмылкой. Больше слизеринка не искала с ним встреч. Судьба научила её не навязываться. Он помог ей в самую тяжёлую минуту, и за это Фэйт была безмерно благодарна. Вот только жаль, что сказать спасибо ей так и не выпал шанс. Однако, одна только мысль, за что она собиралась его благодарить, вгоняла девушку в краску. И всё же, когда она была уверена, что никто на неё не смотрит, слизеринка продолжала украдкой следить за ним. Панси казалась какой-то притихшей. Бледная, с осунувшимся лицом, она всё больше времени проводила в общей для старост гостиной. В глазах девушки постоянно стояла печаль, хотя она и пыталась скрыть её за маской ложной безмятежности. А Фэйт всё ждала… Ждала условного сигнала от этой подавленной слизеринки, которая, казалось, напрочь забыла о своём обещании. После выходки Кэрроу, новость, похоже, облетела весь волшебный мир. Со всех сторон поналетели письма от возмущённых родителей с заявлениями о надомном обучении. И школа опустела… Девушка с тоской наблюдала, как с каждым днём всё меньше и меньше студентов спускалось к обеду. Своим количеством подавлял лишь факультет Гриффиндор. Слизерин же, как и другие факультеты, почти полностью лишился своих первокурсников. Фэйт внутренне содрогнулась от перспективы посещать занятия в таком малом количестве. Всё, чего ей хотелось, –поскорей убраться из этого злосчастного места. Атмосфера в школе накалялась, и девушка с отчаянием поняла, что в школе остались лишь те, кому, в принципе, было некуда идти. Каждый день одного или двух студентов уводили к директору, где несчастному сообщали печальную новость, что его родителей заключили в Азкабан. Охота на маглорождённых была объявлена открытой, и волшебный мир содрогнулся от ужаса. Мрачные времена, объявшие школу, наступили неожиданно, и никто не ожидал именно таких перемен. Кэрроу продолжал издевательство над учениками, пытая и запирая их в Комнате Страха. Фэйт не раз слышала крики детей, когда быстрым шагом пересекала второй этаж. На одном из уроков Трансфигурации речь МакГонагалл прервал животрепещущий девичий вопль, исходивший прямо из коридора. Побледнев, профессор тут же бросилась вперёд через весь класс и скрылась в коридоре. Оказалось, Кэрроу пытал ученицу, которая по причине плохого самочувствия шла не на занятие, а в медпункт. Девочку доставили в лазарет в крайне тяжёлом состоянии. Кэрроу становился всё злей, а сопротивление, которое стали оказывать студенты, лишь ещё больше ожесточило его и без того отвратительные методы воспитания. В свободное время Фэйт, спрятавшись под длинными ветками ивы, наблюдала за игрой тихих волн Тёмного озера. Иногда, чтобы отвлечься, она брала с собой чистый пергамент и карандаши и коротала тревожное время, вырисовывая странные фрагменты своих снов, которые досаждали ей всё чаще и чаще. Время шло, и на слизеринку накатывала депрессия. Одиночество никогда не было её другом. И сейчас единственное, что она чувствовала, - это медленно грызущую душу тоску по прежней жизни, друзьям и родителям. ***** Тёмный коридор, освещаемый лишь неярким светом звёзд, всегда был покрыт лёгким полумраком. Панси любила это место. С ним было связано так много надежд и мечтаний. Которые не сбылись… И, возможно, никогда не осуществятся… Стоило ли ей отступить и позволить ему уйти? В глубине души девушка знала, что именно так ей и следовало бы поступить. Но вспыхнувшая гордость и наболевшее сердце не давали израненной душе возможности вновь обрести спокойствие. Присев на широкий подоконник, слизеринка прижалась лбом к холодному оконному стеклу. Там снаружи завывал ветер, прогибая беспомощные ветки деревьев и разгоняя пожелтевшую листву. Панси прикрыла глаза и дыхнула на зачарованное окно. След от её горячего дыхания расползся по стеклу, и дорогие девичьему сердцу инициалы «Д.М», блистая, предстали пред её печальным взором. Как же много времени прошло с тех пор, как она вывела и заколдовала тут эти буквы. Про себя девушка всегда гадала, видел ли их кто-то, кроме неё… Она была такой наивной, когда впервые пришла на это место и поделилась со стеклом своими первыми воспоминаниями о чудесной ночи любви… Если бы она только знала, что для него квидичная метла значила больше, чем девичьи чувства. Он казался таким холодным и недоступным … Зря она надеялась, что сможет растопить его каменное сердце… Панси покачала головой. Конечно, девушка догадывалась, что он никогда её не любил. Разве этот человек способен на такие высокие чувства? Но, заглядывая в прошлое, Панси вдруг осознала, что ни о чём не жалеет. И никогда не будет жалеть. В этой жизни ничего не случается просто так, и, возможно, теперешняя ситуация дана ей, чтобы бороться! Сражаться за свою любовь и несчастные, нужные только ей чувства! Она не могла отступить! Не сейчас, когда желанная цель была так близка! Помоги ей Мерлин, но ничто на этой земле не остановит её! Внезапный шорох отвлёк девушку от мыслей. Вскочив, Панси тут же выхватила волшебную палочку и с удивлением обнаружила острый конец другого оружия, направленного прямо на девичье лицо. – Паркинсон! – Уизли! – скривившись, произнесла девушка. – Что ты здесь делаешь? – пробубнил рыжеволосый парень. – То же самое могу спросить у тебя! – огрызнулась Панси. – Патрулирую. Это мой этаж. Панси сощурилась. Вглядываясь в полумрак, она попыталась разглядеть его лицо, но тщетно. Долговязый юноша нависал над ней, словно башня. Слизеринка отступила на шаг. – Этот коридор я беру на себя, – процедила девушка, желая побыстрей избавиться от него. Девичьи глаза продолжало нестерпимо щипать от едва сдерживаемых слёз, и она понадеялась, что гриффиндорец не уловит дрожь в её голосе. – Разве по графику ты не должна была сегодня обходить подземелья? – Даже в темноте Панси увидела тоненькую морщинку, пролегшую меж его густых бровей. Или ей показалось? – Ты чем-то расстроена? – спросил Уизли, прежде чем слизеринка успела подготовить очередную ядовитую реплику. Девушка встрепенулась. – Твой голос как-то странно звучит… – продолжил юноша, опуская палочку. Панси разозлилась. – Сомневаюсь, что моё настроение хоть как-то тебя касается, Уизли! – прошипела девушка и рука с зажатой в ней палочкой задрожала. – Я просто подумал… – неуверенно начал юноша. – О, пожалуйста! – воскликнула Панси, закатывая глаза. – Ты увидел меня расстроенную, и подумал, что я вновь с радостью упаду в твои объятья?! – Нет, – спокойно ответил Рон, отводя взгляд. – Просто решил, что тебя кто-то обидел… Такое сейчас случается часто… Он вспомнил Гермиону. Гриффиндорец отдал бы всё на свете за возможность разобраться в её ситуации и оказать помощь. Но упрямая девушка продолжала лгать, что не укрылось от юноши. Гарри, конечно поверил ей, но ведь он не знал и не чувствовал эту девушку так хорошо, как Рон. Когда любишь, всегда знаешь, что тебя обманывают. Это как прорицание, которое видишь сердцем. И вот теперь, вновь встретив расстроенную, подавленную слизеринку, юноша вопреки своему желанию протянул ей руку помощи, которую она рьяно отвергла. А ведь ему так хотелось помочь… Почувствовать себя не пустым местом, а просто нужным… Хоть и ненадолго… Та ночь на Астрономической Башне навсегда врезалась в его память. Тогда Рон ощутил себя по-настоящему живым… Но теперь слизеринке не нужна была его поддержка. Юноша прочитал это в яростно горевших при звёздном сиянии голубых глазах. Развернувшись, Рон решил оставить девушку наедине со своими мыслями. В конце концов, это было именно то, к чему она стремилась… – Что… что ты имеешь ввиду, – прозвучал неровный голос за его спиной, – говоря, «часто случается»? Рон остановился и, обернувшись, внимательно взглянул на девушку. – Ну, – неохотно ответил он, – просто есть другая девушка, которую недавно очень сильно обидели. – И ты ей помог? – тихо спросила Панси, опуская руку с волшебной палочкой. – Нет… – ещё тише ответил юноша с явной болью в голосе. – Она отказалась принять мою помощь... Слизеринка понимающе кивнула и указала на подоконник рядом собой. Рон растерялся. Она приглашала его сесть рядом? – Такое бывает, – печально произнесла девушка и посмотрела в окно. Тёмные тучи медленно обволакивали усыпанное звёздами небо. – Просто иногда очень тяжело делиться с кем-то личными вещами… – Но я же не просто кто-то! – возмутился Рон, оперевшись рукой о подоконник. Девушка обратила на него внимательный взгляд голубых глаз. – И такое тоже бывает, – мягко произнесла слизеринка, и у юноши вдруг возникло подозрительное ощущение, что она знает, кого он имел в виду. Гриффиндорец замялся. Карие глаза неуверенно забегали из стороны в сторону, пока не наткнулись на сияющие на оконном стекле инициалы «Д.М.». Рон тут же отвёл взгляд. Это он… Мысль, промелькнувшая в его сознании, видно уж слишком явно отпечаталась на его лице. Вздохнув, девушка полностью отвернулась к окну. Печальный взгляд сапфировых глаз устремился вдаль, где деревья Запретного Леса угрожающе раскачивались под вой разгулявшегося ветра. Рон понял, что не простит себя, если вот так просто уйдёт. – Он тебя обидел? – тихо спросил юноша, не сводя глаз с печального девичьего профиля. Панси опять вздохнула. – И да, и нет, – уклончиво ответила слизеринка, и её глаза увлажнились. – Он просто не сделал ничего нового… Рон не знал что ответить. Будь она его другом, он нашёл бы этого белобрысого мерзавца и, как минимум, сто раз заставил бы его извиниться перед девушкой. Но их ничего не связывало… Одна ночь на Астрономической Башне не давала ему такие права. По щеке Панси медленно скатилась одинокая слеза и замерла прямо над верхней губой. Рон тут же спохватился. – Стой смирно! Не двигайся! – приказал он, игнорируя оторопевшее лицо слизеринки. – Сейчас – сейчас! Мизинцем руки он аккуратно поддел маленькую прозрачную слезинку и показал её девушке. Заморгав, Панси непонимающе сдвинула брови. – Джордж научил меня, как превратить девичью слезу в настоящий бриллиант! – объяснил он, и чуть изогнутые брови Паркинсон взлетели вверх. – Серьёзно! – продолжал уверять юноша. – Хочешь, покажу? Панси кивнула. Вытащив из кармана палочку, Рон направил её конец на одиноко лежащую на пальце слезинку. Он прочистил горло. – Э-э-э… Си-сисерис! Девушка перевела любопытный взгляд с так и не изменившейся капельки влаги на его сосредоточенное лицо. Её губы изогнулись в лёгкой полуулыбке. – Наверное, надо было представить этот самый бриллиант… – пробубнил юноша. – Подожди, я ещё раз попробую. Со смеющимися искорками в глазах Панси закусила губу. – Сисерис! – вновь произнёс юноша, и тут послышался лёгких хлопок. Слизеринка расхохоталась. Неловко почесав за макушкой, Рон расширенными глазами разглядывал маленькую твёрдую горошину. – Но Джордж точно уверял, что будет бриллиант! – возмутился юноша под звонкий девичий смех. – Дай-ка сюда, – попросила Панси, двумя пальчиками беря маленькую горошину с его большой руки. – Думаю, это какое-то растение… – Горох! – насупившись, подсказал Рон, и девушка, прикрыв рот ладошкой, вновь захихикала. – Что ж, – давясь от смеха, проговорила она, – жаль, что не бриллиант. Рон нахмурился. Он явно был уязвлён. – Э-э-э… Панси… – чувствуя неловкость, произнес юноша. Девушка подняла на парня своё удивлённое лицо. Он произнёс её имя… И даже не заметил этого! – Не могла бы ты… э-э-э… выдавить ещё пару слезинок? – глаза девушки расширились. – В этот раз точно получиться бриллиант! Клянусь! Для пущей убедительности Рон утвердительно закачал головой. Тут Панси не выдержала. По коридору разлетелся звонкий заливистый девичий смех. Рон, всё ещё хмурясь, вяло улыбнулся в ответ. – Вообще-то я на полном серьёзе… – пробормотал юноша. Смеясь, слизеринка хлопнула по его плечу. – И тогда… мы будем сажать… горох! – хохотала девушка, прижав руку к животу и корчась от сдавливающего внутренности смеха. Рон улыбнулся. По крайней мере, теперь она не выглядела такой печальной. Но Фреду и Джорджу всё равно следует надавать тумаков! Полностью овладев собой, Панси выпрямилась и разгладила школьную мантию. – Думаю мне пора… – мягко произнесла девушка и улыбнулась. – А то надо ещё проверить подземелья. Рон тут же спохватился: – Если хочешь, я могу пойти с тобой и… – Думаю, не стоит, – ответила девушка и её рука, преодолев разделяющее их расстояние, ласково сжала его предплечье. – Доброй ночи, Рон. – Доброй ночи… Панси. Слизеринка вновь улыбнулась. Кивнув на прощание, она легко проскользнула мимо гриффиндорца и скрылась за тёмным поворотом. Позднее, спускаясь по лестнице, ведущей в холодные подземелья, слизеринка поймала себя на том, что продолжает глупо улыбаться. Покачав головой, она со смеющимися глазами ещё раз взглянула на «фальшивый бриллиант» и опустила его во внутренний карман мантии. Вернувшись в общую гостиную старост, Рон лишний раз обрадовался, что Джошуа Ларсен отправился спать раньше. Усевшись на диван, юноша заклинанием разжег камин и откинулся на мягкую спинку. Перед глазами стоял смеющийся образ белокурой девушки. Она оказалась такой милой и приветливой, когда её лицо озаряла улыбка. И эти ямочки на щеках выглядели просто обворожительно. Если бы это было в его силах, она бы всегда улыбалась... Если бы судьба повернулась иначе, он бы не упустил эту чарующую его сознание нимфу… Если бы не долг, дружба и… его любовь… Если бы он только не любил Гермиону… Если бы…